ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Нет, – покачала она головой, улыбнулась, провела пальцем по лицу Кидди, смешно шлепнув его губой. – Оденься.

– Зачем? – не понял Кидди. – Это же сон!

– Ты хочешь оказаться там голым? – Она задумалась. – Мне нравится твое тело, ты довольно неплохо выглядишь, но… твой… вид будет нас отвлекать.

– А мы сможем с тобой заняться этим там? – спросил Кидди, прыгая на одной ноге и пытаясь уместить в штанах набухшую плоть.

– Зачем загадывать? – Она смотрела на него с интересом. – Никогда не следует ничего загадывать.

– Прогнозы иногда полезны, – не согласился Кидди.

– Да, – кивнула Сиф. – Билл как-то сказал мне, что в его возрасте нет ничего обиднее, чем оказаться наедине с женщиной, если мастурбировал час назад. Правда, еще обиднее и не дождаться женщины, и не мастурбировать.

– Однако, ну и темы у вас, – покачал головой Кидди. – Кстати, ты ничего не говорила о своей матери.

– Расскажу как-нибудь, – глаза у Сиф горели. – Я многое тебе не рассказывала. Честно говоря, я и слов таких не знаю, чтобы все рассказать.

– Ну так покажи. – Кидди натянул майку, подхватил с пола рубашку, выпрямился. – Я понятливый.

– Надеюсь, – она указала взглядом на волоконце. – Хотя не следует тебе с ней встречаться. Ты собираешься засыпать?

– А ты? – Кидди снова прокатил его между пальцами.

– А мне не надо. – Она смотрела на него выжидающе.

– Ты отправляешь меня туда одного?

– Нет, – улыбнулась она. – После того случая не рискну. Ты особенный.

– В чем же моя особенность? – спросил Кидди.

– Вопрос мужчины, – усмехнулась Сиф и села на скрещенные ноги, раскрывшись лоном над собственной пяткой, как раковина. – Женщина бы не потребовала расшифровки.

– А Билл тоже был особенным… для твоей матери? – Кидди не мог оторвать взгляда от манящей плоти.

– Садись, – кивнула она на матрац. – Садись и клади утвердитель в рот. Я тебя не оставлю одного, просто мне утвердитель не нужен. Я сама… утвердитель.

– А одежда?

Кидди медленно опустился.

– Одежду я себе придумаю, – она явно насмехалась над ним.

– У Билла нет на руке кольца, – заметил Кидди. – У людей его возраста сильны ритуалы, особенно в быту. Почему они расстались?

– Иногда расставание может оказаться полезнее встречи. – Сиф прикрыла на мгновение глаза. – Да и ритуалы могут быть разными. Ты видел, что у Билла нет пальца?

– Да, – Кидди замер, держа волоконце у губ.

– Так вот, палец ему откусила моя мать.

27

– Ты хочешь спросить, о чем со мной говорил этот лакированный козел?

Магда всегда угадывала его мысли. Угадала и теперь, когда Кидди вошел в душевую комнату и, проведя пальцем по едва заметным холмикам ее позвоночника, все-таки замер над ягодицами. Кидди не ответил, он стоял молча, нервно стискивая кулаки и видя в зеркальной стене собственные подрагивающие бицепсы. Нервное напряжение выглядело довольно реалистично. А если еще и скулы напрячь? Черт возьми, к чему эта комедия, если он и в самом деле чувствует себя так, словно ему публично плюнули в спину, а когда он обернулся, вежливо улыбнулись, набирая слюну для следующего плевка?

– У?

Этот звук Магда произносила неповторимо. Она производила его гортанью и небом, сопровождая детским взглядом. В череде ее достоинств взгляд был едва ли не самым важным. Она умела взглядом спрашивать, отвечать, успокаивать, возбуждать. Сейчас ее глаза были закрыты. Она наклонилась, оперлась ладонями на край ванны, выгнулась, раскрылась розовым, прошептала не оборачиваясь:

– Дурак ты, Кидди, я только твоя.

Струйки воды били ей в плечи и в середину спины, скатывались по ложбинке, омывали талию и струились потоком к лону. Кидди опустился на колени, поймал ручеек языком, обхватил ее бедра, прижал к лицу, почувствовал дразнящий запах, погрузил лицо в мягкость, и в этот миг Магда дотянулась до сенсора. Псевдограв переключился, и ванная поплыла куда-то вниз и назад, окутываясь хороводом и месивом пузырей и бисера теплой воды, удваивая, удесятеряя легкость, охватившую Кидди от больших пальцев ног до кончика языка.

– Чего он хотел? – спросил Кидди получасом позже, выуживая из бокса сухое полотенце.

– Сейчас, – Магда щелкнула по выключателю, и парившая в воздухе влага упала на пол, заставив ее весело взвизгнуть. – Он хотел зацепить тебя.

Кидди поймал Магду в полотенце, завернул, прижал к себе, ощущая под тканью соблазнительную податливость.

– И у него это получилось. Мне очень хорошо с тобой, Кидди. Сегодня особенно.

– Ты чудо, – снял губами капельки воды с ее подбородка Кидди. – Мне пора. Я зайду к тебе в обед. Сделай цветочный чай. Не хочу кофе.

– С жасмином, – кивнула Магда и уже не сводила с него глаз, пока он надевал форму, затягивал манжет воротника, вглядывался в собственное отражение в зеркале. А Кидди словно забыл о ней. Он даже поцеловал ее у выхода только потому, что она сознательно оказалась у него на пути еще влажная и голая, поднявшаяся на носки, прикрывшая глаза и вытянувшая губы. Кидди поцеловал ее, привычно и нежно провел пальцами между ног и, затворив за собой дверь, стиснул зубы, зажмурился и негромко завыл от ненависти и отвращения к лощеному негодяю, к ходячей мерзости, к упакованному в дорогой костюм отбросу, что осмелился разговаривать с его женщиной.

– Вы должны благодарить меня, – сказал ему Котчери несколько минут спустя в аппаратной компрессатора.

– Это за что же? – сухо обронил Кидди, разглядывая две матовые капсулы за перегородкой из бронепластика и бегущие по мониторам кривые.

– Я персонифицирую ваши проблемы, – зевнул Котчери. – Вам есть кого ненавидеть. Я – черное пятно в вашем бытии, а наличие черного пятна – благо, поскольку позволяет воспринимать все, что до сей поры ощущалось серым, в гораздо более светлых тонах.

– Избавьте меня от разглагольствований, – поморщился Кидди. – Перейдем к делу. Я давно хотел спросить, почему капсулы непрозрачны?

– Это просто, – ухмыльнулся Котчери. – Светонепроницаемость важна. Кстати, они и звукоизолированы, и защищены от каких-либо излучений. Ничто не должно помешать компрессану… спать. Хотя разбудить его, не открыв капсулу, невозможно. Невозможно даже отсюда. Впрочем, это оборудование служит только нашей перестраховке. Капсула сама по себе совершенный механизм. И все же вот контроль основных параметров организма – дыхание, сердцебиение, давление, пищеварение, метаболизм и прочее. Большая часть этих параметров нужна только тогда, когда компрессан погружается в компрессию более чем на половину суток. Вы же понимаете, – Котчери усмехнулся, – я говорю о том времени, что идет здесь!

– А если речь идет о Ридли Бэнксе?

– Кидди, – дружески прищурился Котчери. – Вы все еще дуетесь на меня из-за этого циркуляра по поводу Ридли Бэнкса? А мне казалось, что уж кого не стоило бы жалеть, так его. В конце концов, он приговорен к пожизненному заключению, и он его получил, да еще с гарантированным долголетием! Где тут нарушение закона? Да многие завидовали бы такому пожизненному! Никаких забот!

– Так в чем же отличие различных режимов? – расправил плечи Кидди.

– Отличие есть, – Котчери коснулся сенсора и перегородка поползла вверх. – И оно весьма серьезно! Вот они, голубчики.

Котчери встал между капсулами и погладил их по колпакам.

– Отличие есть. В первую очередь система питания, которая подключается к кровеносной системе заключенного. Она вам не пригодится, хотя включить ее несложно. Во-вторых, система вывода. Впрочем, она подключается в любом случае. Именно поэтому в капсулу лучше ложиться раздетым. Но, как вы уже знаете, испытуемые в компрессии голыми не остаются. Система отбоя входит в стандартную программу и включается по специальной настройке. Вот, видите этот огонек на капсуле Ридли? Это значит, что наш подопечный прекрасно осознает, где он и что с ним, вот только поделать с этим ничего не может!

– Вы можете открыть эту? – Кидди похлопал ладонью по пустой капсуле.

26
{"b":"357","o":1}