ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кнопка Власти. Sex. Addict. #Признания манипулятора
Лагом. Шведские секреты счастливой жизни
Возвращение блудного самурая
Никола Тесла. Изобретатель будущего
Важные вопросы: Что стоит обсудить с детьми, пока они не выросли
Академия пяти стихий. Возрождение
Цвет жизни
Любовный талисман
Диверсант
Содержание  
A
A

Натали деликатно обсасывала цыплячью косточку.

– Вы напоминаете мне Жан-Поля Гийома[3]

– Почему это? Не вижу ни малейшего сходства. Во-первых, он не сидел на мели… А если вы добавите ко всем моим радостям, что я еще влип, когда сбывал американский электрический биллиард у Феликса…

– Что ты говоришь? Влип? – Луиджи вздрогнул, как человек, внезапно разбуженный ото сна. – У Феликса, на площади Республики?

– Да… Вообрази, полиция у Феликса! Что тут было!… Этим господам понадобилось проверить лицензии на ввоз. Что они очумели, что ли?

– Скажите на милость… – Натали пригладила гребешком свои и без того гладкие волосы.

Они не расслышали звонка, но, надо думать, Мишетта открыла, потому что дверь вдруг с грохотом распахнулась, будто на нее налегли с той стороны плечом, и в комнату ворвался новый гость.

– Только ничего не говорите, Натали! Я ее закрою, сейчас закрою! Целую ручку! Ага, подонок рода человеческого уже здесь! Привет, Фи-Фи! Добрый вечер, господин Петраччи!

– Добрый вечер, Лебрен. – Луиджи поднялся, швырнул салфетку на стол. – Я увожу с собой Фи-Фи, дообедаем завтра.

Фи-Фи безропотно встал и поплелся за Луиджи.

– Дракула – дурак! Эй, Фи-Фи! – крикнул ему вслед тот, кого звали Лебрен.

Луиджи прикрыл за собой дверь, ведущую в коридорчик. «Да, бывают дураки», – сказал он. В магазине уже были опущены железные жалюзи, Фи-Фи наткнулся на биллиард, больно ударился и застыл на месте, ожидая, когда Луиджи зажжет в подвале свет. Зажег… светлый прямоугольник двери, ступеньки…

Лампа с противовесом освещала только верстак, на котором поблескивали какие-то металлические предметы, а все остальное помещение было погружено в темноту. Лишь с трудом можно было разглядеть сводчатый потолок, нагромождение мебели. Луиджи подтянул лампу, и на столе, стоявшем возле верстака, появилась рука в натуральную величину и нога, согнутая в колене, как будто на столе сидел человек, нога в штанине, обутая в черный полуботинок на шнурках…

– Разреши, я зажгу другую лампу, – сказал Фи-Фи, – а то это логово автоматов действует мне на печенку.

Под сводом вспыхнула лампочка, тусклая, грязная. Ящики, сундуки, кофры, этажерки… все битком набито какими-то вещами самого неопределенного назначения. Позади вырисовывались голые кирпичные стены. Автоматы в зависимости от размеров стояли – побольше на полу, поменьше на полках, идущих вдоль стен, самые маленькие – на столиках и этажерках. Фи-Фи уже давным-давно пригляделся к коллекции Луиджи, но в присутствии этих человекообразных роботов с блаженной улыбкой на устах, готовых подобно бегунам сорваться по судейскому свистку с места, при виде всех этих неподвижных фигур с пружинными мускулами ему почему-то становилось не по себе… Там, в темноте, огромный клоун в костюме, расшитом блестками, висит на трапеции, готовясь сделать кульбит… Фокусник с бородкой, во фраке, склоняется над лежащей навзничь декольтированной дамой в тюлевом платье, которая по его приказанию станет парить в воздухе… «Кокетка» ждет лишь знака, чтобы вынуть из пудреницы пуховку и поднести ее к своему крошечному носику, вертя слева направо головой перед ручным зеркальцем.В заднем углу у стены притаился некий таинственный персонаж выше человеческого роста. Зовется он «Игрок в шахматы» – турок в тюрбане сидит за ящиком, на крышке которого намалевана шахматная доска… А сколько еще других, больших и малых! Луиджи, сидя в качалке с порванным плетеным сиденьем, рядом с большим деревянным столом, где красовалась группа крошечных музыкантов и крошечных балерин в пачках, сам покачивался, словно заводной… Фи-Фи попытался отшутиться:

– К чему вся эта таинственность, о Коппелиус, ты бы отлично мог отлаять меня и при них…

– Нет, не мог! Неужели ты хочешь, чтобы весь Париж был в курсе наших дел? Так, что ли? Мне нужны деньги на лечение Натали и на работу, которую я как раз начал… А ты, ты поставил все под удар. А что будет, если меня заставят заплатить штраф?

– Да я в жизни не скажу, что взял эти биллиарды у тебя! Пойми, Луиджи!

– Можно узнать это и без тебя, напасть на след не так уж трудно…

Фи-Фи, пристроившись на краешке садового стола, рассеянно крутил ключ, приводивший в движение оркестр, расположенный на ящике. Раздались приглушенные вздохи, и крошечные музыканты зашевелились – кто двигал рукой, кто качал головой, – а балерины в пачках завертелись на месте под тоненькие механические звуки музыки, не осмеливавшейся стать мелодией.

– Послушай, Луиджи! – сказал Фи-Фи. – Со мной еще похуже штука случилась…

Балерины вертелись все медленнее и медленнее, совершая свои последние пируэты перед тем, как замереть. Качалка Луиджи тоже окаменела.

– Ну? – спросил он.

Балерины застыли, оркестр смолк.

– С теми биллиардами, которые я пристроил в Марселе… Кажется, я не имел на это права… Знаешь бармена из «Колибри», улица Жан-Мермоз? Он сегодня разбудил меня чуть свет, даже десяти не было… По его словам, какой-то тип прибыл вчера из Марселя специально, чтобы меня разыскать… Придется платить штраф три миллиона за то, что я продал биллиарды в кафе, которые закреплены, черт знает, за кем они закреплены… По-моему, за каким-то крупным дельцом… А как я мог знать, что они не свободны в своих действиях, эти самые кафе, ведь хозяева ни словом не обмолвились. Надо думать, им выгоднее было иметь дело со мной. Три миллиона штрафа, да еще аппараты конфискуют… Твои аппараты, Луиджи.

Луиджи словно застыл. Даже глаза его застыли. Как восковые. Точно он из Паноптикума. Наконец он спросил:

– Кто он?

– Корсиканец.

Луиджи прикрыл глаза, и качалка снова пришла в движение.

– Тебе повезло, сопляк, – пробормотал он. – Корсиканец мне всем обязан. И он человек чести. Передай тому парню, который тебя ищет, что это дело связано с Луиджи Петраччи…

Фи-Фи нервно присел на плетеное кресло, шаткое и скрипучее.

– А ты уверен, что зря не скомпрометируешь себя в этой истории?

– Уверен?… Ни в чем я не уверен… Просто попытаюсь. Если Корсиканец не пожелает мне помочь и прицепится к нашим биллиардам… они нас повсюду найдут, где бы мы ни были… Раз шпики уже пущены по следу, они будут действовать.

Под Фи-Фи трещало и скрипело плетеное кресло.

– Если только одни шпики, тебе бояться нечего, ты просто механик, и никаких дел с таможней у тебя нет.

Луиджи поднялся с качалки.

– Не смеши ты меня. Я дал тебе аппараты без лицензии на импорт. Ты обделал дельце… Сорок пять тысяч на полу не валяются… Но у тебя нет опыта, я обязан был это помнить. В конце концов тайная поставка биллиардов не в пустыне Сахаре совершается. Любой мальчишка, посещающий бар, опытнее тебя. И ты еще залез в угодья Корсиканца! Легкомыслие…

Луиджи, казалось, успокоился. Он подошел к верстаку и направил свет лампы, как луч прожектора, на автомат величиной всего сантиметров в пятьдесят, со склоненной головой, с задранными на голову юбками, обнаруживавшими ржавый, давно вышедший из строя механизм. Луиджи деликатно тронул пальцем шайбу, пружины… Фи-Фи поднял к нему несчастные глаза.

– Легкомыслие… – повторил Луиджи, когда первое его слово уже растворилось в тишине. – Самое точное твое определение – ты легкомыслен. И это в твои-то годы! Сколько ты денег потерял! Почему ты вечно только теряешь? Правда, тебе не везет… Но подумай, какие могут быть неприятности, да еще эти три миллиона штрафа!

В дверь постучали.

– Дракула – дурак! – крикнул черноволосый тип, по имени Лебрен. – Господин Петраччи, вас зовет Натали. Она беспокоится, не знаю почему, но беспокоится.

– Идем! – Луиджи открыл дверь. – Иди вперед, Фи-Фи. – Он выключил свет.

Натали, сидевшая перед рисовальной доской, подняла голову, взглянула на них. Луиджи положил руку рядом с ее рукой.

– Все образуется, – сказал он.

– Хорошо.

Натали опустила глаза на свой рисунок.

– Я себе налью, – заявил Лебрен, наливая кофе (вот уж действительно красивый парень), – а то Дракула опорожнит весь кофейник. Хочешь кофе, Жанина?

вернуться

3

Герой нашумевшего уголовного процесса.

4
{"b":"366","o":1}