1
2
3
...
24
25
26
...
84

Я отчетливо представил лица Рупаски и Миллбро после оглашения результатов голосования. Казалось, Рупаски только что попался на рыбный крючок. А Дан Миллбро – серьезный, с тихим голосом, блондин – выглядел расстроенным и почти напуганным.

Отодвинув от себя микрофон, Уилл закрыл кейс, спустился с помоста и кивнул мне в сторону выхода. По дороге домой он злорадно обсуждал итоги голосования. При этом называл Миллбро Милли, а Рупаски – самым мерзким головорезом, которого когда-либо встречал.

"Человек, у которого есть вооруженная охрана, сверхмощный автомобиль и возможность творить законы по своему усмотрению, приобретает слишком большую власть, Джо. И хорошо, что Милли все-таки выступил против этого сукина сына" – именно так он тогда выразился.

Я знал, что за автомобиль он имел в виду, поскольку у транспортного управления округа Ориндж был целый парк новеньких, с иголочки, ослепительно белых, с затемненными стеклами "шевроле-импал", которые приобретались для высшего звена.

"Джо, у меня мозги стынут, когда я вижу этих низкопробных бюрократов, которые бездарно жгут бензин в таких могучих машинах, особенно в этих тачках с затемненными стеклами, где невозможно разглядеть, что за вонючка из транспортного управления сидит за рулем".

Это была одна из причин, по которой Уилл обратился к властям округа и в результате получил разрешение на аренду этой великолепной машины невероятной мощности, в которой я сейчас и сидел. Уилл не был чужд лицемерия. Однажды он заявил мне, что если бы в мире воцарилась справедливость, то всем бы заправляли старшие инспектора, а бюрократам из транспортного управления – типа Карла Рупаски – пришлось бы гулять.

В общем, встреча всей троицы на ленче в "Лесу" выглядела весьма странно, а Уилл мне о ней даже не заикнулся. Он и после ничего не рассказал о встрече, хотя мне припоминается, что последние несколько дней перед смертью он был раздражителен и чем-то озабочен.

Другой неожиданностью была запись в календаре о встрече с некоей Эллен Э. в среду, как раз в день смерти. Время встречи – два часа дня, место встречи – маленький мексиканский ресторан на выезде из Ривер-сайд, на самой границе округа.

Достав телефонную книжку Уилла, я просмотрел страничку на букву "Э". Там я нашел имя Эллен Эрскин, а рядом адрес и два номера телефона. Я не был с ней знаком и никогда не слышал это имя. Звонить было уже поздновато.

Еще какое-то время я сидел в машине, проводя ладонью по вещам, которых Уилл когда-то касался, припоминая и взвешивая.

Глава 8

Я стоял позади большого зеркала для наблюдения в одной из комнат для допросов в управлении шерифа. Рик Берч открыл дверь и впустил Джона Гэйлена. У меня все внутренности задрожали, когда тот вошел в комнату, обернулся, сложив руки, и взглянул на меня через одностороннее зеркало. Эта дрожь сопровождалась тревожным жужжанием.

На секунду отведя взгляд, я сделал вдох поглубже и снова посмотрел через стекло. Жужжание не прекращалось.

Я постарался подавить эту реакцию, а просто наблюдать и анализировать. "Рот на замке, глаза открыты".

В комнате также находился Хармон Одеркирк, помощник Рика. Это был невысокий толстяк лет сорока. Он плотно прикрыл дверь за вошедшим.

Гэйлен опять бросил взгляд в мою сторону, хотя и не мог меня видеть. Потом обратил внимание на видеокамеру в углу, установленную на треноге. Это была ложная камера, которая большую часть времени демонстративно была повернута объективом в сторону. Рабочая камера была спрятана за решеткой кондиционера на противоположной стене.

– Вы ничего не говорили о записи.

Мои нервы снова натянулись, лоб похолодел, а в голове раздался легкий звон. Тот же голос – низкий и четкий, с ироничным, слегка искаженным оттенком.

Звук доносился до меня через микрофон видеокамеры лишь с небольшим усилением – достаточным, чтобы нормально слышать.

"Уилл! О, Уилл Трона! Давай потолкуем".

Это был голос стрелявшего.

– Запись выключена, – ответил Берч.

– Не похоже.

– Поверни эту штуковину мордой к стене, если не веришь, – предложил Одеркирк. – И выруби ее.

Гэйлен взглянул на камеру, снял плащ и, свернув его, завесил объектив и микрофон.

– А кто там за зеркалом?

– Никого.

Дыхание у меня участилось, я наблюдал за ним, пытаясь успокоиться и сосредоточиться.

Он был высокого роста с бронзовой кожей и необычайно интересным лицом. Широкие скулы, выразительные кожные складки, полные губы. Настороженные и очень живые глаза. На нем был темно-синий костюм, серебристо-голубая шелковая рубашка с серебристо-синим шелковым галстуком. На запястье виднелись часы "Ролекс" или их копия.

В комнате для допросов стоял стол с четырьмя стульями по бокам – все было надежно привинчено к полу. Когда-то они были выкрашены светло-коричневой краской, которая со временем облупилась на углах, обнажив металлическую основу. На крышке стола виднелись шрамы от сигарет, оставшиеся еще с тех времен, когда при допросе разрешалось курить. Несколько лет это было запрещено, но работники управления решили оставить эти следы, рассчитывая, что напоминание о невозможности закурить может сделать сговорчивее некоторых из допрашиваемых подонков.

Под крышкой стола напротив стула номер четыре была установлена кнопка для управления рабочей видеокамерой, но Рик уже включил ее снаружи.

– Присаживайся, Джон, – предложил Рик Берч.

Гэйлен выбрал стул, стоявший в стороне от ложной камеры. Стандартная реакция. Зато это позволило яснее рассмотреть его лицо на мониторе и через зеркало.

Одеркирк остался стоять, прислонившись к двери и скрестив руки на груди. Берч, достав блокнот и ручку, сел напротив Гэйлена.

– Итак, Джон, о событиях вечера той среды, – начал Берч. – У нас есть свидетель убийства Уилла Троны. Он сообщил, что это дело рук "Кобровых королей".

– Вот с ними и разбирайтесь.

– С кем именно?

– Меня там не было.

– Так. И где же ты был?

– С женщиной.

– Хотелось бы узнать имя и номер телефона.

Гэйлен посмотрел сначала в моем направлении, потом на Одеркирка и снова на Берча.

– Держу пари, все это у вас уже есть. Не так ли?

"О, Уилл Трона!"

Берч сидел, откинувшись назад и постукивая ручкой по столу.

– Мы располагаем подробным описанием человека, стрелявшего тем вечером. И оно очень напоминает тебя. Что ты на это скажешь? – Берч снова заглянул в свой блокнот. – Высокий, среднего телосложения, длинное пальто или плащ. Темнокожий, возможно, афроамериканец. Правша. Низкий голос.

Пока Берч это читал, Гэйлен не спускал с него взгляда. Потом дважды слабо кивнул.

– Под это описание подойдет много людей.

– Не совсем так. Пять парней в длинных плащах? Какой прок устанавливать свою отличительную марку, если ей не пользоваться? Пять парней в длинных плащах – это и есть пять "Кобровых королей".

– Не знаю, не был там.

– А кто был? Помоги разобраться.

Гэйлен ухмыльнулся.

Хлопнув дверью, Одеркирк вышел из комнаты.

– Послушай, Джон. Я доберусь до всех твоих приятелей. До каждого. И как следует их потрясу. Крепко потрясу. И если тебе что-нибудь известно о том вечере, лучше выкладывай прямо сейчас. В противном случае это будет оказание сопротивления правосудию и потянет на срок от трех до пяти лет. Подумай о трех годах без той девицы, с которой ты виделся две недели назад. О трех годах без женщин вообще. Если ты, Джон, собираешься что-либо скрыть от меня, тебе придется дорого за это заплатить.

Гэйлен ответил Рику пристальным взглядом.

В мой наблюдательный пункт вошел Одеркирк.

– Это тот парень?

– Да. Такой голос невозможно спутать.

– Мы не можем задержать его только по голосу, Джо. А как насчет лица?

Я с трудом сдерживался, чтобы не ворваться в комнату, где проходил допрос, и самому не разобраться с этим Джоном Гэйленом.

25
{"b":"359","o":1}