ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сорвав очередной цветок — блекло-лиловый колокольчик — он выпрямился и посмотрел в сторону елей, ища Лизу. Но девчонка куда-то подевалась, и как он ни крутил головой, найти ее не смог. Он слегка встревожился. Не хватало еще, чтобы пигалица отстала от поезда… Крепко сжав в руке пучок разномастных цветков, он осторожно спустился с насыпи и зашагал к лесу. Чем ближе придвигались темные заросли, тем яснее становилось, что проникнуть в глубь этой колючей массы вполне возможно. Ели не так уж плотно прижимались друг к другу, они лишь слегка касались ветвями своих товарок, притворяясь непроходимой стеной, но являя собой по сути лишь проницаемую клетку… клетку? Почему клетку? Причем тут клетка?

Он крикнул, разрушая барьер собственных мыслей:

— Лиза! Лиза, где ты?

В следующую секунду из мохнатой темно-зеленой гущи пискнуло в ответ:

— Тут я… никуда не делась. Лезь ко мне, здесь полянка обалденная!

Голос девчонки прозвучал где-то совсем рядом, и Максим послушно полез в ели, не забыв предварительно оглянуться на поезд — но вокруг железных домиков вроде бы пока не наблюдалось посадочной суеты. А, наплевать, подумалось вдруг ему, отстанем так отстанем… лишь бы девчонка тут одна не бродила. Мало ли что случается в лесу…

А что случается в лесу?…

Упругие ветви мазнули его по лицу жестковатыми иглами, но он, выставив перед собой согнутые в локтях руки, ловко протолкался сквозь темную паутинистую бестолочь елового заслона и очутился на поляне… ну, наверное, ее и в самом деле можно было определить как «обалденную». Солнечные лучи, уже миновавшие свой сегодняшний зенит, ложились на деревья на противоположной от Максима стороне поляны — и там росли никакие не ели, а вовсе даже березы… и на фоне матовых белых стволов, испещренных темными отметинами, замерла девчонка, держащая наготове фотоаппарат. Как только Максим вывалился на свет, «Никон» щелкнул — и Лиза довольным голосом сообщила:

— Отлично! Ты — фотомодель что надо! Только не рассчитывай, что я тебе вышлю фотографию.

— А я и не рассчитываю, — сердито буркнул он, отряхивая с майки и штанов налипшую в момент прорыва паутину. — На фига мне фотография?

— Ну, это ты брось, — самоуверенно заявила девчонка. — Все люди ужасно любят фотографироваться. А потом рассматривают себя на снимке и восторгаются: ой, какой я красивый!

— Ага, — кивнул он, — или возмущаются: ну и мерзавец этот фотограф, какого он из меня урода сделал!

Лиза расхохоталась и сказала:

— Иди-ка сюда, посмотри, что я тут нашла. Это уж действительно рекламный кадр.

Максим, спотыкаясь о невидимые в густой траве кочки, пересек поляну и остановился рядом с Лизой.

— Ну, где кадр?

— Да вот же! — весело ответила девчонка, тыча пальцем в основание ближайшей из берез — толстой, старой, благодушной.

И тут он увидел действительно рекламный кадр. Между двумя белыми шишками круто изогнутых корней березы, торчащих над невысокой здесь травой, важно возвышался огромный гриб с темно-красной шляпкой; диаметр этой безупречно круглой и даже на вид сочной шляпы достигал, наверное, сантиметров пятнадцати. А рядом с патриархом, осторожно высовываясь из-под бархатного родительского зонта, приютились трое красноголовых отпрысков. Их длинные и чрезвычайно толстые ноги сплошь покрывали мелкие черные лохмотья, встопорщенные, как шерсть на перепуганном щенке. Края их шляпок еще и не начали разворачиваться, так что малыши были словно одеты в плотные чепчики… Максим откуда-то знал, что такие молодые грибки называют почему-то «гвоздиками». Но ему совсем не казалось, что это похоже на гвозди. У гвоздя шляпка вроде бы не охватывает стержень… Впрочем, он совсем не был уверен, что ему часто приходилось иметь дело с гвоздями в той, потерянной жизни.

Рядом с грибами, как нарочно, выросли несколько мелких ярко-голубых цветочков, да еще из-за корней высовывалась ромашка… и все это вместе с чистой зеленью травы и обаянием падающего искоса солнечного света создавало картинку, от которой у любого человека захватило бы дух.

— Неплохо, да? — сказала Лиза. — Я их сняла в нескольких ракурсах. Думаю, папочка это купит. Очень уж сочетание цветов удачное. Сюда можно вмонтировать что угодно — хоть сливочное масло, хоть корзинку для пикников, хоть новую модель кроссовок… как ты думаешь?

— Да, наверное, — согласился он, совершенно не представляя, как вообще делаются рекламные плакаты и на что конкретно могут сгодиться грибы. Ну, Лиза ведь в этом лучше него разбирается. Раз она так говорит — значит, так оно и есть.

— Надо еще снять в масштабе, — деловито сказала Лиза. — Дай что-нибудь… сигареты есть? Или зажигалка?

— Сигареты?…

И вдруг он понял, что ему отчаянно хочется курить. А он и не подозревал до этого момента, что курит…

— Нет, кончились… возьми часы.

Он снял с запястья браслет и протянул «Ролекс» девчонке. Глаза Лизы едва заметно расширились при виде очутившегося в ее ладони предмета, но дело слишком занимало ее мысли, и потому девчонка аккуратно уложила «Ролекс» на темно-красную шляпку… и золото часов засияло вдруг фантастической красотой, а бархат гриба стал казаться еще более темным, влажным, он приобрел неожиданную загадочность и глубину…

— Ну и ну… — тихо произнесла Лиза и медленно опустилась на колени возле гриба, выбирая подходящую точку для съемки. — Отойди-ка в сторонку, солнце загораживаешь, — ворчливо бросила она через плечо, и Максим отошел на пару шагов, наблюдая за процессом рождения очередного рекламного шедевра. Он даже придумал текст для нового кадра: «Если вы, собирая грибы, боитесь опоздать на электричку, купите себе „Ролекс“!» И расхохотался. Он то ли знал, то ли угадывал: те, кто покупает подобные часики, на электричках за грибами не ездят.

А куда и на чем они ездят?

Тяжелый «джип», снаряженный как на войну… пустынная магистраль… желтый песок по обе стороны дороги… пестрая толстая змея…

Лиза встала, отряхнула с коленей налипший лесной сор и сказала:

— А теперь — бегом к поезду. Если он еще не ушел.

Максим опомнился и испугался. Поезд и в самом деле мог уйти, не станет ведь он дожидаться двоих загулявшихся не в меру пассажиров… Они с Лизой со всех ног помчались через поляну, с шумом врезались в еловый заслон, через минуту выскочили по другую его сторону — облепленные паутиной и малость поцарапанные… и увидели, что уже все пассажиры попрятались в железное убежище, а проводники стоят возле своих вагонов и нервно смотрят по сторонам, не зная пока что, все ли их подопечные заняли места согласно купленным билетам… Максим схватил Лизу за руку и огромными прыжками понесся к поезду, таща за собой девчонку.

Глава пятая

Они не успели еще отдышаться после бешеной пробежки, как поезд тронулся с места, и через несколько минут, набрав скорость, завел свой привычный перестук. Максим фыркнул, покачал головой и сказал:

— Курить хочется — сил нет. Пойду за сигаретами.

— Надо же, — удивилась девчонка, судорожно вздыхая, — больше половины дня прошло, а ты ни разу не закурил… ты что, бросаешь это дело?

— Да вроде нет, — неуверенно ответил он.

— Знаешь что? — в голове Лизы родилась новая идея. — Ты сейчас никуда не ходи… сигареты я тебе дам, не дергайся, — поспешила добавить она, видя, что Максим недоуменно поднял брови. — У меня есть. А перекуришь — пойдем в ресторан. Обедать. Годится? Да и пить хочется… ну, это тоже не проблема.

Лиза сунула руку под подушку, достала нераспечатанную пачку «Мальборо» и длинную золотистую зажигалку, положила все это на столик рядом со все еще мерцавшей на нем псевдохрустальной дребеденью и выскочила из купе, оставив дверь открытой. Максим не успел еще встать, когда Лиза уже вернулась с двумя литровыми бутылками минеральной воды в руках.

— Вот, — протянула она одну из бутылок Максиму. — Держи. У проводника этого добра навалом. Холодная.

Бутылка и вправду была холодной, она успела запотеть, пока девчонка несла ее в купе, и Максим, коснувшись ладонями влажных пластиковых боков емкости, понял, что умирает от жажды. Открыв бутылку, он прижал к губам ее искалеченное винтовой резьбой горло, и, сделав несколько больших жадных глотков, глубоко вздохнул, словно возвращаясь к жизни.

11
{"b":"36","o":1}