ЛитМир - Электронная Библиотека

Из политических соображений Уилл выступал против всех четырех платных дорог округа, хотя ремонтировать и поддерживать их надо было за счет общественных фондов и плата за проезд была непомерно высокой, так как они находились в частной собственности. Все денежки текли в карман Агентства платных магистралей (АПМ). На первый взгляд АПМ звучит как название общественной организации, но в действительности это консорциум весьма преуспевающих дельцов, ведущих интенсивное строительство вдоль платного шоссе еще до того, как на нем высох асфальт. В южном округе Ориндж можно наблюдать случаи, когда едва ли не половина городской территории внезапно поднимается в цене.

Но это еще не все. Ребята из АПМ принудили собрание штата сократить программу поддержки некоторых скоростных общественных магистралей, ремонт которых не предвидится до 2006 года. А это гарантирует увеличение числа пользователей платными шоссе, поскольку бесплатные, но заброшенные дороги становятся опасными для езды и по шесть часов в сутки забиты пробками.

В этом споре Уилл потерпел поражение, но в глубине души был рад, что так вышло, потому что по новым платным магистралям можно двигаться по-настоящему быстро. Из-за того что Уилл ненавидит дорожные пробки и любит скорость, мы все время пользуемся платными магистралями.

В одном месте, минуя первую развязку на платной дороге, я случайно обнаружил, что несусь со скоростью больше ста двадцати миль в час. Уилл наклонился, с удовлетворением взглянул на спидометр и снова откинулся на спинку, пробормотав:

– Годится, Джо.

Полгода назад Уилл вместе с другими членами Совета старших инспекторов проголосовал за увеличение дозволенной скорости в три раза, что дало ему возможность арендовать "БМВ-7501Л". Его двенадцатицилиндровый мотор развивает мощность триста тридцать лошадиных сил. Отличная тачка, быстрая, но не суетливая, просыпается на скорости шестьдесят миль в час, стабильна на ста шестидесяти милях, и для такого крупного седана отлично чувствует себя в скоростных поворотах. При этом машина четко держит свою полосу, из-за чего в прошлый выходной на светофоре в меня и вмазалась эта "салин-кобра".

– Да, – повторил Уилл, – прекрасное ощущение.

Я вытянул дроссель на себя и, подумав долю секунды, разогнал машину сначала до ста тридцати пяти, а потом и до ста сорока миль в час. В этой модели установлен ограничитель скорости на сто пятьдесят пять миль в час, но, чтобы обгонять правительственные машины, Уилл разрешил мне поставить чип "дайнэн". Одновременно этот чип повысил мощность до трехсот семидесяти лошадиных сил. Уиллу, так же как и мне, доставляет удовольствие слышать пронзительный свист глушителя на полном газу. Когда немецкие "лошадки" так разойдутся, в честной гонке их уже никто не обойдет.

– Сынок, иногда мне хочется, чтобы эта дорога тянулась на десять тысяч миль. И мы могли бы мчаться по ней часами. Подальше от этого "Леса". Я ненавижу "Лес".

Сокращение "Лес" – вместо "Лесного клуба" – придумал Уилл. Он снова взглянул на часы.

– Это я знаю, – согласился я.

Босс ненавидит "Лес", однако сам является его членом, поскольку это ему необходимо. Как человеку, который не боится помочиться на огонь свободного предпринимательства, если того требуют интересы округа.

Уилл говорил мне, что членство в клубе обходится ежемесячно в две тысячи долларов, которые за него платят клиенты. Сборы со служащих носят номинальный характер, поскольку, честно говоря, трудно определить реальную стоимость членства. Большая часть денег поступает в Лесной фонд, потом – в Исследовательско-оперативный комитет и некую бесприбыльную компанию 527, неподконтрольные ни Международной службе доходов (МСД), ни Федеральному совету по экономике (ФСЭ).

Ежегодно фонд отстегивает несколько утаенных миллиончиков для лоббирования своих интересов. Разумеется, основная цель – власть и нажива. Но его интересы шире, чем эти две вещи. В прошлом году, например, Лесной фонд выделил шестьдесят тысяч долларов детскому дому в Хиллвью. Это примерная сумма годового жалованья двух среднеоплачиваемых сотрудников. Я высокого мнения о Хиллвью и том упорстве, с которым они добывают средства. Именно там я провел большую часть первых пяти лет своей жизни.

Двое свободных от дежурства помощников полицейского зарегистрировали нас и открыли ворота. "Лес", укрытый в ложбине между двух холмов, протянулся примерно на милю. Уютные здания в стиле "асьенда" расположились вокруг огромного теннисного корта. Овальные кирпичные портики и колоннады у входа увиты пурпурными цветами бугенвиллеи. Фонтан и корт, подсвеченные невидимыми светильниками, на расстоянии выглядят как обернутый тканью изумруд. Большая часть зданий с фасада погружена в темноту.

Припарковав машину, я двинулся за Уиллом к входным дверям, где другой коп занес наши имена в регистрационный лист. Он собирался спросить мое имя, но, когда я приподнял шляпу, сразу понял, с кем имеет дело. Меня быстро узнавали из-за моего лица. Ошибиться было невозможно. Все случилось в далеком детстве, но это длинная история.

Уилл направился в столовую, где пожал руки нескольким знакомым. Обычный вечер в "Лесу": половина столиков занята парами, в основном пожилыми людьми, большинство голов отливают сединой, а клубные пиджаки и платья – бриллиантами. В зале я заметил трех видных строительных боссов – одного по коммерческим и двух по жилищным застройкам. Числясь главными инспекторами, они занимались лоббированием строительных проектов. Там же находились два члена законодательного собрания, сенатор штата и главный помощник губернатора – квартет солистов-капиталистов. За одним из столиков разместилась компания тридцатилетних мужчин, ставших миллионерами благодаря спекуляциям на индексе "НАСДАК".

Мы поднялись в холл – большую комнату с баром в центре, бильярдными столами и отдельными кабинами, расположенными по периметру. Уилл направился в свою обычную кабину. Я же выбрал кий и ближайший бильярдный стол, откуда мог незаметно подслушивать, не смущая собеседника Уилла.

На третьем этаже, куда вела широкая, ярко освещенная лестница, официант робко стучал в закрытую дверь одного из приемных залов. Здесь царила атмосфера конфиденциальности. Богачи с их дурацкими секретами, которые все мне были известны.

Я слегка размялся, со звоном вколотив в лузы три шара.

Преподобный Дэниэл Альтер, энергичный и седовласый, прибыл точно в назначенное время. По дороге он коснулся моей руки, но ничего не сказал. Я видел, как он пожал руку шефа, проскользнул в кабину и уселся напротив Уилла, задернув штору.

Преподобный Дэниэл возглавляет мощное "телевизионное министерство". Созданный им в нашем округе телевизионный "Храм Света" стоимостью в несколько миллионов долларов транслируется по всему миру. Проповеди Дэниэла отличаются непререкаемостью и оптимизмом. На своих телешоу он продает христианские товары – от компакт-дисков и видеофильмов до брелков с изображением храма Света, которые и вправду светятся. Текущие к нему денежные реки не облагаются налогом, и никто не знает их судьбу, даже Уилл Трона. По крайней мере так он мне сам говорил.

– Вот оно, – сказал преподобный Дэниэл.

– Недурно-недурно, – кивнув, промолвил Уилл.

– Этот сраный писака доконает нас, Уилл.

– Придется повысить ставки. Я получил сумку от Хаима.

– А девочка?

– Я знаю, где она. Но не слишком доверяю людям, у которых она находится.

– Что ты имеешь в виду, Уилл?

– Посмотрим.

– Ты все отлично сделал, Уилл. И Джек помог. Это должно сработать.

Повисла длинная пауза, за время которой я вогнал дуплет от борта в лузу.

– Я рассчитываю на тебя, Уилл, – продолжал преподобный Дэниэл. – Да сотворит Господь это чудо, как я задумал.

– Не думаю, что твой Бог захочет сотворить для тебя еще какое-нибудь чудо, Дэниэл. Ты и так из него выбил чуть не тысячу подобных чудес.

3
{"b":"359","o":1}