ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Приоритетная миссия
О чем молчат мертвые
Вероломная обольстительница
Счастье по хюгге, или Добавь в свою жизнь немного волшебства
Яд персидской сирени
Я никогда не обещала тебе сад из роз
Останься со мной
Муж, труп, май
Приморская академия, или Ты просто пока не привык

– Послушай, ты не мог бы прочитать клички собак на медальонах? – спросил Берч.

– Так, одну зовут Банда, другую – Дубинка.

– Примечательно, – заметил Берч.

Мы сидели и ждали. Берчу приходилось протирать рукой ветровое стекло, чтобы оно не запотевало. Номер дома был отпечатан на бордюрном камне.

– Это дом Перлиты, – тихо произнес я.

Обернувшись, Берч недоуменно взглянул на меня, но потом до него дошло.

– Список звонков по сотовому телефону Уилла, – прошептал он. – У тебя отличная память, Джо.

– Абсолютная память на цифры.

– Прекрасный дар, – похвалил он. – Итак, что же мы видим: подруга одного из "Кобровых королей" обсуждает какое-то дело с ребятами из "Рэйтт-стрит-бойз". Довольно любопытно. Стоит задуматься, что их заставило объединиться.

– Деньги, – проговорил Одеркирк.

Спустя полчаса наружные прожекторы снова зажглись, и Бернадетт вышла на крыльцо. С ней были те же два мексиканца и еще один тип посолиднее, фунтов на двести весом, в свободных хлопчатобумажных брюках, фланелевой рубашке и сверкающих сапожках. Он был без кепки, волосы коротко подстрижены. На носу солнцезащитные очки. Он проводил Бернадетт до машины. Походка у него была легкая, словно он пританцовывал. Я видел, как они что-то обсуждали, но до меня долетало лишь еле слышное бормотание.

– Это не Перлита, – прошептал Одеркирк. – Или ее нет дома, или она осталась внутри.

– Это она, – ответил я так же шепотом. – Этот парень и есть Перлита. Она одевается как мужчина. Я видел ее фотографию, это она.

– Не может быть.

– Может, сэр.

– Будь я такой же уродиной, наверное, тоже стрелял бы в людей.

– А эта сладкая парочка, судя по всему, братишки, – предположил Берч. – У нее двое братьев двадцати пяти и двадцати одного года. Утверждают, что никакого отношения к банде не имеют.

– Уж конечно, – вставил Одеркирк.

Перед нами мелькнули лучи фар, направлявшиеся в нашу сторону. Мы согнулись и вжались в сиденья.

– Я чувствую себя пятилетним мальчишкой, когда мы так же прятались, – прошептал Одеркирк. – Забавно.

– Вам стоило попробовать покататься на санках в нашей тюрьме, сэр.

– А что это такое?

– Объясню позже.

Послышался гул проехавшей мимо машины, на мгновение осветившей наш "форд" фарами.

Через секунду мы расправили спины и снова уселись на свои места. "Ягуар" Бернадетт выезжал через открытые ворота. Толстый бандит наблюдал за ней, упершись руками в бедра. Двое других повернулись и ушли в дом.

Бернадетт выехала на главную дорогу, с трудом развернулась и, включив первую передачу, рванула вперед. Перлита продолжала наблюдать за ней. Достав пачку из кармана фланелевой рубашки, она вытряхнула из нее сигарету и прикурила от зажигалки. Через секунду свет около дома погас, но я еще видел, как она стоит около крыльца с сигаретой, огонек которой то слабел, то разгорался. Потом огонек полетел во тьму и рассыпался на мелкие искры. Распахнулась дверь, и Перлита зашла в дом.

Через пять минут мы тоже отчалили и, развернувшись, направились в противоположном от Бернадетт направлении.

– Гэйлен и Перлита. "Кобровые короли" и "Рэйтт-стрит-бойз", – промолвил я. – И это после их смертельной схватки за влияние на власть в округе?

– Дело не в этом, – возразил Берч. – Вопрос не в том, кто помог Гэйлену, а в том, кто его нанял.

По дороге назад в клуб "Бамбук-33" я мог думать лишь о таинственном пассажире, перешептывающемся о чем-то с Джоном Гэйленом на стоянке.

Я рассказал Одеркирку, что такое "катание на санках" – когда не видимый никем охранник катится мимо камер модуля "Е", лежа на механической тележке, и незаметно наблюдает, чем занимаются зеки. Он сказал, что хотел бы попробовать, и я посоветовал ему обратиться к сержанту Делано.

* * *

Через полтора часа я остановил машину за три дома от жилища Джона Гэйлена. Те же окна и пальмы, тот же свет внутри и фонарь над крыльцом. Я был почти уверен, что увижу "ягуар" Бернадетт у входа, но его не было. И я был почти уверен, что Бернадетт уже позвонила Гэйлену и рассказала, что Као поправляется, может его заложить, а Гэйлен подготовил свой "мерседес" для далекого путешествия.

Но все оказалось не так.

Я откинулся на спинку сиденья и принялся наблюдать.

Сорок минут спустя парадная дверь распахнулась. Из нее вышел Гэйлен, пересек двор и остановился у одной из пальм. Он был в джинсах, но без рубашки и ботинок. Он выглядел как парень, усиленно занимавшийся бегом и поднятием тяжестей – мышцы крепкие, но не чрезмерно накачанные.

Он достал что-то из кармана и оглядел. Что-то небольшое и белое полетело на землю.

Потом Гэйлен взглянул на небо, зажег сигару, поворачивая кончик над пламенем зажигалки, и выпустил густое облако дыма.

Из дома вышла девушка. Лет четырнадцати, шестнадцати или восемнадцати – трудно определить. Невысокая, очень изящная, с прямыми черными волосами. Ее фигурку плотно облегало черное платье, девушка тоже была босая. Она подошла к Гэйлену сзади и обеими руками погладила по спине. Черные волосы упали ей на лицо. Протянув руку, она взяла у него сигару, затянулась и вернула назад. Потом подтолкнула Гэйлена к двери, но он шлепнул ее по руке. Я услышал тихий смех.

Через несколько минут они оба зашли в дом. Подождав еще час, я выключил освещение салона и тихо выскользнул из машины, придержав дверцу, чтобы она не стукнула, Прошел по тротуару на противоположной стороне и быстро пересек улицу и двор перед домом Гэйлена. Нежно, словно бабочку, поднял пальцами белый предмет с травы под пальмой и поспешил назад.

Выбравшись на трассу, я включил лампу для чтения и рассмотрел добытый трофей.

Что и требовалось доказать: передо мной была лента от сигары "Давыдофф", разрезанная на две равные части и скрученная в свою исходную форму.

Мне было любопытно, что же Алекс и Гэйлен обсуждали в тот вечер на складе. И какое решение они приняли, раскурив по полсигары.

"Ты от Алекса?"

"Сам ты от Алекса". – Смех. – "Похоже, маленькая вонючка слишком испугалась, чтобы вылезти наружу?"

Глава 17

В это утро я сидел у себя на кухне и разбирался в содержимом депозитного ящика Уилла, выложив все вещи на обеденный стол и просматривая их по нескольку раз. День был теплым, и я открыл окна, чтобы ветерок освежил воздух в доме. Апельсиновые деревья на заднем дворе согнулись под тяжестью плодов, и я знал, что весь дом заполнил резкий и сладковатый цитрусовый аромат. Но сам я этот аромат не воспринимал. Все, что я был способен сейчас ощутить, – собственное дыхание, тело и слабый металлический запах крови. А думать я мог только об Алексе и Саванне Блейзек, Лурии Блас и Мигеле Доминго. И конечно, об Уилле, всегда об Уилле. Самое главное для меня – это Уилл, как точка отсчета всей жизни.

Я еще раз пересмотрел и переложил все предметы из ящика, пытаясь распределить их по категориям. Порядок – по крайней мере его подобие – представлялся мне в виде связи разложенных на столе вещей с тем, что случилось за последние две недели.

Всего было семь групп предметов. Четыре из них носили личный характер и несколько удивили меня своей банальностью.

Во-первых, пачка любовных писем, посланных Уиллу более тридцати лет назад некоей девицей по имени Тереза. Она была его возлюбленной, когда он учился в колледже. Уилл вскользь упоминал ее имя. Но я хорошо помню, с каким пафосом он мне рассказывал о чистой юношеской любви. Письма выцвели и потерлись, но прочесть их было можно.

Я слегка перебрал их пальцами и отодвинул вправо – в сторону добра, любви и света.

Далее следовала черно-белая фотография Уилла в возрасте лет восьми, где он стоял, опустившись на колено рядом с собакой. Пес был явно беспородный. Это Спарки, первая собака Уилла. Я не знал другой собаки, которая бы столько значила для него. Я положил этот снимок рядом со стопкой любовных писем. "Любовь и верность идут рука об руку", – подумал я.

52
{"b":"359","o":1}