ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Великие Спящие. Том 2. Свет против Света
Найди меня
Как найти деньги для вашего бизнеса. Пошаговая инструкция по привлечению инвестиций
Государева избранница
Слишком красивая, слишком своя
GET FEEDBACK. Как негативные отзывы сделают ваш продукт лидером рынка
Трамп и эпоха постправды
Новые рассказы про Франца и футбол
Мой любимый демон

Когда я подумал, что служба окончилась, верхние части стеклянных стен опустились и внутрь ворвался мощный поток теплого воздуха. От неожиданности все зашептались. Внезапно из-за спины преподобного Альтера выпорхнули тысячи белоснежных голубей. Он простер руки к небу, и казалось, что птицы вылетают прямо из его ладоней. Громко хлопая крыльями, голуби заполнили весь храм, и в зале даже послышались восклицания. Но когда птицы увидели, что со всех четырех сторон их окружает чистое небо, они устремились наружу. Это были недавно оперившиеся и еще не летавшие голуби. Когда мы шли из церкви на кладбище, на нас сыпались их белые перышки. Мне припомнилось, как Саванна Блейзек перелезла через ту стену и очутилась в холодной неприветливой мгле.

* * *

Чуть не половина собравшихся желала в последний раз взглянуть на Уилла. В результате процедура заняла целый час. Я по очереди был вторым, вслед за Тленном. Мне приходилось видеть трупы в лаборатории и истекающие кровью жертвы аварий. Видел я и Люка Смита с Мингом Никсоном. Но сегодня было мое первое настоящее опознание. Никто не подготовил меня к тому потрясению, которое я испытал, увидев печать смерти на лице человека, которого я любил больше всех. Я смотрел на него, понимая, какой мощный поток энергии иссяк, какая прекрасная жизнь оборвалась. Поцеловав пальцы, я прикоснулся ими к его щеке и отошел от гроба.

Мое сердце обливалось слезами, и холодная жажда мести заполняла его. Я натянул шляпу поглубже на лоб.

* * *

Мне запомнились на тех похоронах зеленые холмы и траурная вереница автомобилей, ползущих вокруг ямы, вырытой в земле. Яма была прикрыта черным брезентом, оттененным оранжевым грунтом по краям.

Я стоял рядом, наблюдая за подъезжающими машинами и продолжая размышлять над тем, как стрелявшие узнали, куда мы с Уиллом направились в тот вечер.

Они нас преследовали или от кого-то узнали о цели нашей поездки? Не те ли самые люди, что направили нас туда, и организовали это убийство? И послали туда Уилла не спасти Саванну Блейзек, а на верную смерть?

Я все-таки полагал, что убийцы нас там уже поджидали. Потому что, если это не так, я их просто прозевал. Может, когда-нибудь я и смогу себе простить, что нас застали врасплох. Но если они преследовали нас, получается, что я подставил Уилла.

"Рот на замке, глаза открыты".

Несмотря на разброд в голове, я постоянно возвращался к тем автомобилям, тем людям и тому вечеру. Я знал, что к людям, которых я застрелил, полагается испытывать жалость. И вину за отнятые жизни. И я старался пробудить в себе эти чувства, но не мог. У меня внутри есть ледник, в котором хранятся неприятные вещи. Это словно морозильник, только с тугой дверью. Уж если что-нибудь в него помещено, извлечь это весьма непросто. Я сказал себе, что это были отвратительные люди, которые собирались убить и меня, вне всяких сомнений. Это оправдывало то, что я с ними сделал, и дверца "морозильника" сейчас была закрыта. Но навсегда ее захлопнуть не удавалось из-за всех этих "если": если бы я заметил их раньше, если бы действовал расторопнее, если бы прислушался к встревоженным нервам, если бы не было этого густого тумана.

Я издали наблюдал, как пришедшие на похороны по очереди выражают соболезнование моим близким. Сам я уже произнес все, что мог сказать, поэтому уединился под густой кроной ясеня и стоял там с закрытым ртом и открытыми глазами, опустив поля шляпы.

Большинство этих людей были мне знакомы. Я видел инспекторов – коллег Уилла, членов собрания округа, судей, шишек из управления шерифа, губернатора Калифорнии, двух конгрессменов. Одни были приятелями покойного, другие – врагами, но пришли и те и другие.

Здесь находились и главные воротилы в области строительства. Земля продолжает оставаться самой ценной собственностью и главным источником доходов в округе Ориндж. С каждым из этих застройщиков у Уилла были разногласия. Но по странной иронии со многими из них он дружил. Я заметил энергичных молодых мужчин и женщин с хорошо подвешенными языками, ежегодно добывающих миллионы долларов для своих компаний – "Эрвин", "Филип Моррис", "Ранчо Санта-Маргарита". Здесь же были их боссы, члены всевозможных распорядительных и финансовых советов – люди, которые прилетают на собственных самолетах и вертолетах.

А вот и толстосумы-миллиардеры, разбогатевшие каждый своим способом: биржевые спекулянты, игроки на курсах валют, изобретатели и торговцы всех мастей. Разумеется среди них был и Джек Блейзек, сколотивший первый капитал на незасоряющихся разбрызгивателях для полива. Выглядел он еще хуже, чем в день нашей последней встречи – словно каждые сутки отсутствия дочери стоили ему приличного куска жизни.

Следующими по силовой шкале располагались бюрократы. Соратники Уилла по борьбе, правительственные чиновники – послушные и скромные, стойкие и непреклонные. Они работают в разнообразных муниципалитетах, агентствах, бюро, конторах, администрациях, комиссиях, службах, отделениях, департаментах, советах, управах. По сравнению с застройщиками или предпринимателями они просто нищие, но зато в их руках сосредоточена власть над ними. Эта власть всегда может оказаться полезной и принести доход. А может и все расстроить. Цена договорная.

Уилл был бюрократом. Похоже, когда-нибудь и я им стану. Возможно, сейчас я прохожу самую лучшую школу бюрократизма: там, где я уже провел пять лет службы.

Собрались его приятели с семьями, соседи и просто знакомые, его врач, тренер по теннису, парикмахер. Пришел даже наш старый сборщик мусора, бывший для меня в детстве повелителем трех придорожных баков, а теперь превратившийся в нескладного пожилого мужчину с седыми волосами и морщинами вокруг глаз. По средам в полседьмого утра – время уборки мусора на нашей улице – Уилл любил поболтать с ним перед тем, как посадить меня в школьный автобус, а самому отправиться на работу в управление шерифа.

Наблюдая за ними, я думал, из сколь многих жизней складывается одна жизнь. Я ощущал одновременно гордость и пустоту, озарение и подавленность.

Я чувствовал себя преданным, когда Дженнифер Авила, ослепительно прекрасная, во всем черном, разговаривала с моей матерью.

Преданным не только Уиллом, но в чем-то и самой Дженнифер.

Сердце в груди билось все тяжелее и тяжелее. То, что я видел перед собой, расплывалось – словно глаза не хотели все это воспринимать. Я ощутил горячий пот на спине. Как я смогу выступить на радио спустя всего несколько коротких часов? Я содрогнулся, и меня обдало жаром.

Старый Карл Рупаски, глава транспортного управления округа Ориндж и закоренелый политический противник моего отца, тяжело доковылял до дерева, чтобы пожать мне руку. У него были влажные глаза. Я учуял запах табака и алкоголя.

– Я хотел бы поговорить с тобой, Джо. Может, когда мы оба оправимся от шока. Как насчет ленча на следующей неделе? Скажем, в понедельник?

– Да, сэр. Это меня устраивает.

Он хлопнул тяжелой ладонью меня по плечу:

– Это такое горе, мальчик. Настоящее горе.

После него ко мне в тенек зашел Хаим Медина. Он выглядел еще более несчастным и обиженным, чем обычно, и еще сильнее сутулился. Мы поговорили немного об Уилле, и Хаим заметил, как много тот сделал для ИАКФ и как все теперь осложнится из-за утраты поддержки такого лидера во властных структурах, особенно в связи с началом расследования по голосованию.

– Я никогда не говорил этим ребятам, что они имеют право голоса до получения гражданства, – оправдывался Хаим. – Они просто не поняли меня. Вот и все. Да и что могли решить несколько десятков голосов?

Я пожал плечами. Сейчас мне было не до проблем ИАКФ.

– А ты хотел бы нам помочь?

– Каким образом, сэр?

– Мне надо, чтобы ты переговорил с одним человеком. Это большой скандал. Ты можешь отличиться и завоевать известность.

– Мне не нужна известность.

– Но ты и так знаменитость. А с помощью этого дела ты завоевал бы авторитет в области правосудия. Послушай, поговори с этим парнем. Это брат Мигеля Доминго, того самого, что убили копы. У него есть что рассказать. Ведь у Мигеля была причина пытаться проникнуть в тот дом в Ньюпорт-Бич. В деле замешана женщина.

20
{"b":"359","o":1}