ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Академия Арфен. Отверженные
Создавая инновации. Креативные методы от Netflix, Amazon и Google
Цвет жизни
Корабль приговоренных
Девушка Online. В турне
НеФормат с Михаилом Задорновым
Мисс Страна. Чудовище и красавица
Свидание напоказ
Как запомнить все! Секреты чемпиона мира по мнемотехнике
Содержание  
A
A

В ожидании у дверей ее дома я приказывал себе: "Не подавай виду! Не торопись!" Но сделать это было нелегко.

Дверь отворилась, она вышла. Я приложил два пальца к козырьку:

– Доброе утро, миссис Даллас.

– Доброе утро, полковник. Позвольте еще раз сказать, что я ценю оказанную мне честь.

Эти слова, будь они сказаны другим человеком, могли бы что-то означать.

Конечно, событие это было из ряда вон выходящим. Начальник полиции за рулем – все равно что генерал с двумя звездами на погонах за шофера. Но я позволял себе делать все, что мне хотелось. Я сам диктовал себе, как себя вести.

Я открыл заднюю дверцу и протянул руку, чтобы помочь ей сесть. Но она не дотронулась до моей руки. И в машине она не заговорила. Я попытался было что-то сказать, она вежливо ответила, и на этом наш разговор прервался. Если бы я стал продолжать, то получилось бы, что я навязываюсь.

Однако кое-что я придумал. Я так пристроил зеркало заднего обзора, что вместо дороги мне стало видно заднее сиденье (вести машину мне это не мешало, потому что у меня на крыле было еще одно зеркало), и, чуть повернув голову, мог видеть ее ноги, а если повезет, то и еще кое-что.

Огромная черная машина мчалась вперед, отщелкивая мили, а я через каждые десять секунд поглядывал в зеркало. Сначала мне были видны только обтянутые коричневым нейлоном ноги ниже колен, на которые она старательно натягивала юбку, но вскоре она откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза, может, засыпая, а может, и нет. И когда через несколько миль она на самом деле уснула, подвинувшись, чтобы устроиться поудобнее, юбка приподнялась и над нейлоном забелела полоска кожи.

От возбуждения меня бросило в жар. Я понимал, что веду себя как последний идиот или как двенадцатилетний мальчик, но после столь долгого ожидания был счастлив и этим. И я продолжал поглядывать то в зеркало, то на серую ленту дороги.

Еще через несколько миль она задвигалась, теперь уже в глубоком сне, и мой взгляд заметался от дороги к зеркалу и обратно, пока наконец не приковался, помимо моего желания, к зеркалу. И только услышав шуршанье колес по гравию, усилием воли я пришел в себя, вывернул руль и снова очутился на асфальте.

Раздался ее голос:

– Что-нибудь случилось, полковник?

– Чуть не переехал опоссума. Это вас разбудило?

– Да ничего.

На этом разговор закончился.

В Новом Орлеане на Джексон-сквер я стоял в толпе, зорко следя, чтобы ничего не случилось, смотрел на тех, кто слушал ее, и думал, какие они дураки, если принимают все ее речи за чистую монету.

Человек, у которого голова хоть немного работает, знает одно: мир делится на тех, кто правит, и на тех, кем правят, на тех, кто распоряжается, и на тех, кто подчиняется. Но дуракам этого не понять.

Поэтому они ей верили. Может, в ту минуту она и сама верила, не знаю. Она стояла, воздев к небу руки, а толпа внизу бесновалась, сметая своим шумом, как наводнением, все на своем пути.

* * *

В девять часов вечера мы отправились обратно. Весь день она провела в беседах и встречах с этими юнцами.

Мы ехали по сент-джонскому округу. Уже много миль не было видно ни одного огонька. Кроме убегающей во мрак узкой серой ленты дороги, желтый свет фар время от времени выхватывал темные заросли приземистых деревьев, растущих по краю болота.

Я знал, где мы едем.

– Миссис Даллас, – чуть повернув к ней голову, позвал я, – хотите чего-нибудь прохладительного?

– Выпить? Господи, конечно, но где?

– Я знаю одно место как раз здесь.

Я повернул, замедлил ход и остановился возле маленького дома, смотревшего на болото желтыми квадратами окон. Я знал, что там внутри: дощатый пол, прилавок с бакалейными товарами и маленький бар с большим выбором превосходных напитков.

– Сейчас принесу.

Я вышел из машины и вернулся с двумя стаканами напитка, который я счел самым подходящим в данной ситуации.

– Можете сесть здесь, – сказала она, взяв стакан. Она произнесла эти слова словно по обязанности, но я поспешил воспользоваться приглашением.

Я уселся рядом с нею на заднем сиденье. Бледный свет, который излучали окна дома, растворялся во мраке. Сильно пахло болотом – оно окружало нас со всех сторон и, казалось, было готово вот-вот поглотить.

Она отпила из стакана.

– Мне так хотелось пить.

– Мне тоже.

– Надеюсь, полковник, вас не задержат за употребление спиртного во время езды. – В ее голосе звучала только вежливость, но я успел заметить насмешку на ее лице.

– Может, на этот раз мне посчастливится уйти от ответственности.

Она подняла стакан, и я услышал, как она жадно пьет. Я тоже отпил и посмотрел на нее: нас разделяло всего несколько дюймов. Я мог протянуть руку и дотронуться до ее руки или обнять ее, а то и одним сильным движением прижать к себе.

Она заметила, что я смотрю на нее, и, отодвинувшись, сказала оживленно:

– А здесь делают совсем неплохие коктейли.

– Это место уникальное в своем роде.

Интересно, что она будет делать, если я дотронусь до ее локтя.

– Надеюсь, вам было не очень скучно сегодня, полковник?

– Ни в коем случае.

– А я думала, скучно.

Что звучало в ее голосе?

– Нет, нет.

Поощряет?

Попробуй.

Я положил руку ей на плечо, она отодвинулась, но я, хоть и понял, что поступаю глупо, был уже не в силах остановиться. Я обнял ее и прижал к себе. Она попыталась вырваться, потом вдруг обмякла, я резко наклонился вперед и вдруг услышал звук пощечины, ощутил боль, и оранжевые круги замелькали у меня перед глазами. Я почувствовал, что вот-вот набегут слезы, понял, что веду себя как последний дурак, и на мгновенье совсем взбесился. Я попытался снова обнять ее, но тут она сказала совершенно спокойно:

– Негодяй! Сейчас же перестаньте!

Я опустил руки.

Секунду я смотрел на белое во мраке лицо и чувствовал, как горю от стыда.

– Простите. – Мне следовало извиниться, ссылаясь на то, что сдержаться было выше моих сил. – Ради бога, простите. Я потерял голову. Я не должен был так поступать.

– Еще бы! – Меня злило, что она совершенно спокойна. – Но, может, хорошо, что это произошло, потому что теперь мы можем свободно выложить карты на стол. Послушайте, полковник, вы зря стараетесь. Я знаю, чего вы добиваетесь. Этого не будет никогда. Забудьте обо мне. Вы интересный мужчина и можете получить любую женщину, какую пожелаете. Перестаньте ходить за мной. Зря тратите время.

– Что вы, миссис Даллас! – Я хотел сказать, что у меня даже мысли такой не было, но, увидев в свете луны ее лицо, промолчал, повторив только: – Простите меня.

– Пожалуйста, полковник. – Она была совершенно спокойна: ни гнева, ни досады. – Будем считать, что мы поняли друг друга.

У дверей особняка она сказала:

– Спокойной ночи, полковник.

– Спокойной ночи, миссис Даллас, – ответил я, и дверь за ней закрылась.

Я слышал, как щелкнул замок, и стоял, глядя на большой дверной молоток на белой полированной поверхности.

ТОММИ ДАЛЛАС

Падали и улетали уносимые ветром листки календаря. Я ждал очередного хода Ады и Сильвестра и старался забыть, что нахожусь в состоянии ожидания. Я много ездил – в Новый Орлеан, Хьюстон, Флориду, – всегда находил в этих поездках что-то интересное, и порой мне удавалось забыться.

Но я знал, что ход этот будет сделан. И действительно, в мае, примерно через год после выборов, они приняли решение.

– По-моему, лучше прямо поговорить с Роналдом, – сказал Сильвестр.

– А если он не согласится? – спросила Ада.

– Он прежде всего бизнесмен. И стоит ему убедиться, что он у нас в руках, он пойдет на сделку.

– А как его, так сказать, прибрать к рукам? Скупить его векселя?

На лице Сильвестра появилось выражение, какое бывает на лицах статуэток Будды, только не доброе, а злое.

– Моя дорогая, я приобрел его векселя больше года назад.

36
{"b":"367","o":1}