ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Синдром Е
Синий пёс
Поющая для дракона. Пламя в твоих руках
Прощение без границ
Аниматор
Резня на Сухаревском рынке
Это всё магия!
Неизвестный террорист
Lykke. В поисках секретов самых счастливых людей
Содержание  
A
A

На соседней кровати лежал Александр Ильич. Саша! Он спал здоровым сном, громко присвистывая носом. Напротив стояли еще две кровати, и Степан увидел на них Драйдена и Ванболена. Никто не двигался.

«Или спят, или еще не очнулись», – подумал Петров, и веки его стали сами собой закрываться. Мысли в голове путались: ему казалось, что он куда-то едет, но как-то странно – не поездом, не автомобилем, не пароходом и не самолетом, а просто несется вперед, быстро, парит в свободном, безграничном пространстве, не делая никаких движений, не прилагая никаких усилий… И он заснул крепким, целительным сном выздоравливающего человека.

Его разбудили яркие лучи солнца, врывавшиеся в окно. Было утро.

На соседней постели полулежал в подушках Потапов. С улыбкой глядя на проснувшегося Степана, он сказал по-русски:

– Ну, брат Степа, и спали же мы!..

– Да, вздремнули, – откликнулся Петров. – Не пора ли вставать?

И он попытался спустить с кровати ноги. Однако страшная слабость сковала его. Вошла сестра Тилли.

– Что вы, что вы, сэр?! – испуганно воскликнула она. – Вам надо по крайней мере еще два дня провести в постели, сэр!

– Ну хорошо, – смирился Петров, – буду лежать. Но нельзя ли принести мне чернила и бумагу? Я должен отправить телеграмму.

Сестра Тилли с сомнением посмотрела на Петрова, но потом смилостивилась и сказала:

– Так и быть, посылайте телеграмму. Но только без волнений, сэр!

И, когда Петров поклялся, что будет спокоен, как улитка, сестра Тилли принесла письменные принадлежности. Петров взял бумагу и перо и задумался. Потом медленно, непослушными пальцами написал по-английски адрес:

«Лондон, Советскому послу», И дальше уже по-русски, но латинскими буквами! «Я, капитан третьего ранга Петров, моя жена и капитан инженерных войск Потапов плыли на борту английского парохода „Диана“, торпедированного немецкой подводной лодкой в Южной Атлантике. Тринадцать суток блуждали в шлюпке по океану. Сейчас находимся в больнице на острове Девы. Горячо просим вас помочь нам поскорее добраться до Англии, чтобы оттуда поехать к месту нашего назначения в Швеции. Не откажите уведомить о нашей судьбе и местонахождении Наркомвоенмор в Москве. Петров».

Степан дважды перечитал текст и удивился большим, детским буквам. Внезапно его осенило: «А что, если это не остров Девы?»

– Александр, где мы находимся? – с беспокойством спросил он Потапова.

– Думаю, на острове Девы… – отвечал тот. – Но точно не могу сказать.

Когда сестра Тилли вновь появилась в палате, Петров нетерпеливо спросил ее:

– Как называется эта земля?

– Остров Девы, сэр, – несколько обидевшись, заявила сестра.

Ей казалось, что всякий должен знать: остров Девы – это есть остров Девы!

Петров протянул ей телеграмму и сказал:

– Очень прошу вас срочно отправить эту телеграмму.

…В западной части Лондона, в районе Кенсингтона, есть улица Кенсингтон Палас Гарденс. Она не длинна – едва ли больше полукилометра. Она не бойка – движение по ней редкое и медлительное. Она не блещет зеркальными стеклами витрин и богатыми выставками товаров – здесь нет ни одного магазина. И тем не менее эта маленькая, тихая улица хорошо известна всему Лондону, ибо это совсем особенная улица.

В прежние времена Кенсингтон Палас Гарденс называли «кварталом миллионеров». И недаром! Здесь стояли роскошные особняки самых знатных и богатых людей столицы – лордов, банкиров, крупных промышленников, колониальных тузов, индийских магараджей. При каждом особняке был свой сад, а сама улица с обеих сторон окаймлялась вековыми деревьями, что превращало ее в длинную тенистую аллею.

Одной своей стороной улица примыкала к знаменитым «Садам Кенсингтона» – тенистому парку, с гигантскими липами и платанами, с большими лужайками и красивыми клумбами, с прелестными прудами. Поэтому улица являла собою настоящее чудо: находясь в центре гигантского девятимиллионного города, она дышала сельской идиллией, тихо дремала в зеленой тени. Сюда не доносился грохот британской столицы, здесь не было ее сутолоки. Автомобилям разрешалось двигаться по этой улице со скоростью не более двадцати километров. Запах бензина поглощался зеленью, и воздух был чист и прозрачен.

Да, Кенсингтон Палас Гарденс представляла собой островок комфорта, чинного спокойствия и «благорастворения воздухов» в самом сердце исполинского человеческого муравейника со всеми его внутренними противоречиями и социальными контрастами. Как бы для того чтобы еще больше подчеркнуть исключительность этой улицы, на обоих ее концах стояли ворота, закрывавшиеся на ночь. У ворот дежурили сторожа в цилиндрах и расшитых галунами ливреях, которые после двенадцати часов ночи останавливали каждый автомобиль и каждого пешехода и спрашивали, к кому именно направляется машина или достоуважаемый господин. Сторожам «помогала» старая, разжиревшая собака, до такой степени обленившаяся, что даже никогда не лаяла. Содержание сторожей и собаки оплачивали владельцы роскошных особняков, ибо по какому-то капризу старинных традиций (а таких капризов в английской жизни немало) Кенсингтон Палас Гарденс считалась «частной улицей», то есть улицей, принадлежавшей этим владельцам и лишь с известными оговорками признававшей над собой порядки и власть лондонского городского муниципалитета.

Так было в прежние времена. Но, как гласит известная древнеримская пословица, «времена меняются», а с временами меняются и люди и обстоятельства.

В 1930 году в истории Кенсингтон Палас Гарденс произошла революция. Вернее, самая революционная из всех революций в истории внезапно ворвалась под развесистые кроны ее вековых деревьев. Случилось это так.

В 1927 году английское консервативное правительство Болдуина, устроив провокационный налет на «Аркос», прекратило дипломатические отношения с Советским Союзом. Болдуин рассчитывал, что этот шаг послужит сигналом к аналогичным действиям со стороны других капиталистических держав и что таким образом создастся благоприятная обстановка для изоляции «страны большевиков» и нового крестового похода против нее.

Однако ожидания английских «твердолобых» не оправдались: ни Франция, ни Германия, ни Япония, ни какая-либо иная капиталистическая держава не последовали примеру Англии. Напротив, они попытались занять на советском рынке место, освобожденное Великобританией. Для английских консерваторов сложилась крайне обидная и невыгодная ситуация, и на выборах 1929 года они потерпели поражение. К власти пришло второе лейбористское правительство Макдональда, которое восстановило с Советским Союзом дипломатические отношения.

В начале 1930 года в Лондон вернулось советское посольство. Ему нужно было помещение. Прежнего посольского дома, который представители СССР занимали раньше, уже не было. Тот дом был арендован еще царским правительством на шестьдесят лет, и срок его аренды закончился в 1928 году. Найти новое помещение оказалось делом чрезвычайно трудным. Несмотря на победу лейбористов, консерваторы оставались очень сильными и были настроены антисоветски. Большинство владельцев крупных особняков принадлежали к консервативным кругам и не хотели сдавать своих помещений большевикам. Советское посольство осмотрело чуть не сотню подходящих зданий, но каждый раз заключение сделки срывалось. Получалось очень странно: если владелец дома соглашался передать его в аренду советскому посольству, то владелец земли, на которой стоял дом (в Англии это часто разные лица), заявлял протест; если владелец земли соглашался заключить сделку с «большевиками», то владелец дома накладывал свое вето. Богатые лондонские лендлорды отказывали советскому посольству в приюте, несмотря на то, что лейбористское правительство восстановило дипломатические отношения с СССР.

Еще раз было продемонстрировано, что в буржуазном государстве фактическая власть находится в руках того, кому принадлежат земли, дома, деньги.

Наконец счастье улыбнулось посланцам Москвы. Тяжелый мировой кризис 1929 года сильно ударил по многим магнатам капитала. Среди них оказался некий южноафриканский «шерстяной король», владелец солидного особняка на Кенсингтон Палас Гарденс. Остро нуждаясь в наличных деньгах, он решил сдать его кому угодно, лишь бы сразу получить арендную плату за много лет вперед.

65
{"b":"371","o":1}