ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Карта была не та, которую предоставил пан Ржевский, – это было видно с первого взгляда. Поляк выдал новые глянцевые листы, а в прозрачном планшете Андрея я с удивлением заметил потертые, истрепанные по углам бумаги, сильно подправленные вручную тушью, шариковой ручкой и жирным фломастером.

– Что это? – спросил я корректировщика.

– Карта, – ответил он. – Мы ее в течение трех месяцев доводили. Стандартные планы – дерьмо, там хорошо, если воронки отмечены. А здесь у нас много чего.

– Например?

– Например, «пузыри». Сань, я понимаю, что ты здесь недавно и тебе все интересно, но давай не сейчас? Дойдем до БТРа, там поговорим в сухом и спокойном месте. Я лично тебе все объясню и отвечу на все вопросы.

Возражать было глупо, и я отвял. Сверившись с картой, мы вновь тронулись в путь, а дождь между тем усиливался, делая освещение все более мрачным. Видимость резко снизилась, духота сменилась зябкой прохладой, но легче не стало, Цуцык, шагавший в авангарде, виделся мне серым размытым силуэтом.

В лесу начали вскрикивать птицы, их голоса то и дело доносились сквозь шум дождя – незнакомые, резкие и, прямо скажем, жутковатые. Ни одной птицы видеть мне пока не довелось, но слышать приходилось довольно часто, они всегда начинали орать, когда дождь усиливался. Другое дело, что не во всех снах они были.

– Ты птиц тут когда-нибудь видела? – спросил я у бредущей впереди Искорки.

– Да, – не оборачиваясь, ответила она.

Мне сразу расхотелось выяснять подробности внешнего вида пернатых – тон ее ответа отвергал любые мысли о том, что в здешних птицах могло оказаться хоть что-нибудь привлекательное. Кроме того, судя по голосам, вряд ли их в полной мере можно считать пернатыми. Я некоторое время молчал, но любопытство и нежелание плестись молча побудили меня к другому вопросу.

– Не знаешь, почему они не во всех снах?

– Знаю. Чем дальше от Базы, тем больше всяческой живности. Ну, до определенного предела, конечно.

– Людей боятся?

– Это вряд ли…

Мне снова не понравился ее тон. Искорка вообще была мастерицей передавать эмоции без явного посредства слов, но сейчас от ее интонации кровь на мгновение застыла в жилах. Я перевел дух и осторожно поинтересовался:

– А что тогда?

– Хрен его знает. В этой гребаной сфере взаимодействия расстояние имеет не только численный, но и какой-то другой смысл. Более упругий, что ли… Трудно так объяснить, потом поймешь. Возле самой базы Реальность сна плотнее, что ли… Все там более предсказуемое. Что-то может произойти, что-то нет. Почти как в жизни. Те же примерно законы. Только время ускоряется при удалении от поверхности земли. Это факт. Странный, но проверенный. А чем дальше от Базы, тем менее вероятные вещи становятся возможны.

– Например?

Вместо ответа Искорка окликнула идущего перед ней Андрея:

– Сколько мы протелепали?

– Десять километров с копейками от кромки ливня, – ответил корректировщик.

В прошлом сне мы с Михаилом забрались только на три километра. Как далеко нас выкидывали на тренажере, я понятия не имел, да там, вероятно, все было иллюзией, вроде призраков – изображений моих друзей. Так что на самом деле я отходил от кромки ливня не дальше чем на три километра. Сегодня мы выдвинулись куда серьезнее, и я это ощущал без Искоркиных комментариев. Спинным мозгом чувствовал, как сексуальный маньяк блондинку.

– Десять километров – прилично, – произнесла напарница. – Так что скоро птиц будет видно, ладно, переживем, забирались и дальше.

– Как далеко? – не преминул узнать я.

– Мы с Цуцыком раз дали марш на полсотни. Мост в бинокль было видно. Там и десять минут пробыть долго, а мы выполняли рейд сверхдальней разведки, и пришлось торчать там, пока не сосчитали поштучно «бродилы» мизеров. Думаешь, какими фотками пугал нас пан Ржевский? Мы их и сделали, те фотографии.

Я уже понял, что путешествие к Мосту не будет приятным, но то, как Искорка об этом рассказывала, вселяло в меня чувство иррациональной жути. Вспомнилось то самое кладбище, где мы устроили засаду с Андреем. Нда… Только войны с бродячими мертвецами мне не хватало, и в обычном-то кошмаре с ними встретиться – приятного мало, а в столь реалистичном сне подобное столкновение может вообще оказаться за гранью моей личной храбрости. Однако Искорка доходила почти до Моста, и вернулась, и не поседела, значит, ничего такого уж прямо сверх всяких возможностей там быть не должно.

Километра через полтора мы наткнулись на ручей. Для меня это тоже было внове, поскольку болотца и возникшие в старых воронках озерца здесь попадались довольно часто, а вот ручей преградил мне путь впервые.

– Метка двенадцать, – сообщил Андрей, сверившись с картой. – Пять градусов к востоку от курса, есть «пузырь». Пойдем к нему или будем топать до БТРа?

– Чем ближе «пузырь» к Базе, тем разумнее его посетить, – ухмыльнулась Искорка.

– Другие мнения есть? – оглядел нас Цуцык.

– Я бы покурил, – пожал плечами Макс.

– Саша? – Витек посмотрел на меня.

– А что такое «пузырь»? – спросил я.

– Понятно, – он поправил лямки тяжелого рюкзака и пропустил Андрея вперед. – Веди, навигатор.

Ручей тек поперек дороги, в глубокой рытвине, как сточная вода в некоторых особо запущенных деревнях. Только в отличие от сточной воды ручеек выглядел вполне мило, был прозрачным и резвым. Андрей повел нас вдоль него, прямиком в лес, и шум дождя быстро стих, точнее, переместился высоко вверх, туда, где капли налетали на первые листья, дробились, теряли скорость, стекали вниз. До наших ушей шелест ливня долетал сквозь густые кроны, угаснув практически до нуля, да и потоки воды здесь не настолько докучали, поскольку собирались большей частью на ветвях, стекали по стволам и образовывали у корней локальные грязевые ванны. С листьев за шиворот тоже капало, но не так сильно, как на дороге. Правда, нельзя сказать, что идти стало легче, – кроме глины теперь к подошвам прилипали опавшие листья: как свежие зеленые, так и полусгнившие паутинчатые скелетики. В конце концов ботинки стали похожи на колодки, в каких водили заключенных по средневековой Европе. Только заключенные при этом не таскали на плече КСК «Рысь» полудюймового калибра. Хотя, скорее всего, они бы со мной поменялись. Им бы пригодилась моя железочка, в Средние-то века.

Едва мы забрели в лес, сделалось намного темнее. И без того тучи в этот раз были густыми, как никогда, а тут еще за листвой неба не видно. Ни полян, ни опушек, ни просек. Джунгли, черт бы их побрал в самом деле. Только лиан не хватает.

Метров через триста от дороги ручей преградило рухнувшее дерево. Ветви уже отгнили, но ствол ничего сохранился, так что мы без труда и урона для одежды преодолели водную преграду по этому природному мостику. Противоположный берег оказался не таким глинистым, там в почве преобладал мокрый песок, совершенно нелипкий, так что мы с облегчением отмыли подошвы. Сделалось так легко, что казалось, можно сдавать нормативы по бегу.

– Сколько еще? – спросил Цуцык корректировщика.

– Да метров сто, не больше.

– Макс! Давай вперед. Только аккуратнее там.

– Да что я, первый раз «пузыри» проверяю? – обиделся штурмовик.

– Знаешь, те, кто налетают, все не по первому разу, – спокойно ответил Витек. – Давай.

Макс поправил лямки рюкзака, пригнулся и неспешной рысью ушел вперед, затерявшись среди древесных стволов. Последнее, что о нем напомнило, – это звучный щелчок предохранителя автомата. Мы не спеша двинулись следом, сохраняя прежний порядок движения. Усталость в ногах быстро рассасывалась, а мрачный пейзаж вызвал приток адреналина в кровь, так что я был на взводе, как перед близким боем. Подобным непроизвольным реакциям организма я всегда старался потакать и никогда не отмахивался ни от добрых, ни от дурных предчувствий. В таком лесу добрым предчувствиям места нет, а вот дурные практически никогда не обманывают. Я заметил, что не один напрягся, – Искорка побледнела, это у нее так проявлялась готовность к скорой драке, а у Цуцыка, напротив, порозовели скулы. Лицо Андрея я видеть не мог, он вел отряд к намеченной цели.

44
{"b":"35678","o":1}