A
A
1
2
3
...
27
28
29

Опорожнив канистру, Ибн-Вахид подал гаш-шашинам знак, и все они одновременно отпустили Просетти, сделав шаг назад. Просетти стал лихорадочно подниматься, стремясь убежать прочь. Он заскулил от ужаса, когда Ибн-Вахид бросил к его ногам зажженную спичку. Буквально в одно мгновение огненные языки охватили Просетти, и он превратился в живой факел, обезумевший от нестерпимой боли, причиняемой пламенем, пожирающим его плоть. Бросаясь то вправо, то влево, он испускал истошные вопли, заглушающие зловещее потрескивание.

Ибн-Вахид опять отдал какое-то распоряжение четырем гаш-шашинам, указав на один из двух больших вертолетов, стоящих метрах в ста от них. Все четверо послушно встали по двое в затылок друг к другу и направились к вертолету.

Когда он легко взмыл вверх и исчез в безоблачном голубом небе, от Джонни Просетти на песке осталась лишь бесформенная подрагивающая груда обугленного человеческого мяса.

Весь содрогаясь от отвращения, Бучер опустил голову, чтобы не созерцать вызывающее рвоту зрелище, пытаясь проглотить застрявший в горле комок. Джонни Просетти, конечно, не заслуживал того, чтобы жизнь ему была сохранена, фактически давно уже лишив себя права называться человеком, но умереть столь ужасной, мучительной смертью...

И опять Бучер, согнувшись, на коленях пробрался назад, к стене, занял прежнее положение, заведя руки за спину. Но на этот раз рука его сжимала не нож, а "Вальтер П-38"! Ему непременно нужно было выведать у Ибн-Вахида некоторые подробности, знать которые мог только сам Ибн-Вахид, иначе Бучер давно уже начал бы действовать. И едва он занял нужное положение, как произошло то неизбежное, чего он столь долго ждал, – дверь распахнулась, и вошел Ибн-Вахид. Человек в длинном черном балахоне с закрытым маской лицом с минуту молча смотрел на него, после чего проговорил:

– Возблагодарим всемогущего аллаха за столь долгожданную встречу!

Слова, произносимые через модулятор голоса, звучали раскатисто-гулко, с металлическим отзвуком.

– Интересно, – Бучер говорил отчетливо, чеканя каждое слово, – как повлияло бы на арабское мужское самолюбие известие о том, что во главе Ордена Гаш-шашинов стоит женщина?

Он неожиданности Ибн-Вахид резко вздрогнул и медленно опустился в кресло, стоящее за письменным столом.

– Значит, тебе известно, кто я, – произнес гулкий металлический голос.

– Известно. Жирный Витторио и Кид Мокетон раскололись и выложили всю подноготную, лишь бы спасти свои шкуры.

Две руки в черных перчатках протянулись к маске, и через мгновение Бучер смотрел в красивые серые глаза Анны Хелм. Однако что-то незнакомое появилось сейчас в этих глазах. В ее взгляде было нечто странное.

– Одного не могу понять, – спокойно проговорил Бучер, – как это тебе удавалось сообщать своим людям о моих предполагаемых передвижениях, не подходя к телефону. Ты ведь нигде не звонила. По крайней мере, ни в Рено, ни в Мехико – точно, а Лэппи Рэмзак с компанией уже поджидал меня в отеле "Женева".

– Неужели так трудно догадаться, глупый? – самоуверенно улыбнулась Анна. – Хороший радиотехник может творить чудеса всего из нескольких транзисторов. Связь поддерживалась по радио, только и всего.

– Но Лэппи Рэмзак чуть было не пристрелил тебя.

– Да ничего подобного. Он просто сделал вид, чтобы сыграть на твоем дон-кихотстве и прикончить тебя, когда ты бросишься из укрытия мне на помощь. Все время, что ты стоял в том проулке, я была с Рэмзаком на связи. Когда в "Женеве" тебя убрать не удалось, я изменила тактику и стала по кусочкам то там, то тут подбрасывать тебе ценную информацию, чтобы заманить сюда.

– Это ты убила Карамину?

Анна кивнула.

– Случилось непредвиденное. Тот нож предназначался для тебя.

– Вчера ночью в постели ты не была только кровожадной.

Анна рассмеялась глубоким грудным смехом.

– Глупыш, ведь в постели ты что надо, с Джонни Просетти не сравнить. А еще я не убила тебя в "Язифике" потому, что если постоянно только работать без отдыха, то можно занудой стать.

– Считаю, что и Саида Хадрабу убила ты.

– Правильно считаешь. Этот добрячок, уже давно начал совать нос в мои дела.

– А я, очевидно, следующий, – сказал Бучер. – Каким способом ты меня прикончишь – как Просетти или как Саида?

– Ни так и ни эдак. Ты умрешь по-другому. Полетишь в самолете с одним из моих пяти летчиков-камикадзе. Они стартуют, когда стемнеет. Я только что отправила четырех человек за атомными бомбами в нашу лабораторию. Но тебя не станут накачивать гашишем с опиумом, как летчиков. Надеюсь, полет тебе понравится. Он ведь только в один конец.

При упоминании гашиша и опиума Бучеру стало понятно то, что раньше никак не укладывалось у него в сознании. Пристрастившиеся к гашишу с опиумом – это наиболее злобные и кровожадные из всех наркоманов. Смесь этих двух различных по своим свойствам наркотиков временами доводит человека до сумасшествия.

– Но зачем, Анна? – неожиданно для самого себя спросил Бучер. – Зачем разжигать атомную войну?

Миловидное лицо Анны Хелм опять исказило то злобное омерзительное выражение, которое Бучер наблюдал днем раньше, во дворце Хадрабы.

– Затем, что я презираю все американское, – с налитыми кровью глазами бросила она ему прямо в лицо. – В том числе самих американцев и все исповедуемые ими ценности. Мой отец был американец, работал в одной нефтяной компании на Ближнем Востоке. С моей бедной матерью обращался, как с собакой. Когда она надоела ему, взял и вышвырнул ее на улицу. Тогда я поклялась отомстить, и я мстила. А потом узнала, что мой брат по матери, Амах, и был Ибн-Вахид, глава Ордена Гаш-шашинов. Он принимал точно такие же меры предосторожности, как и я сейчас, чтобы скрывать свою внешность, – с модулятором голоса и всем прочим. И вот однажды Амах стал жертвой несчастного случая, но к тому времени функции Ибн-Вахида мне были уже достаточно известны, поэтому я заняла его место, иникто даже не догадался об этом. Потом...

– Даже члены Святая Святых? – перебил ее Бучер.

– Я упразднила Святая Святых. Потом в мировой экономике важнейшую роль стала играть нефть, и я сразу поняла, что если бы что-то отвлекло внимание от нашего региона, например, война между Россией и Соединенными Штатами, то Ибн-Вахид со своим Орденом Гаш-шашинов мог бы контролировать положение дел в нефтяном бизнесе на веем Ближнем Востоке, а потом занять лидирующее положение в мировой экономике.

– А сейчас, значит, ты хочешь сунуть меня в самолет и отправить в Россию, – отстраненно промолвил Бучер, мгновенно перенесясь мыслями далеко отсюда.

– Именно! И не надейся, что наши вчерашние забавы в постели помогут тебе. Просетти они не спасли.

– Где расположены твои "райские кущи", Анна?

– В деревушке, милях в десяти к востоку от Амадийи, там же, где и мои лаборатории. – Она испытующе посмотрела на Бучера. – К чему все эти вопросы? Ты ведь уже мертв, только сам этого не понимаешь.

Бучер пропустил мимо ушей ее последнюю фразу.

– Когда твои летчики вернутся с бомбами?

– Те были не летчики. Мои летчики, все пятеро, вон в том конце ангара в отдельном отсеке, их там сейчас накачивают гашишем и опиумом. Как и ты, из России они тоже не вернутся. На самолетах они спикируют, каждый точно на свою цель.

– Чья это была мысль – распустить слух, что во главе всей операции по контрабанде наркотиков якобы стоит Джонни Просетти?

– Моя. Я тщательно изучила твой послужной список и досье и поняла, что уж на это ты клюнешь наверняка. И все сработало.

Пристально глядя на очаровательное внешне существо, сидящее перед ним за письменным столом, Бучер вспоминал, как нежна а ненасытна была Анна в постели всего день назад, и при одной только мысли о том, что ему предстояло совершить с минуты на минуту, жгуче-горький комок подступал к горлу. Еще ни разу в жизни он не убил ни одной женщины, и вот теперь до захода солнца ему придется сделать это. Даже не будь у него никаких других оснований, он обязан убить Анну Хелм, чтобы отомстить за смерть Карамины Хадрабы.

28
{"b":"369","o":1}