ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Бумажная принцесса
Война 2020. На южном фланге
Корабль приговоренных
Группа крови
Занавес упал
Звездное небо Даркана
Монтессори с самого начала. От 0 до 3 лет
Секта
Фантомные были

Потом я взял в руки конверт с военными фотографиями. На одном снимке в баре или ресторане за столом сидели солдаты, обнимая четырех миниатюрных вьетнамок. Уилл выглядел сильно пьяным и слишком юным, чтобы носить форму. Он был в то время совсем худеньким по сравнению с тем, каким стал, повзрослев. Я вспомнил, как Уилл рассказывал мне о тоскливых днях учебы в высшей спортивной школе, где он ежегодно выступал за команды по трем видам спорта, большую часть времени просиживая на скамейке запасных.

Здесь же было фото Уилла в гостинице, в желтых солнечных лучах, пробивающихся из-за жалюзи. Он сидел на кровати голый по пояс, слегка наклонившись вперед. На груди висели личные военные знаки. В пепельнице позади него дымилась сигарета. Такого выражения пустоты, заброшенности и одиночества я никогда не видел у него на лице. Уилл вообще ненавидел одиночество. Было еще несколько фотографий: приятель, курящий огромную самокрутку с марихуаной; парочка обнимающихся проституток; американский солдат, карабкающийся по стволу дерева и размахивающий одной рукой, а другой схватившись за ветку, чтобы не упасть.

На последнем снимке Уилл сидел в джипе со своей "М-16" и смотрел в сторону. Я обратил внимание, как он держал винтовку – крепко сжимая, отодвинув от себя и направив стволом вниз. Будто боялся, что она может внезапно выстрелить. И мне подумалось, как неуверенно Уилл всегда обращался с оружием, которое в его в руках выглядело неуместным, даже когда он был помощником шерифа. Я вспомнил, как Уилл привел меня к инструктору по стрельбе, с которым я начал осваивать азы самообороны и военного дела – те самые вещи, которым тысячи отцов сами обучают своих сыновей по выходным. Пистолет был одним из тех предметов, к которым Уилл всегда относился с опаской.

Я вложил фотографии в конверт, засунув его под пачку с письмами.

Я считал, что любовь и верность важнее смерти. Вот и пусть они закроют ее.

Затем взял пустой черепаховый панцирь, расписанный поверху красными и белыми буквами, заглянул внутрь панциря, расположив его против света, падающего из окна: он был чистый и гладкий, как столовая ложка. Уилл никогда не рассказывал мне об этой черепахе. Я поместил панцирь позади любовных писем, вне поля зрения. И так набралось достаточно вещей, которые были когда-то живыми, а теперь нет.

Спарки улыбался. Любовные письма, написанные аккуратным женским почерком, спокойно лежали нетронутыми.

Под номером пять числился свернутый лист белой бумаги с магнитофонной микрокассетой внутри и рукописными пометками Уилла:

* * *

Телефонные переговоры Милли, сделанные через Б., 5/ 02/01.

1/22/01 – 25 3/14/01 – 25 4/07/01 – 35

По поводу Ветреного хребта см. пленку внутри от 5/12/01.

Я поставил кассету на магнитофон. Сначала десять секунд шипения, затем обмен притворными любезностями и наконец диалог:

"Грубый мужской голос: О'кей, Милли, давай о деле. Наша обычная точка.

Осторожный мужской голос: Понял.

Грубый: В этот раз лучше бы обойтись без нее.

Осторожный: Тогда я сам заберу по пути.

Грубый: Не мне тебе говорить, как важен для нас этот четверг.

Осторожный: Могут возникнуть кое-какие проблемы.

Грубый: Какие еще к черту проблемы?

Осторожный: Не знаю. У меня нехорошее предчувствие.

Грубый: Самой большой проблемой в четверг может стать вето на наш проект.

Осторожный: Об этом не беспокойся.

Грубый: Ненавижу, когда со мной так говорят. Готовым надо быть ко всему. А ты просто делай свою работу. А захочешь похныкать и поскулить, у тебя на это есть жена.

Осторожный: Ладно. Поговорим".

* * *

Я еще раз прослушал запись и сразу узнал грубый старческий голос Карла Рупаски. А Милли – это Дан Миллбро, который иногда поддерживал Уилла в Совете старших инспекторов, а иногда был его противником. "Б." означало Бриджит Андерсен, секретаршу Миллбро и одну из тайных подруг моего отца.

Сам разговор почти наверняка был записан через подслушивающее устройство, установленное на рабочем телефоне Миллбро. Мне было известно об этом "жучке" и диктофоне, потому что я сам их монтировал в одну из суббот, пока Уилл ждал в пустой приемной Миллбро, закинув ноги на стол Бриджит и листая журнал. Уилл частенько устанавливал устройства для подслушивания. Я не знал точно, где он их доставал, хотя и догадывался. Все, что требовалось для их установки, это электрическая дрель и пара скобок с четырьмя шурупами. Я укрепил мини-диктофон в центре одного из ящиков письменного стола Бриджит. Микрофон я замаскировал среди пучка проводов, выходящих из отверстия в крышке стола, присоединив провод к телефонному прерывателю. Любой голос запускал диктофон в действие, и начиналась запись телефонного разговора на пленку. Все заняло минут двадцать, после чего Уилл похвалил меня, сказав: "Это для Бриджит, сынок. Ты оказал ей добрую услугу".

С тех пор я об этом "жучке" больше не слышал.

Бриджит – симпатичная вдова лет сорока с небольшим – была личным секретарем Миллбро все шесть лет, как того назначили старшим инспектором. Она отличалась застенчивостью. Когда я устанавливал диктофон в феврале этого года, то полагал, что именно Бриджит будет следить за его работой, но, разумеется, у меня не было иллюзий относительно того, что он поставлен по ее просьбе, а не для самого Уилла.

Следующим по порядку был распечатанный стандартный конверт для письма, внутри которого лежал чек на десять тысяч долларов от храма Света на счет детского дома в Хиллвью. Внизу виднелась подпись преподобного Дэниэла.

И последним на столе оставался еще один конверт, который был запечатан, и я не мог разобрать, что было внутри.

Раскрыв его, я увидел две полоски восьмимиллиметровой видеопленки – фотографии преподобного Дэниэла с какой-то женщиной. Он обнимал ее за шею, большими пальцами приподняв ей подбородок. Вплотную приблизив свое лицо, Дэниэл смотрел на женщину сверху вниз. В его глазах застыло мечтательное выражение, он словно собирался ее поцеловать, хотя, может, до этого и не дошло. Женщина глядела на него широко открытыми глазами с выражением покорности на лице. Она была юной, черноволосой и смуглой.

Комната, где они находились, напоминала один из гостевых апартаментов в "Лесном клубе".

Я узнал девушку по фотографиям из газет и телевизионных новостей: это была Лурия Блас. У нее был такой же открытый ясный взгляд, как и у брата Энрике.

Встав из-за стола, я вышел во двор. Солнце уже поднялось высоко, а ветер почти разогнал туман. Я сел на скамейку под апельсиновым деревом и посмотрел ввысь. Надо мной по линии электропередачи проскакала белка, ее тень скользнула по траве.

Мне захотелось поговорить с мамой. Я позвонил ей, мы переговорили и условились о встрече.

* * *

Бриджит Андерсен заявила, что ей не очень удобно видеться со мной, но мы все же договорились встретиться днем в парке на Апельсиновых холмах. Я прибыл пораньше, сумев занять скамейку для пикника в тени, где и поджидал Бриджит. До меня доносился запах полыни и шипение колес автомобилей, проносившихся по шоссе далеко внизу.

Бриджит, яркая блондинка в солнцезащитных очках с большими стеклами, припарковала машину и направилась ко мне. Она была в белой блузке, синей юбке и такого же цвета туфлях, с сумкой через плечо. Присев на скамейку напротив меня, Бриджит разгладила юбку. Чувствовалось, что она смущалась, как это с ней бывало и прежде. Она не знала, как воспринимать факт своей привлекательности для мужчин. Когда она сняла очки, я заметил, что белки ее потрясающих холодно-голубых глаз слегка порозовели.

– Похоже, глазные капли не сняли до конца красноту? – спросила она.

– Да, краснота осталась, мисс Андерсен.

– Бриджит. Почему ты так долго не звонил?

53
{"b":"359","o":1}