ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Самоуправление. – Сильвестр сразу перестал быть чьим-то папочкой. – Шерифы смогут управлять сами или позволят управлять другим и за это будут получать деньги. Игра на скачках, автоматы, рулетка и публичные дома – все будет в их руках, если нас выберут. Они смогут управлять всем, чем захотят, если нас выберут. В своих округах они будут королями. Если нас выберут.

Наступило молчание. Потом Ада задвигалась и откинулась еще глубже на подушки "империала".

– По-моему, мы только что одержали победу, – сказала она.

– По-моему, тоже, – сказал Сильвестр.

* * *

Наконец вся подготовительная и организационная работа осталась позади. Началась предвыборная кампания. Теперь мы были в пути. Мы катались по штату: Сильвестр в черном "империале" с шофером за рулем, мы с Адой – в трехлетней давности "понтиаке" с новым мотором от "кадиллака", а мои музыканты – в новом "олдсмобиле". Если бы я сам сел в новый "олд", это могло бы мне повредить, а вот ребята должны были ездить как раз в новом. Такова политика. Мы носились по широким шоссе, проложенным Хьюи и его преемниками, стирали шины на залитых асфальтом дорогах, построенных местными властями, и вздымали огромные клубы коричневой пыли на тех грязных, засыпанных гравием проселках, на честь прокладки которых никто не претендовал.

Эти два месяца слились в марево скоростей и дорог, и в этом мареве смутно проступали какие-то места и чьи-то лица, которые вдруг, вспыхивая, как фары во тьме, неслись на меня в упор, а потом исчезали где-то позади.

Мимо обрывов из красной глины, рыжего с белым скота и полей зеленого хлопка, уже чуть тронутых инеем, мы мчались в Шривпорт. Потом через весь штат на северо-восток в Монроэ с его нефтегазовыми буровыми вышками, откуда три часа пути в Александрию в самом центре штата, где высоко в небо вздымаются сосны. Спутанные коровы абердинской породы еще смотрели нам вслед с красно-коричневых холмов, а мы уже мчались на юго-запад к Лейк-Чарлзу через Бугали, где живут настоящие креолы и где на плоские долины ночью спускается такая тьма, что кажется, будто вы очутились в аду. Черные пастбища там окаймлены низкорослыми деревьями, ограды похожи на тюремные решетки, а в свете луны вдруг видится нечто, похожее на виселицу. И потом обратно на восток в Доналдсонвилл, милый белый городок на берегу широкой медленной реки, где люди говорят негромко и только по-французски.

И бесконечные потоки лиц. У меня неплохая память, но я никогда не смог бы их запомнить. Возле меня вечно крутился кто-нибудь из местных деятелей, подсказывавший, кто эти люди: начальство ли из полиции, шериф, адвокат, либо представитель исполнительной власти, либо кто-то из присяжных, либо местные выскочки, либо просто люди, которые считали нужным поздороваться со мной.

Как приятно было в конце недели очутиться в Новом Орлеане, перевести дыхание и выступить по телевизору. Теперь мы использовали телевидение на полную катушку, но все равно поездки по штату оно заменить не могло. В Луизиане обязательно нужно ездить по штату и лично встречаться с избирателями.

Ада сократила свои передачи до полутора часов в неделю; теперь она уже была достаточно важной персоной, чтобы поступать, как ей захочется. В пятницу утром у нее была репетиция – всего одна, и ее сразу же выпускали в эфир. И даже если она в своем выступлении и не говорила о политике, все равно фамилия Даллас снова была на экране.

Как-то в течение двух дней я произнес шесть речей и на следующий день должен был выступать еще раз в Драй-Пронге округа Колдуэлл в центральной Луизиане. Когда я проснулся в Бентли-отеле в Элексе, оказалось, что у меня сорван голос. Была середина недели, Ада ездила со мной, она позвонила в аптеку при отеле, и нам прислали аэрозоль и какое-то лекарство, которое мне не помогло, так что по приезде в Драй-Пронг я говорил уже шепотом.

– Что будем делать? – спросил я.

И Ада ответила, не задумываясь, как будто уже все давно продумала и решила:

– Не беспокойся. Выступлю я.

– Ты? Может, лучше позвонить Сильвестру?

– Зачем его беспокоить? Выступлю я, и все будет в порядке.

– Но может...

– Я сказала: все будет в порядке.

Мы вместе уселись на вершине лестницы, ребята сыграли "Ты и я" и пару других вещичек, затем встала Ада.

– Леди и джентльмены, разрешите мне представить вам моего мужа и вашего будущего губернатора Томми Далласа.

Они захлопали, завыли, а я встал, поклонился, помахал рукой и, ткнув себе в рот, отрицательно замотал головой.

Ада улыбнулась и положила руку мне на плечо.

– Томми так натрудил за эту неделю свои голосовые связки, что они вышли из строя. Поэтому, если вы не возражаете, я выступлю сегодня вместо него и попытаюсь поведать вам то, что хотел сказать он.

Она помолчала минуту, глядя на них, стоя неподвижно и чуть улыбаясь, как будто боялась, но не очень. Потом широко улыбнулась, ослепляя их своей улыбкой.

– Не возражаете? – спросила она.

Она их взяла. Понимаете, что я хочу сказать? Это бывает с ораторами, но гораздо чаще во время выступлений в ночном клубе, когда исполнитель выходит и говорит или делает что-нибудь такое, что в ту же секунду устанавливает контакт и взаимопонимание между ним и зрительным залом. Так и Ада взяла их.

Кто-то закричал:

– Ада, говори!

Потом другой голос:

– Давай, Ада!

И вся толпа завопила:

– Ада, Ада!

Она снова улыбнулась.

– Леди и джентльмены, вы знаете, что сказал бы вам мой муж, если бы мог говорить. Он сказал бы, что пора народу Луизианы взять правление штатом в свои руки. Когда-то оно было подлинно народным. Но потом отдалилось от него, забыло о своих избирателях. Вы знаете, кого я имею в виду.

Будь я проклят, если что-нибудь понял. Наверное, она говорила о наших противниках. Но толпа закричала, заулюлюкала. И Ада повторила:

– Пора народу Луизианы взять правление в свои руки.

Она говорила двадцать минут, то и дело повторяя свой похожий на припев или на текст к рекламе рефрен: "Пора народу взять правление штатом в свои руки. Когда-то оно было у вас, но его забрали. Пора взять его в свои руки".

И слова эти сработали. Когда она закончила свою речь, толпа топала, аплодировала, свистела и кричала: "Ада! Ада! Ада!" Только кое-где были слышны голоса: "Томми! Томми Даллас!"

Позже, уже по дороге домой, за рулем сидела она, потому что у меня поднялась температура, я сказал:

– Не того Далласа мы, наверное, баллотируем. Ты бы получила куда больше голосов.

– Не говори глупостей, я просто стараюсь тебе помочь.

Она улыбнулась и похлопала меня по колену. Но я посмотрел ей в лицо, и впервые, мне показалось, понял, о чем она думает. Ей и вправду хотелось баллотироваться. Я почувствовал, как во мне шевельнулось что-то холодное.

На следующий день нам предстояли два выступления в Батон-Руже: одно – в пригороде, а другое – возле нефтеочистительных сооружений в северной части города, поэтому мы должны были добраться туда нынче же к вечеру. Было совсем темно, когда мы въехали на мост через Миссисипи. Мост уходил в никуда, и я посмотрел на темную воду. Там в ста футах под нами отражались огни Батон-Ружа, а между мостом и городом над буровыми вышками факелами горел газ.

Я снова взглянул на сидящую за рулем Аду. Лицо ее попеременно было то просто бледным в свете лампочек на приборной доске, то мертвенно-белым под лучами фар мчащихся навстречу машин. Она казалась очень довольной и сосредоточенной. Может, эта сосредоточенность объяснялась тем, что она сидела за рулем, а может, и нет.

* * *

И вдруг разом предвыборная кампания закончилась, состоялись первичные выборы. К финишу я пришел первым, получив 311 000 голосов, Ленуар – вторым, 190 000 голосов, а старый Джек Мур – 130 000. Теперь, чтобы победить меня, Ленуар должен был сотворить чудо.

19
{"b":"367","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Руки оторву!
Создатели
Хроники Гелинора. Кровь Воинов
Карантинный мир
Время первых
Дневник автоледи. Советы женщинам за рулем
Необходимый грех. У любви и успеха – своя цена
Как запоминать (почти) всё и всегда. Хитрости и лайфхаки для прокачки вашей памяти
Теория везения. Практическое пособие по повышению вашей удачливости