ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Так что же произошло между океаном и порогом квартирки Сиф? Почти год пустоты? Редкие встречи с Моникой, во время которых Кидди то и дело морщился, чтобы услышать слова любовницы, и стискивал зубы, чтобы не назвать ее чужим именем? Смены в лабиринтах главного опекуна, в которых Кидди сам себя чувствовал невидимым паразитом, пытающимся проесть в совершенной плоти собственный, неповторимый тоннель? Не сны, которых так и не случилось, а почти видения наяву, в которых неизменно на границе восприятия замирала знакомая фигура и смотрела, смотрела, смотрела в его сторону? Постепенно Сиф таяла и тускнела в его воспоминаниях, вот только таяла она не в пустоте, а словно погружалась куда-то внутрь, внутрь самого Кидди, в те его глубины, которых он сам касаться не хотел и не слишком верил в их существование.

Она бросала линию раза четыре, не больше. Однажды, прощебетав короткий «привет» и не дав сказать ему ни слова, Сиф спросила, что случилось с его матерью. Кидди растерянно пробормотал что-то про несчастный случай, о котором он ничего, кроме этого словосочетания, и не знал, но Сиф его ответ не устроил.

– Тебе не интересно? – спросила она.

– Понимаешь, – Кидди замялся, подыскивая слова и удивляясь, отчего он пытается что-то объяснить, – между мною и матерью стоит отец. Все, что связано с матерью, принадлежит ему. Все, вплоть до самого крошечного воспоминания. Он не хочет этим делиться ни со мной, ни с кем. Ну хотя бы потому, что у него, кроме воспоминаний, ничего нет.

– Ты похож на своего отца, – заметила Сиф.

– Судя по ее изображениям, я похож на мать, – не согласился Кидди. – Хотя я был слишком мал, когда она погибла.

– А что стоит между тобой и опекуном? – не поняла Сиф. – У тебя нет чиппера на руке, чтобы навести справки о матери? Да если бы и не было, разве ты не работаешь в системе опекунства?

– Зачем тебе это? – только и спросил Кидди.

– Всегда пытаюсь понять то, что кажется непонятным, – рассмеялась Сиф. – Это мне кажется неестественным – не интересоваться столь важным. Скажи, разве тебя не заинтересовал бы человек, который, например, не знает собственного имени?

– Разве такое возможно? – удивился Кидди.

– Почему нет? – в ответ удивилась Сиф. – Имя дает кто-то, оно не может появиться само по себе.

– Какая связь между моим именем и моей матерью? – спросил Кидди.

– Между тобой и твоей матерью, – поправила его Сиф и сбросила линию.

Попытки восстановить ее ни к чему не привели. Канал был заблокирован.

Во второй раз Сиф сразу спросила:

– Чего ты хочешь?

– Тебя! – признался Кидди, включая автопилот купе, в котором он добирался до своей тогдашней маленькой квартирки.

– Чего ты хочешь от самого себя? – оборвала его Сиф.

Кидди промычал что-то неопределенное.

– Разве ты не задумывался над этим? Ты помнишь слова Билла?

– О границах?

– Да. Ты идешь от одной границы до другой. От рождения к смерти. Ты ничего не знаешь о том, что было до, ни о том, что будет после. Чего ты хочешь от самого себя?

– Именно на этом отрезке? От и до?

– Да.

– Ничего. Лишь бы не пришлось ползти. Хотя рядом с тобой я согласился бы и ползти.

Снова разрыв и блокировка. Через полгода она продолжила разговор так, словно прервала его секунду назад.

– Что бы ты выбрал? Стать листом дерева, чтобы впитывать в себя солнечные лучи? Корнем, чтобы высасывать соки из холодной земли? Частицей ствола, чтобы нести на себе крону, или семенем, чтобы оторваться от дерева и дать жизнь новому дереву?

– Ты сошла с ума, – понял Кидди.

– Что ты хочешь от самого себя? – вновь спросила она.

– Хочу, чтобы ты стала частью меня. – Кидди отчего-то стало смешно.

– А если бы частью тебя стала Моника? – спросила Сиф.

– Она не стала. – Кидди вздохнул, подбирая слова: – Так получилось, точнее не получилось, не вышло, не срослось.

– Ты не смог ее полюбить? Из-за Михи?

– Я не пытался ее полюбить, – глухо ответил Кидди и не сбросил линию, что делал всякий раз, когда Рокки пытался завести с ним разговор о Монике. – Если бы я полюбил ее, мне было бы плевать и на Миху, и на все остальное.

– А сейчас тебе не плевать на Миху? – она явно пыталась в чем-то разобраться; другое дело, что Кидди ни в чем не хотел разбираться, ему все было ясно за вечность до этого разговора. Ясно, что он, Кидди, ведет себя как перегревшийся киберстюард, что Моника явно переполюсовала на своих чувствах, а он сволочь, потому что подбрасывает и подбрасывает в пламя пластик, потому что Миха конечно же все знает, а если не знает, то чувствует, и Рокки знает, и Брюстер, и каждый из них считает хорошего парня Кидди неуправляемым придурком, вот только знал ли хоть кто-нибудь из них, что это такое – мутные глаза потерявшей разум женщины, что они страшнее всего и нет ничего слаще короткого счастья, приносимого тобой, даже когда ты знаешь, что за ним не последует ничего!

Он не знал, что сказать. Просто молчал, и ему казалось, что брошенная Сиф линия начинает провисать, грозя оборваться под собственной тяжестью.

– Скольких женщин ты помнишь, Кидди? – спросила Сиф.

– Всех, – честно ответил Кидди.

– И сколько раз ты совпал? – прозвучал новый вопрос.

Кидди промолчал.

– Почему ты продолжаешь встречаться с Моникой?

«Идиотизм какой-то», – подумал Кидди, но вслух сказал другое:

– Просто я могу жить без Моники, а она без меня нет.

– Какое тебе дело до нее, если ты можешь жить без нее? – удивилась Сиф. – Ты должен прислушиваться только к самому себе.

– Что толку, если все зависит вовсе не от меня? – почти крикнул Кидди.

– Все и всегда зависит только от тебя! – отчеканила перед разрывом линии Сиф.

«Понятно, – разозлился Кидди, вновь наткнувшись на блокировку. – Выходит, я недостаточно хочу видеть тебя, Сиф, если натыкаюсь на блок по твоей линии. Не проявляю изобретательности, раз уж опекун отказывает даже на служебные запросы о Пасифее Буардес. Может быть, тебя вообще не существует? Чего тогда будет стоить зависимость моей судьбы от меня самого?»

Через неделю она бросила линию вновь и спросила, может ли он взять отпуск на работе.

– Я готов бросить работу, если увижу тебя, – мгновенно отозвался Кидди.

– Запомни адрес, я хочу попробовать, – послышалось в ответ, и уже вечером начался самый счастливый месяц в жизни Кидди.

Когда же он прекратился? Вместе с окончанием отпуска? Или когда Сиф сказала, что они должны стать еще ближе, и предложила ему прогуляться по сновидениям? Она вышла из ванной, оставляя мокрые следы на полу, и протянула Кидди волоконце утвердителя. Кидди посмотрел на прозрачный отрезок и тут только понял, что на запястье Сиф нет чиппера.

– Где твой чиппер? – не понял Кидди.

– У меня его нет, – рассмеялась Сиф. – И не было никогда. Ты на что смотрел этот месяц? На что смотрел тогда у дома Билла? Я связывалась с тобой по его чипперу, поэтому ты и блокировку его не мог пробить! Знаешь, какая у него защита?

– Как же так? – не понял Кидди. – Как же ты без чип-пера? Это же… неудобно!

– Это удивительно! – покачала она головой. – Когда-нибудь ты поймешь это. А сейчас возьми… утвердитель. Я хочу показать тебе, какую башню построил себе Билл.

– А кожа с меня не слезет? – усмехнулся Кидди. – Хотя, и кожа, и башня – это ведь всего лишь плод… воображения?

– Вот и увидим, – прищурилась Сиф.

25

В департаменте обеспечения к Кидди отнеслись слишком радушно. Ему даже показалось, что именно министерские клерки, обхаживающие его со всех сторон, получили домик с пансионом по окончании службы, а не он, успевший дослужиться всего лишь до майора, пусть и добравшийся за восемь лет до одной из высших должностей лунного управления. Его усадили в глубокое кресло, поднесли ароматный чай, которого ему не приходилось пробовать ни разу в жизни, и все лишь затем, чтобы вставить в чиппер блокиратор от нового дома и сообщить, что счет Кидди не только пополнен изрядной суммой, но и будет пополняться до тех пор, пока сам Кидди не соизволит покинуть сей мир.

24
{"b":"357","o":1}