ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Академия черного дракона. Ведьма темного пламени
Ложь
Карта хаоса
Ты есть у меня
#Как перестать быть овцой. Избавление от страдашек. Шаг за шагом
Кости зверя
Шаг над пропастью
Путь к характеру
Марта и фантастический дирижабль
Содержание  
A
A

Голоса стали громче, Луиджи, даже Луиджи разгорячился… Видите ли, доктор, прогресс так или иначе неизбежен… Покончено с магией, с загадочными механизмами. Прежние автоматы притворялись живыми; а теперь человек старается дать им подлинное бытие, другими словами, сделать так, чтобы они соответственно реагировали на внешние импульсы… Возьмите хотя бы черепаху Грея Уолтера, она движется, обходит препятствия – и все это без моторов, без пружин, без всяких трюков. А ведь меньше двух столетий отделяют нас от Вокансона с его знаменитой уткой, снабженной хитроумным механизмом – утка якобы переваривала пищу… Где они, все эти маги, отвечающие на вопросы публики, лжеигроки в шахматы. Сколько ухищрений, сколько знаний – и все для того, чтобы обмануть людей!… Если бы швейцарский писец оказался случайно в горящем доме, он, будучи раз заведен, продолжал бы свои движения, пока огонь не подобрался бы к его механизму и не вывел бы его из строя. Сейчас человек пытается создать автомат, который сам бы сумел уберечься от пламени… Вот где она, новая магия, загадочное действие механизма! А имеет ли это отношение к искусству? Безусловно имеет! Это стимул для человеческого воображения, новое возбуждающее средство… Только не подумайте, что я хочу приуменьшить значение старых автоматов. Ничуть не больше, чем фресок пли Ренуара… Искусство, оно не изнашивается от времени, никогда не стареет… Но автомат связан с техникой… Вот вы, доктор, например, носите почему-то ручные часы, а не часы-луковицу в жилетном кармане. У нас сейчас живет десятилетний мальчуган, вы бы только посмотрели, какие чувства вызывают в нем автоматы! Дай ему волю, он бы все их от злости переломал. Я попытался понять, чем именно объясняется такая неприязнь. Возможно, он чувствует, что здесь тупик, он называет это дуростью автоматов.

Кристо выбрался из-за электрического биллиарда и кинулся в подвал. Луиджи окликнул: «Кристо, Кристо!» Никакого ответа… Угораздило же Луиджи заговорить о Кристо, он совсем забыл, что мальчуган здесь, понятно, он застеснялся, когда упомянули его имя… Продолжайте, господин Петраччи. А о чем я бишь говорил? Ах да, наш маленький Кристо впадает прямо в отчаяние, потому что автоматы повторяют все одни и те же жесты, и кричит: «Ну, а дальше что? Ну, а дальше?» Видите ли, доктор, я рожден среди инструмента, и если я сделал шаг вперед, если я применил вместо пружин электрическую батарею, то Кристо сделает еще один шаг и заменит батареи электроникой, кибернетикой. Вы интересуетесь кибернетикой, доктор?

Доктор кибернетикой интересовался. Но пройдут еще годы и годы, господин Петраччи, прежде чем она сможет удовлетворить запросы вашего мальчугана… Кибернетика делает умные машины, но ум этот пригоден лишь для выполнения какой-нибудь одной функции, совсем так же, как и наш прежний автомат выполнял лишь одно движение. Я хочу сказать, что вычислительная машина, как бы ни была она сложна, может только считать, а белья вашего не выстирает… Согласен, одна функция – это уже не так плохо… Но я как раз думаю о вашем мальчугане: он всегда будет ощущать границу, предел, натыкаться на стену… Словом, то самое чувство, которое мы получаем от пластинки или фильма, если они позволяют нам услышать или увидеть того, кого уже нет в живых. Вот он здесь, перед нами, вот его голос, его улыбка, его жесты, и в нашей воле заставить его повторять их без конца. Вот и все. Но это лишь подобие, этого не существует…

Доктор говорил с таким пафосом, что Луиджи не осмелился возразить… Воцарилось молчание… Но они уже так продвинулись по пути дружбы, что Луиджи внезапно доверил доктору свои самые сокровенные чаяния:

– Представьте себе, доктор, протез… Управляемый непосредственно мозгом… Повинующийся информации, передаваемой мозгом, как передает он информацию настоящей руке. Хочешь – и рука сгибается в локте, хочешь – и ты ее вытягиваешь, берешь какой-нибудь предмет…

– Смелая мечта…

– Не такая уж смелая, ведь каких-нибудь тридцать лет назад телевидение тоже было мечтой…

Короче, увлеченный беседой, доктор совсем забыл о подлинной цели своего визита: ему хотелось бы посмотреть «Игрока». Его уверяли, будто это настоящий лжеавтомат Кемпелена… Луиджи сразу замкнулся в себе: да, да, это верно, у него есть вещь, которую приписывают Кемпелену. И пропорции его соответствуют многочисленным описаниям автомата. Ящик сто двадцать сантиметров на восемьдесят, на крышке нарисована шахматная доска, а внизу отделение для шахматных фигур. Турок сидит перед ящиком, он немного больше натуральной величины… правая рука лежит на ящике. Играл он левой. Механизм полностью пришел в негодность, заржавел, поломан, не осталось ни одной целой детали. Утеряна трубка, которую турок, очевидно, держал в правой руке. Так или иначе, настоящий это автомат или поддельный, Луиджи не собирается с ним расставаться. Продать его как подлинный он не имеет права, автомат в таком случае стоил бы целое состояние… а гарантировать его подлинность он тоже не может; не может он также продать его как копию, так как считает его настоящим… Впрочем, во всех случаях он не намерен его продавать и никогда не продаст. Ведь он не та пожилая дама с фантазиями… Но если доктор хочет поглядеть, он с удовольствием покажет ему турка.

Они спустились в подвальное помещение и обнаружили там Кристо. Сидя под лампой с зеленым абажуром, бросавшей резкий свет, мальчик раскачивался в качалке… И все, что здесь было способно двигаться, двигалось под треньканье музыки и негромкие всхлипы механизмов: Кристо завел все ручные автоматы, а электрические включил в сеть. При неверном свете лампы в огромном подвале со сводчатым потолком все эти застывшие улыбки клоунов, пухлощеких кукол, обезьянок-скрипачей, китайцев-жонглеров, балерин в пачках и музыкантов… все эти театральные улыбки, запечатленные в воске, в папье-маше, в фарфоре, сопровождались дергающимся, каким-то запинающимся движением рук, ног, всего тела… Кристо тоже раскачивался, как автомат, но не улыбался. Луиджи в серой куртке и долговязый, тощий, бледнолицый доктор в черной паре тоже, казалось, принадлежат к миру этих подобий.

– А ну, Кристо, останови-ка всю эту механику!

Кристо соскочил с качалки и пошел выключать электрические автоматы, а заводные все еще продолжали доделывать свои номера. Доктор Вакье с просиявшим лицом оглядел подвал, сразу же обнаружил «Игрока» и уже не спускал с него глаз.

Старый турок сидел, чуть откинувшись назад, опустив глаза на шахматную доску, нарисованную прямо на крышке, опершись правой рукой на правую сторону ящика, а левая согнутая в локте рука висела над шахматным полем. Вид у него был неприятный, жуликоватый, особенно из-за отсутствия одного глаза и висячих черных усов, грубо намалеванных на посеревшем от времени лице. Бурнус, некогда зеленый, и тюрбан посеклись и разлезлись от ветхости.

Луиджи открыл дверцы ящика.

– Я даже пыль с него не обметаю, боюсь, что шелк совсем рассыплется. Поэтому он у нас в самом неприглядном виде. Вот посмотрите ящик – он действительно сто двадцать на восемьдесят сантиметров. Два отделения, слева – меньшее с простой дверкой, а справа – большое с двустворчатой, как в кухонном шкафу. В меньшем отделении, надо полагать, помещался механизм. Все заржавело, погнулось, доброй половины деталей не хватает, но фальшивый механизм сохранился. За двустворчатой Дверью совершенно пусто, есть только, как видите, полочка… Внизу, под дверью, ящик для шахмат, они тоже почти все пропали. А теперь поглядим сзади… Кристо, иди сюда, помоги мне, а вы, доктор, чуточку подвиньтесь.

С помощью Кристо Луиджи подтащил турка вперед, и они стали осматривать его со спины.

– Видите, как раз позади механизма есть еще одна дверка. А теперь, Кристо, подними бурнус и держи… На уровне поясницы дверца и еще одна – у левой ляжки. Возможно, механизм, приводивший в движение тело, помещался в туловище… вот все, что от него осталось. Поглядим еще раз спереди. Все открыто, дверцы и ящик. Кемпелен сначала запирает ящик… Человек, спрятанный в узкой части автомата за механизмом, спиной к перегородке, может протянуть ноги в глубь ящика. Кемпелен заводит фальшивый механизм, который грохочет, потом закрывает все дверцы. Человек, извиваясь, как уж, проползает нз меньшего отделения в большее, в корпус турка… возможно, всовывает свою руку в левую руку турка или же в свою очередь заводит какой-нибудь механизм…

22
{"b":"366","o":1}