ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Настоящая охота. Лучшие рассказы со всего мира
Солонго. Тайна пропавшей экспедиции
Похищение банкира Фернандеза
Екатерина Арагонская. Истинная королева
Горький привкус его поцелуев
Оживший
Последнее дело молодого киллера
Неудержимая. Моя жизнь
Перфекционистки. Хорошие девочки
A
A

Затем настал черед второго, и для его размещения на столе старухе понадобилась новая фарфоровая посудина, которую она и доставила из таинственных глубин своих владений. Максим удивленно рассматривал очутившиеся вдруг на тарелке перед ним бледные шарики непонятного смысла и содержания, политые золотистым масляным соусом, когда старуха наконец заговорила:

— Это соевый гуляш. Чрезвычайно полезная вещь. Попробуйте. Уверена, вам понравится. Но учтите — будет еще одно блюдо.

Максим улыбнулся и осторожно подцепил серебряной вилкой шарик покрупнее. Вкус у шарика оказался и в самом деле ничего… на любителя, конечно. Немного похоже на куриную сосиску американского производства.

— Вкусно, — сообщил он, принимаясь за поддельный гуляш всерьез. И не потому, что боялся обидеть старуху. Ему и в самом деле понравилось. Что-то такое говорила фантастическая Лиза о сое? Вроде бы не слишком уважительное? Нет, не вспомнить…

Задумавшись, он совсем забыл о том, что надо бы поддерживать разговор, но старуха, похоже, не имела ничего против молчания. И он, поглощая обед, продолжал думать о своем.

Следующим блюдом оказались кабачковые тефтели с отварным картофелем. Их появление на тарелках также не обошлось без сложного предварительного ритуала. Затем настал черед десерта — сладкой творожной запеканки, сдобренной какими-то таинственными пряностями. Максим вдруг почувствовал, что переел.

— Ох, Нина Петровна, — со вздохом сказал он, — одно блюдо было явно лишним. Хватило бы и меньшего. Но до чего же все вкусно! Вы, похоже, гениальная кулинарка.

— Это от скуки, — пояснила старуха. — Слишком много свободного времени, вот и развлекаюсь кулинарией. Ну, теперь по чашечке морса — и все.

Компот из свежей малины и вишен… пирог с красной смородиной… крыжовенное варенье, громко булькающее в сверкающем медном тазу… блюдце с пенками, черно-желтые осы, хищно кружащие рядом…

— Спасибо! — Он допил последние капли розового сладкого напитка, и вдруг у него совершенно непроизвольно вырвались слова, которых не было на уме… откуда они взялись?… — Я, скорее всего, уеду на некоторое время, но не знаю, надолго ли… так что я хотел бы заплатить вам за комнату вперед. Но мои вещи останутся у вас, если не возражаете. Зачем мне таскать с собой кучу ненужного барахла? Вы не против?

— Ничуть, — ответствовала старуха. — Но, может быть, вы заплатите, когда вернетесь?

— Нет уж, — твердо, по-мужски, отрезал он. — Расчет вперед.

Он пошел в свою комнату за деньгами. Куда он запихнул их основную массу, он совершенно не помнил, но в сумке, валявшейся под столом, оставалось более чем достаточно. Отыскав среди россыпи сотенных четыре пятисотрублевые бумажки, он вдруг спохватился, что лучше, конечно, положить их в конверт… а где бы он его взял? На всякий случай он выдвинул один за другим все четыре ящика письменного стола — и к великой собственной радости нашел то, что ему было нужно. В нижнем ящике рядом с пачкой почтовой бумаги лежала стопка старых конвертов с напечатанными на них марками — «СССР». Вот уж раритет…

Положив деньги в конверт, он вернулся на кухню.

Со стола было уже убрано. Вся грязная посуда громоздилась в мойке, а старуха успела надеть свой ослепительный фартук, готовясь к процедуре мытья драгоценного фарфора. Максим с поклоном протянул ей конверт, и она, величественно кивнув, небрежно затолкала подношение в карман фартука.

— Вы позволите помочь вам помыть посуду? — спросил Максим, впрочем, уверенный в отказе. И отказ последовал:

— Ни в коем случае. Пойдите лучше погулять. Или посмотрите телевизор. Или займитесь чем угодно. Только убирайтесь с кухни.

— Слушаюсь, генерал, — весело ответил Максим и вышел в сад.

Глава пятая

Сад имел довольно сложную конфигурацию. Обойдя его по периметру, Максим обнаружил, что, во-первых, территория не имеет ни одного прямого угла, а во-вторых, она разделена на две неравные части вишневыми зарослями. Надо же, думал он, оглядывая преграду, как вишенник запущен… впрочем, так гораздо живописнее. С дальней от дома стороны вишневая путаница вплотную примыкала к забору, и Максиму понадобилось приложить солидные усилия, чтобы прорваться сквозь нее. Зеленая стена отрезала примерно треть участка, и там, в центре невидимой со стороны дома лужайки, росла одна-единственная старая кривая слива, изогнувшаяся дугой. Крупные дымчато-сизые ягоды, казалось, притягивают верхушку небольшого дерева к земле… листья ложились на траву, путаясь в белой кашке и малиновом клевере. Максим замер, не в силах оторвать взгляд от этого чуда. Китайский пейзаж… почему китайский? Картина на шелке… ну да, на той драной ширме, что стоит в ванной комнате старухи, есть такая же слива… точнее, жалкие остатки рисунка, однако сходство бросается в глаза… надо же…

Его вывел из состояния ступора визг, раздавшийся где-то неподалеку, за его спиной. За визгом последовал выкрик:

— Да уж конечно! Делать ей нечего, вот и вкалывает!

Безумная Настасья…

Охваченный внезапно вспыхнувшим любопытством, он пошел к забору, разделявшему два участка. Забор, как Максим уже имел возможность убедиться, был весьма старым и не слишком плотным, и хотя держался пока что вполне вертикально, видно было, что он готов при первом же удобном случае завалиться в любую сторону. Из-за забора донеслось оглушительное:

— Ублюдки!

Вздрогнув от неожиданности, он тем не менее пробрался между двумя до неприличия колючими кустами запущенного и увитого вьюнком крыжовника и, очутившись рядом с древними досками, выбрал щель пошире и приник к ней.

Соседний участок оказался гол, как песчаная пустыня. Плотно утрамбованная серая земля пугала своей нищенской наготой. Максим прижался к доскам вплотную, стараясь увидеть как можно больше… но ни вправо, ни влево не нашел ни травинки, не говоря уж о кустиках. Ну и ну, подумал он, это же надо так постараться…

На дальнем краю открытой всем ветрам территории пристроился небольшой дом, и на Максима смотрели два немытые окошка, между которыми затесалась обитая жестью дверь. Дверь была распахнута. Пока Максим изучал особенности соседнего участка, на крылечко с тремя ступеньками вышла сама безумная Настасья. Она оказалась на первый взгляд самой обыкновенной женщиной — среднего роста, хрупкого сложения, ниже средней упитанности, в простом ситцевом платье… с нечесаными длинными волосами мышиного цвета, падавшими на плечи и на лоб… но когда она отбросила с лица немытые пряди и Максим увидел ее глаза, он тихонько охнул.

Это были вообще как бы и не глаза, а сверкающие выпученные шары — огромные, бесцветные, стеклянные, готовые в любой момент выскочить из орбит… пугающие своим холодным блеском…

Безумная Настасья встала на крылечке, подбоченилась и уставилась на небо с таким видом, словно намеревалась разобраться с ним по-свойски. Постояв так несколько секунд, безумная Настасья сложила ладони рупором и, повернувшись вправо, что есть сил завопила:

— Ужо я тебя! Ничего не выйдет! И не надейся!

Потом набычилась и развернулась влево. Очевидно, теперь она вознамерилась послать некое сообщение соседям с другой стороны. Но тут ее внимание что-то отвлекло. Что именно — Максим не мог рассмотреть с такого расстояния, это было нечто слишком маленькое, но явно живое, потому что безумная Настасья вдруг прямо с крыльца бросилась плашмя на утрамбованную землю, крича:

— А, гад! Опять приполз! Ну уж нет, не выйдет! Тут всяким тварям не место! — и заколотила по серой пыли кулаком.

Расправившись с врагом, безумная Настасья вскочила и заплясала на месте, высоко вскидывая босые ноги… и внезапно Максим увидел в ее движениях нечто знакомое… ох, нет, не может быть…

Но он уже знал, что это действительно так. Безумная Настасья совсем недавно была прекрасной балериной.

Какой ужас, думал он, отходя от забора и пробираясь сквозь заросли гигантской лебеды и крапивы к дому старухи, что замечательная танцовщица превратилась в такое вот недоразумение… интересно, помнит ли она свое прошлое? Запах кулис, тесноту гримерной, суету костюмерш, свет рампы… овации восторженной публики… А может быть, теперь весь ее мир состоит из пыльного квадрата земли возле дома и врагов-червяков? А может быть, она и не заметила перехода, и по-прежнему танцует, слыша аплодисменты?…

27
{"b":"36","o":1}