ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Желаю и тебе удачи.

Тронхэйм замолчал. Колдун тоже помолчал немного, потом спросил:

– Ты хотел со мной говорить. Зачем? О чем?

– Да, я хотел поговорить с тобой, – Тронхэйм выбирал слова не спеша. – О чем? Право, не знаю. Может быть, о жизни, вообще о жизни? Зачем? Наверное, чтобы понять вас…

– А зачем тебе понимать нас? И что ты хочешь узнать о нашей жизни, розовый? – колдун говорил ровно, спокойно, ни одна черточка на его лице не дрогнула, однако Тронхэйм ощутил скрытое напряжение.

– Ты можешь не говорить ни о чем, если не хочется, – выразительно пожал плечами социолог. – Это дело твое, и ты вправе отказать пустому любопытству. Просто я подумал – раз уж мы оказались на ваших островах, почему бы не познакомиться поближе? И потом, ты не совсем верно понял меня, – точнее, я просто не успел договорить. Я хотел послушать ваши сказания, только и всего. И думал, что ты поможешь мне в этом.

– Сказания? – колдун слегка поднял брови, в зеленых глазах мелькнуло недоумение. – Сказания… – Карпацико-тин, казалось, обдумывал, что скрывается за просьбой чужака, и не опасно ли рассказывать пришлому легенды сургоров. В конце концов он, видимо, решил, что ничего страшного в этом нет.

– Пойдем, – сказал он Тронхэйму, – пойдем ко мне, будем говорить в доме. Мне кажется, тебе непривычно у нас, жарко, так?

– Так, – согласился Тронхэйм. – Действительно, жарковато.

Они пошли по краю лагуны, не спеша, и Карпацико-тин сначала молчал, а потом, когда они прошли почти половину пути, спросил вдруг:

– А там, где вы живете, не так жарко?

– У нас днем – как у вас ночью, – сказал Тронхэйм.

– Холодно, – покачал головой Карпацико-тин, – наверное, поэтому вы такие бледные.

– Но ведь у вас тут, на островах, раньше тоже были такие люди, как мы, со светлой кожей?

Колдун остановился. Посмотрел на Тронхэйма. Хотел что-то сказать, но передумал. До самого дома он не произнес больше ни слова.

«Так, – соображал Тронхэйм, – похоже, колдун был уверен, что розовые чужаки не добрались до своего дома, а мы явились сами по себе, ничего не зная о сургорах… Но теперь поздно делать вид, что мы в неведении…»

В доме колдуна стояли вдоль стен выдолбленные из коралловых глыб сосуды, наполненные всякой ерундой – сушеными водорослями, толчеными ракушками и прочими необходимыми для лекарского ремесла вещами. Тронхэйм, не проявляя внешне своего интереса, осматривал комнату, пока Карпацико-тин передвигал зачем-то лавку ближе к окну. Затем колдун предложил Тронхэйму сесть и хлопнул в ладоши. Из внутреннего помещения вышел давешний мальчишка – все с тем же заспанным видом – вынес две чашки, сделанные из скорлупы орехов, украшенные тонкой нарядной резьбой. В чашках оказался опалового цвета напиток, – и колдун предложил питье гостю. Тронхэйм отхлебнул немного – жидкость оказалась прохладной и слегка терпкой; в ней, видимо, были тонизирующие вещества, поскольку Ипполит Германович сразу почувствовал себя гораздо лучше, словно и не провел несколько часов в тропической зоне.

– А где твой второй ученик? – спросил Тронхэйм.

– Работает, – коротко ответил Карпацико-тин и обратился к мальчику. – Вот ты, Рамо-лой, учишься рассказывать. Расскажи, откуда появились сургоры, как живут. Расскажи гостю.

Тронхэйму показалось, что колдун дал ученику какую-то инструкцию, – едва заметно подчеркнул слово «гость», едва заметно что-то объяснил глазами… Рамо-лой тут же сел на пол, скрестив ноги, и без всяких предисловий заговорил монотонно, уставясь на носок башмака Тронхэйма:

– Было море одно – давно это было, много времени прошло, стало морю одному скучно. Выплюнуло море сушу, стало с ней разговаривать. Немножко веселее. Долго так было – опять стало скучно морю. Выплюнуло море рыб, а суша родила зверей и деревья. А потом суша и море подумали и превратили двух рыб в людей. Стали слушать, о чем люди разговаривают… Жили эти люди на очень большом острове, где много разных зверей и деревьев, и звали первых людей Корилентио-лек и Матадиса-лар. И были у них дети…

Тронхэйм слушал бормотание мальчика, думая при этом, что, кажется, система мифов о происхождении жизни и людей здесь общая для всех известных планет, населенных гуманоидами, и само представление о возникновении человечества от одной-единственной первопары (вышедшей к тому же из воды) сохраняется везде с удивительным постоянством. Рамо-лой говорил гладко, без запинок, – видно было, что рассказ он давно заучил наизусть и произносит его бездумно, нанизывая слова на нить примитивного сюжета совершенно машинально.

– …Сургоров было много; и таритов, тех, что родились от второго сына Корилентио-лека, тоже было много, и тех, что родились от третьего сына, тоже было много – они звались лоросами…

«Так, – соображал Тронхэйм, – сейчас рядом, на островах, существует четыре племени, и в рассказе учтены только они, как происшедшие от четырех сыновей первого человека… сургоры – от старшего сына… Но это значит, что племена живут на островах достаточно давно, легенды отстоялись, практически исключив то, что было прежде… а прежде был один «очень большой остров». Видимо, не случайно у сургоров такие лодки, – способные выдержать серьезное морское путешествие. Но почему они ушли с материка?»

– …А еще были розовокожие, – услышал вдруг Тронхэйм, и сосредоточился на рассказе мальчика.

– …розовокожие, которые родились от младшей дочери Корилентио-лека и дикого анаталта. Их считали младшими братьями, и когда…

Тронхэйм уловил едва ощутимую заминку в рассказе, словно Рамо-лой забыл какое-то слово, мгновенно подобрал другое, вполне подходящее, но – не то… Ипполит Германович взглянул на колдуна. Карпацико-тин сидел неподвижно, полузакрыв глаза, и, казалось, не обратил внимания на крохотную паузу в повествовании.

– …И когда четыре племени решили уйти с большого острова, розовокожих взяли с собой…

«Почему – решили уйти с большого острова?» – Ипполит Германович понял, что пауза в рассказе вызвана тем, что мальчик пропустил часть легенды, и стало ясно, что имел в виду колдун, говоря: «Расскажи ГОСТЮ». Причины ухода с материка посторонних явно не касались. Но если сургоры приняли землян за тех самых розовокожих, которые отбыли когда-то с атоллов на материк, то какой смысл скрывать причину переселения на острова? Ведь прежние соплеменники знают ее. Значит, есть что-то еще. Возможно, наоборот, – сургоры сразу поняли, что земляне – совсем другие розовокожие?

– …были упрямы и непослушны, кровь дикого анаталта, буйная, темная, говорила в них своим языком. И розовым стало тесно, они захотели вернуться на большой-большой остров. И они взяли лодки, много еды, воду – и уплыли. Но у них не было… – ученик вновь запнулся. На этот раз заминка продолжалась с полминуты. Мальчик сосредоточенно смотрел прямо перед собой, обдумывая дальнейшие слова. Тронхэйм насторожился. Тут уже пахло не пропуском части сюжета, а – заменой.

– У них не было… орехов, сок которых возвращает бодрость уставшим, и они погибли среди большой соленой воды, – Рамо-лой посмотрел прямо в глаза Тронхэйму и пояснил: – Их сожгли лучи Ди-талилы. – И продолжал, теперь уже спокойно, вернувшись в привычное русло повествования. – В те времена вождем сургоров был Каси-гор, и он мудро правил…

Тронхэйм подумал, что сургорам, похоже, неизвестно, что их соплеменники все же добрались до большого острова.

Закончив рассказ, Рамо-лой, встал, слегка поклонился и ушел. Карпацико-тин взглянул на Тронхэйма, ожидая вопросов. Но Тронхэйм, поблагодарив, начал прощаться. Колдун вышел вместе с социологом. Ипполит Германович вновь обратил внимание на стену, примыкающую к дому, и спросил:

– А зачем эта стена?

– Не знаю, – отрезал Карпацико-тин. – Не я строил. И вернулся в дом.

II

Скрибнер посадил «летучку» неподалеку от развалин поселения. Ланской вышел первым. Развалины находились недалеко от границы джунглей. Полузасыпанные песком стены деревянных и каменных домиков, стоявших здесь когда-то, напоминали неудачно построенный лабиринт. Сообщив Винклеру о прибытии на место, Скрибнер тоже выбрался из машины, и они с Ланским пошли по бывшим улицам, – поселение оказалось довольно большим. Автомат-разведчик, шустро обрыскав все вокруг, сообщил, что насчитал сто двенадцать разрушенных домов. Поскольку разведка обнаружила не одно поселение, а шесть, и, скорее всего, на материке были и другие, – получалось, что население Талассы в относительно недавнее время сократилось почти вдвое; жители планеты сконцентрировались на островах в океане, а материк пуст.

3
{"b":"37","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Там, где кончается река
Бесстрашие. Мудрость, которая позволит вам пережить бурю
Фоллер
Поединок за ее сердце
Альянс
Мои живописцы
На пике. Как поддерживать максимальную эффективность без выгорания
Без фильтра. Ни стыда, ни сожалений, только я
Энциклопедия пыток и казней