ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он покачал головой… ну и городок! Здесь, похоже, просто нет дряхлых старух. Здешние старухи молоды и полны жизни… а каковы старухи в других городах? Он не знал этого. Да и наплевать.

Он посмотрел на часы. Половина второго. Ничего себе времечко пролетело! Пора домой, в два часа Елизавета Вторая обещала накормить его обедом…

Поднимаясь по лестнице, он думал о том, что в последние часы совсем перестал размышлять о происшедшем с ним, и прекратил искать объяснения собственным знаниям… ну, умеет он фотографировать, ну и что? Ну, разбирается в качестве печати, в технике деревянной резьбы, в разновидностях фарфора… и в чем-то еще… о чем тут, собственно, думать? Понятно же, что все это принадлежит ему, его прошлой жизни… потерянной жизни. А хочет ли он ее вернуть? Он замер на несколько мгновений с повисшей в воздухе ногой, а потом снова продолжил подъем, решив, что, конечно же, хочет… вот только надо бы разобраться, стоит ли его прошлая жизнь того, чтобы столько из-за нее хлопотать. Судя по некоторым из обрывочных воспоминаний — жизнь была не слишком радостная. И все же это была его жизнь…

Ровно в два часа он вошел в калитку старухиного дома.

Мадам Софья Львовна сидела на дорожке, аккуратно обернув белые лапки нелепым черным хвостом, и следила за порхающим перед ней пестрым мотыльком, не делая ни малейшей попытки поймать его.

— Привет, — сказал ей Максим, — а Елизавета Вторая дома?

Кошка скосила на него желтые глаза и промолчала.

Поднимаясь по ступенькам, он уже слышал сквозь распахнутую дверь кухни звон посуды. Мельком он обратил внимание на то, что на веранде произошли какие-то изменения, но какие именно, его ум не зафиксировал, будучи уже полностью сосредоточенным на том, что ждало его в доме. А в доме, в кухне с открытыми окнами, его ждали обед и Елизавета Вторая…

— А я уже думала, ты где-то заблудился, — сообщила Лиза-дубль, когда он появился на пороге. — Мой руки скорее, у меня уже все готово.

Он сначала зашел в свою комнату, положил на стол фотоаппарат, а уж потом отправился в ванную. Через несколько минут, умытый и причесанный, он сидел за столом, а Елизавета Вторая разливала по тарелкам душистый суп.

— Послушай, Лиза-дубль, — сразу приступил он к делу, — тут можно найти приличную фотолабораторию? Мне нужно срочно проявить одну пленку…

— А что, обычный пункт фотопечати тебя не устраивает? — поинтересовалась Елизавета Вторая.

— У меня пленки профессиональные, — пояснил он. — А массовая печать работает с любительскими… Ну, впрочем, если одну и испортят, наплевать. Мне лишь бы побыстрее. Там… ну… я тут видел один дом… что-то мне показалось странным…

— Ты имеешь в виду розовый особняк в Молдаванке? — спокойно спросила Лиза-дубль.

Он уставился на нее, не донеся ложку до рта.

— Где?

— Так здесь называют нижний район, под обрывом, — Молдаванка. Почему — не спрашивай, не знаю. Ты там был?

— Да… там. Розовый особняк… ты его знаешь?

— Еще бы нет, — так же спокойно сказала Елизавета Вторая, намазывая толстый слой масла на толстый ломоть свежего ржаного хлеба. — В этом доме бабуля была счастлива в первый и в последний раз в жизни… в тот раз ей достался хороший муж, и она его очень любила.

— А сколько у нее всего было мужей? — с интересом спросил он.

— Штук шесть или семь, не помню точно. Надо бы заглянуть в семейную хронику, вот только она у мамы, в Петербурге. Знала бы, что это кого-то заинтересует — взяла бы с собой копию. Впрочем, я могу запросить через Интернет, по электронной почте, если хочешь.

Максим внезапно схватился за голову. В висках что-то бешено загудело и зажужжало, как будто у него в голове какой-то идиот включил циркулярную пилу… и среди шума метались едва слышимые вопросы: что это, что за слова, что говорит эта женщина… что за дикое слово — «интернет», что такое Петербург… ну, город, понятно… но где он, зачем он существует… что такое электронная почта… это что, по-китайски, на мандаринском наречии… ох…

Он был кристаллом, пропускающим сквозь себя чужой свет и чужие страдания… но они не изменяли его, хотя он видел и осознавал их, и сопереживал им… он постоянно менял размеры, становясь то крошечным осколком, то сверкающей глыбой… и вдруг рука, все та же огромная рука, в которую он уже попался однажды, схватила его, сжала… и он всей своей поверхностью ощутил ее влажность и тепло… но остался все таким же, не впитав в себя ни капли жизни… рука пронесла его сквозь обрезок пространства и бросила — небрежно, высокомерно — на плотный сверток желтовато-коричневого шелка… и он, пропустив сквозь себя краски ткани, пожелтел и потемнел, как человек с распавшейся в клочья печенью… и что-то непроявленное в нем впервые попыталось проявиться, но безуспешно. Чего-то для этого не хватало.

…Он с трудом приподнял веки. Глазные яблоки отчаянно болели, ему казалось, что они распухли, что он ослеп, что вообще все вокруг издыхает от боли… но увидел перед собой встревоженное лицо Елизаветы Второй и сразу успокоился. Лиза-дубль осторожно приложила ладошку к его лбу, и боль отступила, уплыв из головы куда-то наружу, вдаль.

— Ну, ты даешь… — прошептала Лиза-дубль, глядя на него огромными светлыми глазами, полными испуга и сочувствия. — Чего это ты вдруг шмякнулся? Сильно ушибся?

— Да вроде бы нет, — пробормотал он, неловко ворочаясь на полу и пытаясь сесть. Лиза-дубль поддержала его, и он удивленно отметил, как сильны ее руки… спортсменка, что ли?

Наконец он водрузил себя на табуретку, наотрез отказавшись последовать совету Елизаветы Второй и уйти в свою комнату, чтобы занять лежачую позицию.

— С тобой такое раньше случалось? — спросила Елизавета Вторая, и тут же спохватилась: — Ах, да, ты же у нас беспамятный…

Он осторожно повернул голову вправо, влево, проверяя ее состояние, — но все было в полном порядке, никаких следов боли не осталось.

— Фантастическая Лиза сказала мне на прощанье, что я все вспомню. Но откуда она могла знать, что я все забыл?

— Ну, я ведь тоже знаю.

Он озадаченно уставился на нее, лишь теперь начиная осознавать… а в самом деле — как им обеим это удалось?

— Как тебе это удалось? — повторил он вслух возникший в его уме вопрос.

— Ты сам сказал, — пожала плечами Лиза-дубль. — Ты сказал, что тебя зовут Максимом «пока». Нетрудно было сообразить.

Ответ Елизаветы Второй выглядел вполне логичным и обусловленным обстоятельствами, однако он почувствовал, что девица привирает. Точнее, скрывает правду. Ну, неважно.

— Послушай, — осторожно заговорила Лиза-дубль, — ведь что-то спровоцировало этот приступ… может быть, попробуешь вспомнить, что именно?

— Тут и вспоминать нечего, — немного сердито ответил он. — Ты говорила… ты произнесла слова, которые вызвали в моем уме бурю… я их не понял, но что-то в них задело мое сознание.

— Какие слова?

— Интернет. Электронная почта. Петербург.

Лиза-дубль даже рот разинула от изумления, и Максим отметил, что ей такое выражение весьма к лицу.

— Ты не знаешь, что такое Интернет?

— А я должен знать?

— Ты еще скажи, что ничего не знаешь о компьютерах!

— Почему это не знаю? — в свою очередь разинул рот он. — У меня в багаже куча дискет и дисков CD… — И он замолчал, пытаясь осмыслить им же самим сказанное.

После долгой-долгой паузы терпеливая Елизавета Вторая осторожно прошептала:

— Ну?…

И он заговорил, словно его внезапно подтолкнули и приказали: «Выкладывай!»

Глава восьмая

Он рассказал обо всем — начиная с того момента, когда он очнулся в купе поезда, не помня своего имени, не зная, куда он едет и зачем, как вообще оказался в вагоне. Елизавета Вторая внимательно слушала, время от времени задавая короткие вопросы, уточняя детали… и тогда ему казалось, что она не просто анализирует ситуацию… что она видит во всем происшедшем нечто такое, что никак не удается увидеть ему самому… и что скоро, очень скоро она объяснит все до конца, разложит по полочкам — и вернется память, вернется прошлая жизнь… в которой, возможно, не останется места для двух Елизавет…

34
{"b":"36","o":1}