ЛитМир - Электронная Библиотека

— И вы ничего не знали о том, что произошло в Веркастере?

— Абсолютно ничего. Мы вылетели в Бенидорм в воскресенье часов в двенадцать, а возвратились вчера вечером. И только сегодня утром, когда я раскрыла «Таймс» и увидела его лицо… я сразу же позвонила в полицию.

На какое-то мгновение Джексон был сбит с толку упоминанием о «Таймс», но сразу же понял: она говорит о «Веркастер таймс».

— Вы разговаривали с ним о чем-нибудь?

— Мало. Он очень вежливый и спокойный, как раз такой тип людей нам нравится, но у нас, действительно, было очень мало времени, чтобы поговорить.

Сверху донесся звук спущенной в туалете воды, следом послышались шаги спускающегося вниз человека, и в комнату вошел мистер Дан, аккуратный, плотный мужчина. Миссис Дан представила ему Джексона.

— И все-таки, может быть, ваш гость сказал что-нибудь такое, что могло бы помочь нам? — спросил Джексон.

— Я как раз об этом подумал, — заговорил Дан. Лицо Джексона осталось невозмутимым, тогда как фраза Дана заставила работать его мозг. — Он спрашивал направление.

— Направление? Когда? Куда?

— Когда уезжал. Я пожелал ему приятного путешествия. А он спросил, какой дорогой лучше всего доехать до Уэлса.

— Уэлс, — Джексон благодарно улыбнулся Дану. — Это очень полезная информация, сэр. Действительно, очень полезная.

— Нет. Думаю, теперь не очень. — Дан понимающе смотрел на Джексона. — Видите ли, я спросил его, там ли он проведет весь свой отпуск, а он сказал, что едет туда лишь на пару дней, а потом проследует дальше. Так как уехал он в Уэлс больше недели назад, думаю, сейчас его там быть не может. — Ловко разрушив надежду, которую сам же и поселил в нем, Дан подбодрил Джексона улыбкой и сел в кресло возле камина.

— Это все еще может помочь нам, — сказал Джексон. — Мы попробуем выяснить, где он останавливался в Уэлсе, и, возможно, сумеем проследить его путь оттуда. Мне хотелось бы передать радиограмму в полицейское управление, а потом осмотреть комнату, в которой он останавливался.

Миссис Дан ожидала его в холле, пока он ходил к машине и звонил в управление.

— Комната в том же состоянии, в котором была, когда он уехал, — сказала она на лестнице, по дороге к ней. — Я заглянула туда в воскресенье, сразу же после его отъезда, он оставил ее чистой, будто и не жил в ней, а потому я решила не убирать ее до нашего возвращения. По приезде я еще не входила в нее.

Даны явно не проявляли чрезмерной заботы об условиях жизни своих постояльцев. — В комнате давно не менялись обои и мебель казалась сильно потертой. Джексон отметил, что кровать застелена.

— Это сделал он, — пояснила миссис Дан. — Очень аккуратный, очень тактичный человек.

— У него был какой-нибудь багаж?

— Только то, что лежало в коляске мотоцикла. В дом он принес лишь пижаму и полотенце. Мне показалось, что в коляске лежала палатка.

«Наверное, он уходил отсюда за телом», — подумал Джексон.

— Эту комнату пока можно запереть? — спросил он.

— О, да! Мы всегда даем ключи гостям, чтобы не было недоразумений. Вы знаете, что я имею в виду.

— Я должен попросить вас закрыть и никого не впускать в нее, пока не приедут мои коллеги. Они будут здесь очень скоро. А тем временем мне нужны ваши официальные заявления.

Когда они шли к двери, Джексон еще раз оглядел комнату. Нет, не было ни намека на то, чтс в ней кто-то останавливался. Безликий Пауэл прошел через нее, не оставив за собой никаких следов.

Заявления Данов не прибавили ничего к тому, о чем они уже рассказали. Сразу после завтрака в воскресенье утром Пауэл уехал, и, Дан предполагает, прямо в Уэлс.

— Он ничего не сказал о том, что проведет часть дня в Веркастере? — спросил Джексон.

— Абсолютно ничего. Ему предстояло долгое путешествие, и, мне кажется, ему хотелось как можно раньше выехать.

Когда Джексон просмотрел заявления, подъехали Хигсон и другие полицейские. Они приступили к осмотру комнаты, а Дан, которому еще что-то пришло в голову, последовал за Джексоном к машине.

— Я думаю, мы правильно сделали, что сообщили в полицию? — спросил он.

— Разумеется. Мы очень благодарны. — Джексон интуитивно почувствовал какой-то повод к этому вопросу!

— Это потому, что мы должны отдать бланки подоходного налога в департамент. — Дан многозначительно подмигнул Джексону. — Уверен, вы понимаете, сержант.

Джексон понял. Для Дана тот факт, что он держал предполагаемого убийцу в своем доме, имел меньшее значение, чем деньги, которые ему не хотелось отдавать сборщику налогов.

— Я расследую убийство, сэр, — ответил Джексон, — и больше меня ничего не интересует.

Локон волос и записка, присланные из Айлингтона, принесли свежие доказательства. Никого не удивило, что это были волосы Дианы, и то, что отпечатки пальцы на этом конверте совпали с обнаруженными на коробке, в которой была Дианина рука, посланная настоятелю. Анализ слюны показал: и конверт, и коробку отправил один и тот же человек. Но, чтобы сделать окончательные выводы, был необходим анализ слюны Пауэла. Мадлен чувствовал: они значительно продвинулись вперед, но без слюны Пауэла картина все еще оставалась неясной.

В понедельник вечером был дан второй спектакль «Тайных игр», и на этот раз он проходил в собственном театре веркастерских актеров. Для Мальтрейверса спектакль явился возможностью отвлечься, чем-то занять наконец свою голову.

Пьеса Шеферда рассказывала о событиях от Рождества Христова. Была она изумительна. Било через край веселье, от которого сами актеры все больше пьянели. Со все большей лихостью и смехом доставали они из своих мешков нескончаемые, замысловатые, давно забытые деликатесы, доставали до тех пор, пока всю сцену не забросали ими. Трогательно выглядело их удивление и восхищение, когда появились ангелы.

И тут же явился Дьявол в исполнении Джереми Ноулза. Он, один он властвует над всем и всеми. Он владеет кровавым и порочным мечом во время избиения младенцев; он, хитрый и злорадный, присутствует на свадьбе в Кане под видом гостя. Возмущенно осматривает пещеру, откуда вышел воскресший Лазарь. Непоколебимый отказ Христа от всех соблазнов явился не чем иным, как временной задержкой приближения окончательного триумфа Дьявола.

Прощальные слова Дьявол буквально выплюнул. Как яд.

Долго, в терпении, я буду ждать,
Пока мы встретимся у темных врат Ада.
Тогда, пылающее и ужасное, красное от крови Зло
Подчинит себе Добро…

Он оборвал стихи на высокой, незавершенной ноте, зачем-то большими шагами направился к выходу, тем самым теряя прямой контакт и с Христом.

— Забыл строфу, — сочувственно пробормотал Мальтрейверс.

— Смерть ликует… — послышалась подсказка из-за кулис, и Ноулз вернулся на сцену.

— Смерть ликует… — начал он, но этого явно было недостаточно. И, не успел суфлер заговорить, как он рискнул закончить сам: — Смерть ликует и громко будет петь… — Наступила пауза, которую большая часть зрителей не заметила, но для актеров, находящихся на сцене, она была моментом ужаса. — …Восхваляя проклятую вещь, — закончил он и быстро удалился.

Некоторое время Христос выглядел смущенным: это была не та строфа и… не тот поступок, которых он ожидал. Но вот он пришел в себя и произнес свои собственные, заключительные слова, которых Мальтрейверс не расслышал.

Джексон рассказал ему, что было в записке епископу. И он прекрасно помнил высказывание сержанта о совпадениях.

Ноулз снимал грим, когда Мальтрейверс вошел в его уборную.

— Не говорите мне ничего, — сказал он, глядя на Мальтрейверса в зеркало. — Из всех зрителей только вы должны были заметить.

— Может быть, вы и правы, может быть, никто больше и не заметил. Вы ловко выкрутились. Но, очевидно, это были не те строки.

Ноулз протер грубым полотенцем щеки и лоб.

34
{"b":"361","o":1}