1
2
3
...
37
38
39
...
46

С мрачным лицом снова и снова обходил он собор и Дом Капитула. Задумчиво разглядывал шкаф, в котором раньше хранилась Библия «Милосердие Латимера». Сейчас там лежала записка, констатирующая, что Библия украдена. Казалось, бесконечно много времени прошло с тех пор, как он впервые встретил на этом самом месте Джексона, когда расследовалось одно-единственное преступление — кража старого фолианта с отпечатками пальцев. В тот момент он давал волю своему воображению, упражняя свой ум и демонстрируя остроту собственных аналитических возможностей. Сейчас он почти утратил эту способность от горя, беспокойства и злости.

Мальтрейверс остановился возле органа и поймал свое отражение в зеркале, которое органист использует для того, чтобы видеть дирижера. Черты лица — застывшие. И он вспомнил последние недели жизни отца: сейчас между ними было поразительное сходство.

Он тихо пристроился в заднем ряду Дома Капитула и перебирал в уме лица, пытаясь вспомнить тех, кого видел здесь в день Дианиного выступления. Пока он целиком погрузился в свои мысли, кто-то тихо сел рядом. Это была мисс Таргет.

— Я прихожу сюда почти каждый день с тех пор, как… — Она улыбнулась ему вымученной улыбкой, как бы извиняясь. — Не знаю, почему. Когда бы я ни сидела здесь и сколько бы ни думала об ужасных вещах, которые произошли, одна фраза постоянно вертится у меня в голове. — Она помолчала немного и очень тихо произнесла загадочное: — «Все будет хорошо, все будет хорошо, и все вернется на круги своя».

Мальтрейверс Посмотрел на нее удивленно.

— Т. С. Элиот, — угадал он. Любая головоломка не поразила бы его так, как произнесенные только что мисс Таргет поэтические строчки.

— Простите? — переспросила она. — О, нет, это говорит господин Джулиан из Норвича. Помню, мисс Портер произнесла эти слова по телевизору. Но, — она запнулась, — я не понимала, как может быть все хорошо сейчас.

В отличие от прошлого раза, когда ее видели плачущей в трапезной, сейчас она казалась вполне спокойной, но Мальтрейверс остро почувствовал, как необратимо подействовала жестокость преступника на жизнь этой маленькой пожилой женщины, которая раньше, защищенная собственной невинностью, вела такой налаженный и такой беззаботный образ жизни. Понятное ему горе, разрушительно подействовало и на нее. Он поднялся и предложил ей руку.

— Можно я провожу вас домой, мисс Таргет?

Она благодарно улыбнулась.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, — просияла она. Дом мисс Таргет располагался в конце террасы на углу переулка, который тянулся от южного трансепта к центру города. Когда они подошли к дому, она пригласила его зайти, но он отказался, сославшись на то, что должен возвращаться в Пунт-Ярд.

— Пожалуйста, передайте мисс Дэви, что я люблю ее, — тихо произнесла она. — Скажите ей, что вы оба в моих молитвах. О, а как ваша нога? Кажется, вы больше не хромаете?

— Почти. Намного лучше. Спасибо. — Мальтрейверс посмотрел на нее слегка удивленно. — А как вы узнали о том, что случилось со мной?

Мисс Таргет сморщила лоб.

— Не могу вспомнить, кто сказал мне об этом. Может быть, мистер Ноулз после утренней службы в воскресенье? Мне казалось, уже все знают об этом. Думаю, им действительно нужно что-то делать с башней Талбота: так она может и убить кого-то однажды! — Она протянула ему свою маленькую ручку. — Огромное вам спасибо, что проводили меня. Благослови вас, Господь!

По дороге в Пунт-Ярд возле женской молельни Мальтрейверс встретил настоятеля и Вебстера.

— До сих пор никаких новостей? — поинтересовался настоятель. — Это становится невыносимо! Каждый день я жду, что произойдет еще какое-нибудь надругательство. Извините меня! Я все о своих чувствах, а ваши мысли заняты целиком мисс Портер. Как вам кажется, есть еще надежда, что она… — он не сумел закончить от волнения фразы.

— Не знаю, — сказал Мальтрейверс. — Единственно, что я хочу сейчас, это чтобы поскорее все закончилось.

— Подобное не может длиться очень долго, — сказал Вебстер. — Все наши молитвы с вами.

Когда Мальтрейверс вошел в дом, на столе лежала «Веркастер таймс». Половина первой страницы была посвящена исчезновению Дианы и поискам полицией ее тела, но ни слова не говорилось о том, что Хибберт предлагает вознаграждение. Чувство оскорбленности, возникшее двумя днями раньше, сменилось вполне закономерным презрением к тщеславному, ищущему славы советнику, и он удивился, почему тот прикусил свой язык: предложение о вознаграждении не нанесло бы ему никакого ущерба, хотя, кажется, и пользы никакой не принесло бы.

В тот вечер в Городском зале состоялся прием, и Тэсс с Мальтрейверсом согласились пойти туда вместе с отцом Майклом и Мелиссой. Этот прием был организован по случаю закрытия фестиваля, но, вместо приема, получилось какое-то довольно напряженное собрание.

Мэр города выступил с речью. Он должным образом оценил работу, проведенную всеми участниками фестиваля, коснулся особенно удачных его моментов.

Все слушали вежливо, многие пристально разглядывали стоящие перед ними бокалы с вином, может быть, потому, что слова мэра казались им пустым сотрясанием воздуха.

— И последнее. И самое тяжелое, — заговорил наконец он о том, что засело в головах большинства. — От лица всех жителей Веркастера я должен выразить сожаление и ужас по поводу трагических событий, произошедших в Веркастере и бросивших такую страшную тень на наши усилия устроить праздник, возродить в городе фестиваль. Выступление Дианы Портер так блестяще открыло его! Среди нас находятся ее друзья. Мы относимся к ним с искренней симпатией и испытываем чувство глубокого сострадания в связи с исчезновением замечательной актрисы и всего, что произошло следом за этим. Мы лишь можем надеяться, что мисс Портер жива и что ее найдут, а человека, который совершил это страшное преступление, арестуют.

Все собравшиеся разбились на отдельные группки. В воздухе по-прежнему висело напряжение: все разговаривали тихо, с чувством какой-то неловкости.

К Матьтрейверсу подошел человек, которого он, как ему казалось, где-то уже видел. Он представился постановщиком «Тайных игр».

— Мы как-то встретились с вами за кулисами, но не разговаривали, нас не представили друг другу, — посетовал он. — Мне очень захотелось сказать вам, чтобы вы знали: я высоко ценю то, что вы приходили на наши спектакли, понимаю, как нелегко это было для вас.

— Мне нужно было как-то отвлечься, что-то делать, — объяснил Мальтрейверс. — И я, и мисс Дэви приятно поражены тем уровнем, которого вы достигли. — Он замолчал, но собрался с силами, чтобы закончить: — Думаю, Диана разделила бы наше мнение.

О чем бы ни заговаривали в эти недели, он неминуемо начинал думать о Диане и сводил все разговоры к ней, живой и невредимой. Он будет последним, кто примет факт ее смерти без всяких доказательств этой смерти.

Неожиданно Мальтрейверс поймал на себе взгляд Хибберта. Советник тут же отвернулся и заговорил неестественно громко:

— Думаю, мы не должны игнорировать тот факт, что это был замечательный фестиваль. Потрясающий кредит для Веркастера. Давайте не будем этого забывать.

Несколько человек удивленно обернулись на его громкое замечание, но он не обратил внимания на их взгляды и через комнату направился к мэру, во весь голос продолжая развивать эту тему: подобные фестивали нужно продолжать ежегодно проводить в Веркастере.

Тэсс мягко сжала Мальтрейверсу руку, чтобы он перестал пялить глаза на непристойного советника.

— Не обращай на него внимания, — шепнула она нежно. — Он сам делает из себя посмешище.

— Он мне мстит, — ответил Мальтрейверс. — Ужасный маленький человечишка!

Бездушное поведение Хибберта повлекло за собой единственное, о чем он мечтал, — люди устремились к выходу. К ним тут же присоединились мэр и его супруга.

Когда Мальтрейверс и Тэсс вышли, мэр поджидал их на улице.

— Мы очень ценим то, что вы почтили своим присутствием наше собрание. Я чувствую себя виноватым и должен принести извинения за случившееся только что. Правда, я совсем ничего не понял.

38
{"b":"361","o":1}