ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Что случилось с Михой и Моникой? – зло процедил Кидди.

– Черт его знает, – раздельно произнес Брюстер и неохотно добавил: – Стиай занимается этим, но пока ничего не известно.

– Совсем ничего? – переспросил Кидди.

– Ерунда какая-то известна! – зло огрызнулся Брюстер. – Миху я сам смотрел, похоже на инфаркт, правда, Рокки настоял, чтобы я забрал тело в лабораторию, сделал скан. Вот только у меня тут такое приключилось…

– Все сгорело? – поинтересовался Кидди.

– Дотла! Послушай? А ты откуда знаешь? Об этом в новостях не было! Откуда ты знаешь? Или Сти все-таки связывался с тобой? – заволновался Брюстер.

– Что с Моникой? – оборвал его Кидди.

– Умерла она, – неохотно буркнул Брюстер. – Я… после узнал. Сти бросил линию, сказал, что она то ли покончила с собой, то ли еще что. Сказал что-то невнятное. Нет, я сходил в парк, посмотрел на каменную табличку. Я что, должен был ее пепел из ладони в ладонь пересыпать, чтобы диагноз поставить?

– Том, – Кидди закрыл ладонями уши, чтобы не слышать криков баскетболистов с первого яруса, – скажи мне все. Скажи мне все, что знаешь. Я прошу тебя.

– Ничего я не знаю, – почти заныл Брюстер. – Ну бросал линию знакомому, который не последний человек в медслужбе. Тот сказал, что с Моникой случилась асфиксия.

– Удушение? – не понял Кидди.

– В том-то и дело! – воскликнул Брюстер. – Удушения не было! Все симптомы показывают на удушение, а следов удушения не было. Ничего! Ни пятен от пальцев, ни странгуляционной борозды, ни следов медикаментов в крови – ничего, а смерть наступила от удушения! Обычно в таких случаях тело не кремируют, я уж хотел сам посмотреть, но ничего не вышло. В морге медслужбы вообще какая-то чертовщина происходит. На следующее утро эксперт прибыл из академии, так оказалось, что ночью кто-то телу Моники руки, ноги и голову отсек! Профессионал поработал! Ты уж прости за подробности, но не само же все это отвалилось? Короче, завелся там у них какой-то урод, но найти так и не смогли его. Да черт с ним, Моника-то все равно уже мертвая была. Что ты молчишь? Ты что молчишь, Кидди? Восемь лет о Монике не вспоминал, а теперь пожалеть собрался? Нет никакой ясности. Они еле-еле это дело замазали, кремировали тело и все. Понимаешь? Тебе никто это не подтвердит, никто!

– Брюстер! – Кидди говорил медленно и с трудом, потому что слова прилипали к зубам, к языку, застревали в глотке. – Найди Рокки. Только осторожно и не через Сти. Это очень важно, Брюстер. Важно, чтобы не через Сти, потому как Рокки от него прячется, понимаешь? Я не пьян, не болен, не сошел с ума, не настроен шутить. Выслушай меня. Найди Рокки и передай ему вот что. Передай слово в слово. Скажи, что я действительно убил Миху. В компрессии, случайно, услышав чужой голос. Услышав голос страшного человека. Я выстрелил в сторону Михи из импульсника. Он поймет, Брюстер. Только не говори никому, особенно Сти. Это его проект, Брюстер. И Моника. Сти изнасиловал ее. Она ушла в глубокий сон и столкнулась там с преступником. С преступником, у которого был огромный нож. Огромный и тяжелый нож.

– Ты свихнулся, Кидди! – выдохнул Брюстер. – Роки, конечно, говорил, что у них там сногсшибательные результаты…

– Найди Рокки, – повторил Кидди. – В детехнологизированной зоне в местечке Лосиный Ручей есть торговец Ник. Скажи, что Рокки тебе нужен позарез. Он свяжется с тобой сам. Только брось линию этому Нику, и Рокки найдет тебя. Назови мое имя, Моники, Михи – Рокки не исчезнет. Он появится. И передай ему мои слова. Это очень важно. Только Сти не говори ни слова, Том. Не стоит.

77

Кидди пришел в себя под утро. Снов, как обычно, не было, но ощущение бездны, на краю которой он провел всю ночь, – осталось. Привкусом на губах осталось, который не прошел и после холодного душа и зубного крема. Или это отзывалось вчерашнее пиво и еще что-то взятое вновь в ресторане у сменщицы Магды?

Магда уже ушла. Кидди наклонился и понюхал постель. Магда действительно не пользовалась духами. Почему он заметил это только теперь? А какой запах был у Сиф? Черт его знает… Если уж потерял голову, так что же жалеть о том, что не успел принюхаться? Вот Ванда Брюстера, особенно когда она еще не принадлежала никакому Брюстеру, а была говорливой хохотушкой, подружкой Моники, точно пахла ванилью. Она сама по себе напоминала сладкую и сдобную булочку. Даже одевалась похожим образом. Ее розовые, салатовые, голубые платья напоминали оборками кремовые розочки на институтских пирожных. О чем он тогда думал, когда, поцеловав ее в парке, вдруг почувствовал, что она позволит ему все – и даст коснуться груди, и послушно развернется, нагнется и потянет дрожащими руками на спину платье? О том, что слишком доступное сладкое вредно для здоровья? Правда, эта мысль пришла к нему уже потом. Неужели он действительно негодяй? Почему? Разве он обидел Ванду? Вот уж она никогда не чувствовала себя обиженной, только хитро подмигивала потом Кидди на вечеринках. Или все-таки негодяй? Отец когда-то говорил, что негодяй – это человек, которому тошно изнутри от того, как он живет. Миха, когда Кидди передал ему эту глубокую мысль, усомнился в ней. «Нет, – покачал он головой. – Если тошно, еще не негодяй. Негодяю сладко от того, что он делает». Что он понимал, Миха? И как бы он ответил на этот вопрос уже после всего? После безумных пустых глаз Моники, после того выстрела из густой травы? Наверное, он подумал бы то же самое, что думают о Кидди Рокки и Брюстер. Какая, к черту, разница, что они все думают, что они могли подумать?

Кидди подошел к зеркалу и вгляделся в собственное лицо. Или все дело в том, что никто из них не сталкивался с ситуацией, когда легкое, юное, безумное от собственного аромата создание открывается перед тобой настежь, нараспашку? Как же трудно было говорить во влажные глаза «нет». Так трудно, что он ни разу так и не попытался. Уклонялся от встреч, сбрасывал с руки чиппер, сказывался занятым. Думал, что все само собою рассосется. Интересно, а если бы Моника не обратила на него никакого внимания, может быть, он действительно смог бы влюбиться в нее? Да что он понимает в любви?

В линию толкнулся Стиара:

– Это была всего лишь игра, Кидди, но все мои предложения действительны.

– Мне нужно все обдумать, Сти, – заставил себя произнести Кидди.

– Не слишком долго, Кидди, – раскатился дробным смешком Стиай. – Хотя твой мастерский уход из компрессии в глубокий сон заставляет меня быть более терпеливым. Ты расскажешь мне, Кидди, куда улизнул? Похоже, Билл действительно что-то разглядел в тебе!

– Я думаю, Сти. Дай мне еще пару дней.

– Отлично. Я жду.

Следующим постучался Бэльбик:

– Майор. Завтра вы должны принять решение о компрессии. Надеюсь, что оно будет взвешенным и обдуманным.

– Господин полковник, – Кидди отставил в сторону чашечку кофе, – скажите сразу, какого решения вы от меня ждете?

– Я не узнаю вас, майор! Вы уже не столь щепетильны, как прежде?

– Я… – Кидди сделал паузу. – Я пытаюсь стать более конструктивным. В рамках закона, конечно.

– Давно пора! – воскликнул Бэльбик. – Тем более что рамки закона гораздо шире, чем это кажется на первый взгляд. Откровенно говоря, я знаю, что вас переманивает корпорация, но не очень верил, что они преуспеют в этом. Раньше вы были слишком принципиальны, Гипмор, слишком. Принципиальность может служить тормозом прогресса, не забывайте об этом! Имейте в виду, майор, министерство очень заинтересовано в сотрудничестве с корпорацией, очень!

– Спасибо, господин полковник! – постарался как можно четче заметить Кидди. – Я все понял!

– Замечательно, – озадаченно закашлялся Бэльбик. – Вы знаете, открою вам небольшую тайну. Корпорация заключила рекламное соглашение со звездой первой величины в шоу-сетях, с неким Порки. Слышали о таком? Моя жена от него без ума! Это такой красавец! Так вот, мы с вами будем участвовать в центральном шоу на канале TI200! Мне обещали добавить сорок сантиметров роста! Голографически, конечно! Ну вам-то ничего этого не нужно, вы и так образцовый мужчина, Кидди! Думаю, после этого шоу вы недолго продержитесь в молодых холостяках!

88
{"b":"357","o":1}