ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Зови меня Шинигами
Девушка, которая искала чужую тень
Изумрудный атлас. Огненная летопись
Моя сестра
Перевертыш
НеФормат с Михаилом Задорновым
Загадочная женщина
Всё началось, когда он умер
Паутина миров
A
A

– Вот, – он достал из кармана нож и начал обрезать ветви. – Это всего лишь трава. А это всего лишь листья. Смотрите, я вставляю их сюда, сюда, сюда, вот! Что получилось? Ветка дерева! Чем она отличается от настоящей? Тем, что листья с нее никогда не облетят! Миха, Моника, я хочу пожелать вам, чтобы ваши чувства были как эти листья. Чтобы они не облетали никогда. И еще я хочу, чтобы мы все, первая пятерка академии, лучшие ученики академии, собирались здесь, на этом самом месте, каждый год.

– С женами! – воскликнул захмелевший Миха.

– Или с подругами! – добавил Брюстер под негодующий возглас Ванды.

И они честно пытались собираться, но собраться всем вместе им удалось только единожды, в тот самый последний раз. Миха уже знал об увлечении Кидди и радостно уговаривал друзей встретиться, чтобы «устроить помолвку». Кидди согласился неохотно, хотя Сиф откликнулась сразу. Кидди уже знал, что неделю назад Сиф встречалась с Моникой, но не предполагал, что еще через неделю она потащит его в Норвегию, чтобы увидеть место гибели его матери. Счастливый август в квартире Сиф закончился только что, за ним начался пока непонятный сентябрь, потому что Кидди вынужден был вернуться к работе, Сиф зачастила к отцу, и видеться они стали значительно реже, но ощущение волны тепла, подхватившей и понесшей на себе счастливого парня Кидди, не оставляло.

Все шло как обычно. Из открытой двери домика тянул свои песни Джонсон. Миха, Моника и Ванда суетились у выставленного на улицу стола, Стиай тщательно прыскал на неоднократно ремонтированный раритет каким-то средством Моники для волос, Брюстер и Рокки резались в объемные шахматы, а Кидди прогуливал Сиф по близлежащим окрестностям.

– Странно. – Сиф так и не взглянула ни разу в тот день Кидди в глаза, но постоянно пыталась прижаться к нему спиной, укрыться им, и это согревало Кидди больше, чем ее возможные взгляды. – Смотри. Листья клена желтеют. Бессмыслица. Помнишь последний сон? Помнишь страшную пропасть за спиной? На самом деле в ней нет ничего страшного, но в ней нет и бессмыслицы. Все, что происходит, подчиняется каким-то потребностям, необходимости, имеет причину и следствие. На Земле так много бессмыслицы. К этому трудно привыкнуть.

– Они не просто желтеют, – пробормотал Кидди. – Они всегда были желтыми, а также красными, багряными. Они просто перестают быть зелеными. Перестают дышать и показывают тот облик, который был скрыт зеленью. Это не бессмыслица, это реальность. Невозможно искать во всем смысл. Какой смысл в любви?

– Продолжение рода? – спросила, все так же не оглядываясь, Сиф.

– Эй! – раздался голос Михи. – Все к столу!

– Нет, не только, – постарался ответить на предположение Сиф Кидди. – Для продолжения рода не нужно… столько огня.

– А мне кажется, что нужно, – прошептала Сиф.

– Давайте не будем никого поздравлять, – печальнее, чем обычно, начал Стиай. – Я знаю, знаю, тут некоторые, – Миха вскочил и шутливо поклонился, – готовы поздравлять друг друга. А я вот не готов. Не хочется мне лепить еще одну вот такую же кленовую веточку, а потом каждый год смазывать ее пластиком. Она, конечно, не сломается, но скоро пластика в ней будет больше, чем травы и листьев.

– Это все? – удивился Брюстер, когда Стиай сел. – Маловато положительных эмоций поступило со стороны командора. Я, конечно, тоже пока поздравлять Кидди и… да, Пасифею не стану, могу только пожелать им всего самого лучшего. Спортсмена на финише поздравляют, а не на старте. Да, – погрозил Брюстер удивленному Рокки. – Даже несмотря на то, что некоторые из нас глаз не могут отвести от столь прекрасного пополнения в нашей компании! Тактичнее, господа, тактичнее! Такт понадобится вам именно теперь. Спешу сообщить для поднятия всеобщего тонуса, что мы с Вандой ожидаем прибавления. Да. еще одна девочка!

Ванда немедленно покраснела, Моника отчего-то заплакала, все остальные начали улыбаться, шутить, даже Сиф подсела к жене Брюстера и начала ее расспрашивать о чем-то вполголоса, явно доставляя ей удовольствие. Вот так плавно, без выплесков и здравиц, день, еще толком не разгоревшись, начал таять, пока не растаял весь. Пока за столом не остались Миха, Кидди и Моника. Сиф напросилась улететь уже в сумерках вместе с семейством Брюстеров, не дав сказать Кидди ни слова, проведя по его щеке ладонью также, как она это сделала уже давно у океана. Рокки забрал Стиай. И они остались втроем.

– Вот так незаметно все и кончается, – вдруг произнесла в тишине Моника, заставив вздрогнуть одновременно и Миху, и Кидди.

– Да, да, – продолжила она через мгновение, поднялась и шагнула к открытой двери. – Это как сон. Пока не проснешься, ни в чем не можешь быть уверен.

– Я пойду, – заторопился Кидди, потому что незапланированное исчезновение Сиф выбило его из колеи. Он помнил ее шепот, что «мы увидимся завтра», но шепот без взгляда напоминал цветы без запаха, и это его угнетало.

– Прощай, Кидди, – вдруг произнес молчавший до этого Миха.

– Увидимся еще, – не понял Кидди. – Пока.

– Прощай, – упрямо сказал ему в спину Миха и тоже скрылся в доме, заткнув наконец давно уже умершего блюз-мена.

Это была точка. И через семь лет после того вечера Кидди, рассматривая ветку в вазе на стойке Магды и прислушиваясь к нарушающему законы вероятности голосу Джонсона, понял наконец, что это была точка. Они встретились, чтобы расстаться. И Миха попрощался по-настоящему, именно поэтому через два месяца, когда накатила такая странная для конца осени теплынь, он ни слова толком, кроме ничего не значащей ерунды, не сказал Кидди в космопорте, куда его, скорее всего, демонстративно вытащила Моника. Она зябко ежилась в своем идиотском, не по сезону красном платье, несмотря на удивительно теплый, хотя и сырой ветер, и Миха обнимал ее за талию, пытаясь согреть, но у него это плохо получалось. Кидди нес какую-то околесицу, рассказывал, что он давно мечтал поработать где-то вне Земли, с трудом объяснял, чем он собирается заниматься, пытался сделать какие-то поручения, пока не оборвал себя на полуслове и не пошел на посадку. Он просто понял, что этот кусок жизни закончился и нечего тянуть из него нити.

46

Сиф ловко прыгала с камня на камень, то и дело останавливаясь, чтобы дождаться Кидди, но каждый ее прыжок отзывался деревянным стуком. Кидди так и не понял, была ли пропасть за их спинами отвесной; когда над горами показалось пышущее жаром светило, они уже почти достигли равнины, точнее достигли плоскости, потому что сами горы напоминали вздыбленный край этой плоскости, словно кто-то огромный пробежался по бескрайней степи консервным ножом, вздымая один ее край горным хребтом и утапливая другой пропастью.

– Ну вот, – Сиф присела на замшелый валун и сбросила с ног действительно деревянные башмаки.

– Что это? – Кидди опустился на колени, поймал в ладони маленькие сухие ступни. – Подожди. Что это за обувь? Откуда?

– Это ботинки. – Сиф возбужденно раздула ноздри. – Там, далеко за ночным лесом, живут… люди, которые носят такие ботинки. Однажды я примерила их, и мне понравилось. Но они хороши только для ходьбы по горам. И все же, если бы я не боялась тебя испугать, я обошлась бы без ботинок и ночью.

– Подожди!

Кидди оглянулся. Светило продолжало палить нещадно, но подползающие к горам облака понемногу поглощали его лучи, с той же стороны повеяло ветром, а вместе с ним запахом моря и свежестью. Кидди еще не мог разглядеть башню или что-то похожее, горизонт затягивало зыбкое марево, вдобавок впереди скользили какие-то мглистые вихри и тянулись к облакам странные растения, напоминающие гирлянды с насаженными на упругие стержни дисками.

– Мы спешим, – улыбнулась Сиф и отбросила ботинки в сторону.

Они исчезли, не долетев до земли.

– Это сон, – понял Кидди. – Настоящий сон, но более реальный, чем что-либо. Выходит, примерно так же, извоз-духа, ты и достала их там. Осталось узнать, чем ты могла меня напугать.

49
{"b":"357","o":1}