ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Превращая заблуждение в ясность. Руководство по основополагающим практикам тибетского буддизма.
Viva Coldplay! История британской группы, покорившей мир
Тонкое искусство пофигизма: Парадоксальный способ жить счастливо
Жесткий тайм-менеджмент. Возьмите свою жизнь под контроль
GET FEEDBACK. Как негативные отзывы сделают ваш продукт лидером рынка
Последний вздох памяти
Земля лишних. Горизонт событий
Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (сборник)
Желтые розы для актрисы
Содержание  
A
A

– Мишетта! – кликнула Натали. – Дай кофе и торт…

Ей не хотелось вступать в спор с этим шалопаем.

– Чудесно! – Дани со всеми удобствами расположился за овальным столом. – Вот они, наиболее гармонические плоды цивилизации…

Мишетта с грохотом поставила на стол блюдечки и чашки, Дани и Натали молчали. За окном в сумерках, которые уже переходили в ночной мрак, деревья судорожно взмахивали голыми ветвями.

– Налить?

Натали сказала: «Налей». Мишетта налила кофе, нарезала торт и ушла на кухню, притворив за собой дверь. Дани с нескрываемым удовольствием пил обжигающе горячий кофе. Только сейчас он начал понемногу согреваться… Хотя на сей раз он щеголял в черных брюках, залоснившихся на заду, и в толстом черном пуловере под самую шею, он, очевидно, изрядно продрог, добираясь до Натали…

– Вчера, вернее, сегодня ночью, вспоминали о вас, мадам.

– Вот как, и где?

– В ночном кафе… А говорил человек, который боготворит вас.

Натали пошевелилась на стуле, будто ей стало неловко в собственной коже.

– Сосед по столу, – продолжал Дани, – оплатил наш счет. Мы были с Оливье и еще одним парнем… Весьма солидный господин, сидел он в одиночестве… По-моему, педагог. Перед ним на столике лежала газета с вашей иллюстрированной серией. С этого и началось. Правда, забавно?

Натали не ответила.

Дани пустился в объяснения. «Старики» нередко заговаривают с ними, с молодежью, в кафе, к примеру в ночном заведении на Сен-Жермен де Пре. Дани считается непревзойденным мастером завязывать такие беседы и слово за слово вызвать в «старике» желание доставить своим молодым и в большинстве случаев безденежным сотрапезникам удовольствие: для этого достаточно открыть журнал, хотя бы «Нувель ревю франсэз», – рекомендуется не показывать обложку – так любопытнее! – и начать царапать что-нибудь, что по виду напоминало бы стихи, говорить с каким-то третьестепенным статистом через голову жертвы, намеченной для психологического опыта… Лишь в редких случаях не завязывается разговор, и обычно все кончается тем, что вам говорят: «Да бросьте, я заплачу…» Дани уверял, что никогда он не доходит до того, чтобы прямо и открыто просить денег: так недолго и разочаровать стариков, отнять у них пресловутую иллюзию опытности, радость дышать воздухом юности. Случается – их удается купить, но бывает кое-кто начинает злиться и посылает нас подальше.

Натали взяла себе второй кусок торта и не предложила Дани.

Старик, который заплатил за них в кафе, заплатил за настоящий ужин, тип неглупый и забавный. Два или три раза он осаживал Оливье… После того злополучного приключения Оливье как-то удивительно действует всем на нервы. Под конец старик ему сказал: «Вы просто юный болван, и в этом нет ничего необычного, я сам когда-то был таким же… И было это не так уж давно… в то время дама, которая делает иллюстрированные серии, была самой пленительной женщиной на свете»… Тогда, понятно, Оливье пришел в волнение и сказал, что он знает эту даму, и Дани тоже сказал, что знает ее; тут уж пришел в волнение старик.

Натали, казалось, слушала только из вежливости. Никакого вопроса она не задала.

– Вам неинтересно? А нас это просто захватило… Натали промолчала.

– Старик сообщил нам, что вы были больше, чем красавица, вы были неземной красоты! Он вас знал по мастерской на Монпарнасе, вы сидели с ним рядом и рисовали с гипса и живой натуры… Это была мастерская одного крупного художника, влюбленного в вас, и все ученики тоже были в вас влюблены. И в один прекрасный день, когда натурщица не пришла, вы позировали обнаженная, просто решили оказать услугу товарищам и заработать несколько франков… Правда это или нет? Но жить вы ни с кем не желали. А потом вдруг начали жить со всеми подряд… а затем у вас была настоящая большая любовь, но он умер – говорят, он был гениальным художником, – тогда вы пустились во все тяжкие, были на содержании. Затем вы исчезли, пошли слухи, что вы вышли замуж и родили ребенка. И все боготворили вас, до того вы были соблазнительны и милы…

– Аминь, – сказала Натали, – вот как творится история. Если уж вы так любопытны от природы и вам так хочется знать мою биографию с первых дней младенчества, добавьте к полученным вами сведениям еще и другие, на этот раз подлинные. Моя мать была стрелочницей, а отец работал путевым обходчиком, и родилась я в доме у железнодорожного переезда неподалеку от Эг-Морта. Надо вам сказать, что в ту пору железнодорожные шлагбаумы открывались как обыкновенные ворота, даже были на петлях… Приходилось открывать и потом закрывать четыре створки, а сходились они неплотно… Как-то раз моя мать пошла открыть барьер крестьянину, который вел двух лошадей. Послышался гул приближающегося поезда, одна лошадь испугалась н выскочила на рельсы через эти плохо прикрытые створки. Ее раздавило. Мать так перепугалась, что тут же родила. Вот как я появилась на свет: из-за катастрофы.

– А потом? – спросил Дани, так как Натали замолчала.

– Потом… потом я росла у железнодорожных путей. Они были черные, покрыты щебенкой. Между шпалами не росло ни травинки, а рельсы бежали далеко-далеко, до самого горизонта. Когда слышалось пыхтение поезда и когда он проходил мимо, я начинала реветь и утыкалась в мамин подол. Все окутывало черным дымом, все пахло углем, и всякий раз я думала, что наступает конец света. Мне до сих пор это снится…

– А потом?

Натали натянула на плечи шаль, концами которой играл сквозняк, и ворчливо спросила:

– Что вы хотите? Чтобы я рассказала вам всю свою жизнь?

Дани опустил маленькие черные глазки и выдержал паузу.

– Явно не везет, – проговорил он. – Вы не хотите… Она не хочет. А недавно я схлопотал по морде, прямо на улице.

– Это еще что за выдумки? – Натали подняла на Дани недоверчивый взгляд.

– На Фобур-Сент-Онорэ… Напротив обувного магазина «Седрик» я сделал неприличное предложение одной старой мегере…

– То есть?

– Все получилось ужасно. Положение у меня было неважное, потому это и пришло мне в голову. Несколько часов подряд я шатался по улицам. Шел я с Елисейских полей, точнее от Дрега, где я поссорился с парнями из-за автомобильной аварии… я был свидетелем и, по-видимому, сказал не то, что следовало, и подвел их со страховкой. Они меня заранее научили, что говорить, а я все перепутал; а они сказали, что я нарочно это сделал, потому что нельзя же быть таким круглым идиотом… Я уже решил, что они меня пришьют! Я обозлился и сдрейфил, да, сдрейфил, уж не прогневайтесь, мадам… Вы представления не имеете, на что способны такие типчики… Я убежал и бродил всю ночь, боялся возвратиться домой. К утру я совсем изголодался, а денег не было ни гроша… После бессонной ночи еще больше есть хочется, ведь правда?… Тогда я и подумал, а почему бы не попытать счастья в качестве альфонса? Для мужчины это не так-то легко; если я, скажем, пристану к молодой женщине, пусть даже некрасивой, она непременно решит, что я ею прельстился, и если согласится – что мне тогда делать? Значит, надо выбрать достаточно старую п уродливую, словом, такую, которая не будет строить себе иллюзий…

– Что вы говорите? Что он такое говорит…

Дани продолжал:

– Я устроился у витрины и стал ждать. Разные проходили, но я считал, что все это товар неподходящий. Наконец появляется… Ну прямо жандарм в юбке… Огромные башмаки, черная фетровая шляпа, черное пальто, сама краснорожая, в прыщах, в очках… Я иду за ней, шепчу ей в ухо: «Не доставит ли вам удовольствие провести время в обществе молодого человека, мадам?» Она не сразу поняла, что это я к ней обращаюсь… А потом спрашивает: «Что, что, мсье? Что вам надо?» Ну, я начал объяснять, предлагал ей и то и это… Она остановилась да как заорет при всем честном народе! Сначала орала: «Паршивый мальчишка! Вот она, современная молодежь!… Сейчас позову полицейского!» Но я и в ус не дую, думаю про себя, если я брошусь бежать, люди решат, что я ее, старуху, обокрал. Она все больше расходится, а в руках у нее был зонтик, так она меня этим зонтиком как хватит по морде! А зонтик большой, мужской. Я стою, не шевелюсь, ничего не говорю, позволяю бить себя по морде, в душе-то я надеялся, что меня примут за ее непокорного внука. Люди уже начали собираться, но тут бабка, слава богу, отчалила… У меня хватило духа остаться на месте, и я стал глазеть на обувь в витрине…

30
{"b":"366","o":1}