ЛитМир - Электронная Библиотека

«Полиция охотится за мясником, который жестоко искалечил актрису Диану Портер…», «Город живет в страхе после того, как была обнаружена отрубленная рука, безжалостно прибитая к двери в тени собора…», «Есть опасения за жизнь одного из блестящих талантов Британии», «Полицию волнует ужасный вопрос — будет ли найдена другая рука Дианы?», «Люди в веркастерском соборе сегодня стоят на коленях и молятся за прекрасную молодую женщину, которую они любили», «Диана Портер — беспомощная, замученная пленница чудовища», «Лондонский театральный мир сегодня расстроен новостями о том, что…», «…Лондонский театральный мир сегодня выведен из состояния равновесия тем…». Оперируя фактами, которые были в их распоряжении, самые заурядные журналисты творили чудеса — проявляли талант.

Мальтрейверс согласился дать интервью репортерам от имени всех обитателей Пунт-Ярда. Он старался контролировать свои чувства и сохранять спокойствие даже тогда, когда один из них попросил его произнести по буквам «Гедда Габлер». Журналисты настойчиво добивались сведений о виновнике беременности Дианы, о которой упомянул Мадден, требовали рассказать о ее друзьях-мужчинах. Убедив их, что это, конечно же, не он, Мальтрейверс, однако, не смог подать им идеи, кто бы мог быть им.

— А как насчет этого парня, Пауэла? — спросил один.

— Безусловно, он никогда не был ее любовником. Насколько мне известно, Диана даже не знакома с ним. — Мальтрейверс, прошедший специальный инструктаж у Маддена, понимал: информация о Пауэле не должна быть подробнее того, что сказано о нем в заявлении полиции.

— Он отрубил ей руку? — пристал к нему другой репортер.

— Не знаю. Спросите у полицейских.

— Мы пытались сделать это. Они не говорят. Скажите вы.

— Они не говорят потому, что не знают! — Мальтрейверс, чье терпение уже иссякло, тяжелым взглядом оглядел журналистов, собравшихся в Пунт-Ярде. — Я понятия не имею, черт возьми, кто отрубил ей руку. Но это было сделано. Поверьте, я гораздо больше заинтересован в том, чтобы Диану нашли, чем в том, чтобы выяснять, кто сделал это. Все, кто волнуется за Диану, хотят, чтобы ее поскорее отыскали и обеспечили ей соответствующее лечение. Мы очень благодарны вам за то, что вы сообщили в газетах, по радио и телевидению о ее исчезновении. А сейчас, ради Бога, попытайтесь помочь найти ее!

В Белсвейте Джексон и Нил пришли к выводу, что они охотятся за человеком-невидимкой. Пауэл проработал в супермаркете более трех лет, но за это время у него не появилось друзей среди сослуживцев. Он прожил три года в одной квартире на Севастопольской террасе, но и среди соседей у него не появилось приятелей. Это был тихий, квалифицированный, не честолюбивый, словом — безликий человек.

Его квартира, в которую они вошли, была такой же ординарной, без всяких излишеств, с мебелью, принадлежащей хозяину, и тоже мало что могла сказать о личности ее владельца. На стенах не было ни фотографий, ни афиш, ни личных писем от родных и друзей. Такая коллекция книг в бумажных переплетах — смесь из военных романов, научной фантастики и триллеров, которую они нашли — могла оказаться у любого. Среди книг имелись две о вкусной и здоровой пище. В ящике стола Джексон обнаружил коллекцию крупномасштабных, с военно-топографическими съемками карт Уэлса и Западной Англии, на которых под некоторыми пунктами стояли даты прошлых лет. Пока он изучал карты, Нил, хмыкнул, что означало: он сделал великое открытие, вытянул из-под кровати дешевый пластмассовый чемодан, в котором хранились альбомы с фотографиями и цветными диапозитивами, подобранными без всякого вкуса, и запечатлевшие виды сельской местности. Под каждой фотографией проставлены название места и года. Борроудейл, 1973. Эксмор, 1974. Сазерлэнд, 1975. В расположении фотографий не было никакой хронологической последовательности, за исключением прошлогодних, запечатлевших Сноудонию. Не стоило труда сравнить фотографии с помеченными названиями на картах и понять, что они совпадают. Все отмеченные пункты являлись отдаленными частями Британии.

— Посмотри сюда, — сказал Джексон. Он раскрыл последний альбом и обнаружил в нем фотографии Скандинавии, датированные 1976—1977 годами. Как раз эти годы отсутствовали в предыдущем альбоме. — Он был за границей, — прокомментировал инспектор. — Давай посмотрим, есть ли где-нибудь тут его паспорт?

Ни паспорта, ни другого официального документа не нашли. Обнаружили только переписку с отделом социального страхования за период болезни Пауэла, случившейся с полгода назад, и пропуск в строительное общество Галифакса, в котором у Пауэла лежала на счету тысяча фунтов. Этот вклад давал ему еженедельно десять фунтов, а раз в год, в июле, когда он собирался в отпуск, он мог снять двести.

— Человек с двумя лицами, — констатировал Джексон. — Мне всегда неуютно с такими. Они заставляют тебя постоянно думать о том, что таит в себе оборотная сторона их жизни. — Пока Джексон говорил, как раз эта «оборотная сторона» и всплыла на поверхность.

Полицейские Белсвейта сняли отпечатки пальцев Пауэла — они были обнаружены лишь в одном месте квартиры — и сравнили их с имеющимися в их архиве. Когда Джексон и Нил вернулись в полицейский участок, их уже ждали результаты проверки и телефонограмма Маддена с приказом поскорее вернуться в Веркастер. Оказалось, десять лет назад Артур Пауэл сидел в тюрьме Южного Уэлса.

У Маддена уже была собрана полная информация о Пауэле: Артур напал на шестнадцатилетнюю дочь своих соседей, перерезав ей ножом горло. Жил тогда Пауэл вместе с родителями в шахтерской деревне близ Свонси. Он сам сдался в руки полиции и во всем признался: нож он не хотел пускать в дело, думая только попугать, но, когда девушка завизжала, вынужден был сделать это. В тюрьме просидел только шесть месяцев, потому что вел себя безупречно. Психиатрическое обследование показало, что он интроверт, имеет трудности в отношениях с женщинами. Его отец, шахтер, рано ушел на пенсию из-за плохих легких. Семья оказалась в тяжелом материальном положении, и матери пришлось идти работать. Она сумела устроиться старшей официанткой в ночном клубе Свонси, от случая к случаю подрабатывала проституцией. В отчете говорилось, что отношения между супругами оставались тем не менее хорошими, и, хотя муж знал о ее занятиях, тайна неукоснительно сохранялась обойми. Казалось, и мальчик ни о чем не догадывается. Но, когда в разговоре с Артуром психиатр намекнул на нее, Артур проявил к врачу враждебность и полностью отверг даже предположение о возможности подобного поведения матери как нечто оскорбительное, из чего можно было сделать вывод, что он догадывался о правде, но отказывался принять ее. Он никогда не был женат, но не имелось никаких оснований предполагать в нем гомосексуалиста. Пережив трагедию родителей, Пауэл замкнулся в себе и в течение последующих лет жил очень уединенно, брался за любую работу, не требующую квалификации, в разных областях Британии. Он всегда скрывал свое происхождение и, переезжая с места на место, не оставлял никаких следов. Наверное, всем этим объяснялась его нелюдимость: он никому не позволял и близко подойти к себе.

Еще одно событие произошло до того, как Джексон и Нил вернулись в Веркастер. Полиция Белвейста раздобыла у бывшего управляющего супермаркетом фотографию Пауэла и передала ее в Веркастер, в отдел несчастных случаев.

— Крайний слева, — сказал Мадден, протягивая фото.

В центре, окруженный дюжиной мужчин и женщин в униформе супермаркета, смешно улыбаясь и как-то неестественно держа в руке заварочный чайник, стоял тучный лысый мужчина. Пауэл пристроился сзади него — впечатление создавалось такое, что он не хотел попадать в кадр.

Джексон внимательно вгляделся в его лицо. Сморщенное, узкое, невыразительное, оно, единственное, было мрачно среди улыбающихся, открытых лиц. Подсознательно Джексон приказал себе прекратить подбор прилагательных, которые могли лишь усилить его подозрения, но все равно не мог избавиться от ощущения неудобства. И почудилось ему вдруг что-то знакомое в этом лице.

20
{"b":"361","o":1}