Содержание  
A
A
1
2
3
...
65
66
67
...
90

Советское посольство приняло это условие. Земля, на которой стоял дом, принадлежала дворцовому ведомству. Король Англии не мог, разумеется, наложить вето на сделку между «шерстяным королем» и советским правительством: ведь он сам как глава страны только что санкционировал восстановление официальных отношений с СССР!

Владельцы особняков на тихой Кенсингтон Палас Гарденс, прослышав о грозящей их «частной улице» опасности, подняли невероятный шум и пытались расстроить сделку. Однако «шерстяной король» находился в слишком критическом положении и не мог отступить. В результате советское посольство обосновалось в «квартале миллионеров», к ужасу его аристократических обитателей.

Да, это был скандал! И «большевики» поспешили еще подсыпать соли на болезненную рану, вызванную их вторжением в священную обитель высшей аристократии. Дом «шерстяного короля» был тринадцатым по счету. Англичане суеверны, они не любят число «13». И потому дом «шерстяного короля» обозначался не номером, а именем одного из его прежних владельцев: он назывался «Дом Гаррингтона». Но эти «красные из Москвы», нимало не смущаясь, закрасили слова «Дом Гаррингтона» и поставили на их место цифру «13», как бы желая подчеркнуть, что они не боятся ни бога, ни дьявола.

Так совершилось «грехопадение» чопорной Кенсингтон Палас Гарденс.

Близко-далеко - i_028.png

В один из хмурых дней начала января 1943 года к крыльцу советского посольства ловко подкатил мальчик-велосипедист в форме почтового ведомства и, быстро взбежав по ступенькам, передал привратнику кипу очередных телеграмм.

Несколько минут спустя в кабинет советского посла вошел первый секретарь и, протягивая послу листок бумаги, сказал:

– Телеграмма на ваше имя с острова Девы.

– С острова Девы? – удивился посол, отрываясь от газет, которые просматривал.

Он развернул телеграфный бланк. На нем стояло: «Лондон. Советскому послу. Я, капитан третьего ранга Петров, моя жена и капитан инженерных войск Потапов…»

Дочитав телеграмму до конца, посол снова перечитал ее и задумчиво произнес:

– Остров Девы…

Посол встал и прошелся по кабинету. Остановившись у окна, выходившего в сад, он обернулся к первому секретарю и с улыбкой проговорил:

– Знаете, Петр Васильевич, эта телеграмма невольно напомнила мне мальчишеские годы.

И он вполголоса продекламировал:

По синим волнам океана,
Лишь звезды блеснут в небесах,
Корабль одинокий несется,
Несется на всех парусах.
Не слышно на нем капитана,
Не видно матросов на нем,
Но скалы и тайные мели,
И бури ему нипочем!
Есть остров на том океане,
Пустынный и мрачный гранит…

Посол оборвал чтение, улыбнулся своим воспоминаниям и продолжал уже деловым тоном:

– Ну, а теперь надо выручать наших соотечественников с романтического гранита, куда их занесло по классическому рецепту Жюля Верна. С чего начнем?

– Они просят о скорейшем выезде в Англию, – напомнил первый секретарь.

– Да, конечно! – согласился посол. – И мы сделаем для этого все возможное. Но будем трезво смотреть на вещи. Остров Девы лежит в стороне от больших морских дорог. Сейчас время военное, суда нарасхват… Мы, разумеется, добьемся, чтобы какое-либо судно зашло на остров Девы, но на это потребуется время. А им надо помочь сейчас, немедленно! Надо поддержать их.

Посол задумался, шагая по кабинету, и затем изложил свой план:

– Конечно, мы обратимся в английское министерство иностранных дел. Это само собой разумеется… Но, кроме того, не послать ли мне телеграмму непосредственно начальнику острова? Думаю, эффекта от такой телеграммы будет много больше, чем от трафаретного бюрократического указания со стороны лондонских чиновников…

Посол усмехнулся и прибавил:

– Ведь начальник острова Девы не часто получает телеграммы от «русского посла» в Англии! Думаю, что за всю историю острова еще не было такого случая…

Посол взялся за перо и несколько минут спустя протянул первому секретарю листок бумаги, на котором было написано по-английски:

«Начальнику острова Девы. Трое советских граждан – супруги Петровы и Потапов – в результате кораблекрушения, причиненного немецкой подводной лодкой, оказались на острове Девы. Прошу Вас оказать им всяческое содействие. Перевожу на Ваше имя для них по телеграфу 50 фунтов. Принимаю меры к скорейшей эвакуации моих соотечественников с острова. За исполнение моей просьбы буду весьма признателен».

Дальше шла подпись посла с его полным титулом.

– Но этого мало, – продолжал посол, снова берясь за перо. – Надо их самих подбодрить!

Перо снова заходило по бумаге. Скоро готова была вторая телеграмма:

«Остров Девы. Находящемуся в больнице капитану Петрову с товарищами. Поздравляю со спасением и желаю скорого выздоровления. Принимаю меры к вашей быстрейшей эвакуации с острова Девы, но прошу иметь в виду, что это потребует времени. Одновременно телеграфирую начальнику острова с просьбой оказать вам содействие и перевожу ему для вас 50 фунтов. В случае надобности пришлю еще. Наркомвоенмор извещаю о вашей судьбе и местонахождении. Давайте знать о себе».

– Мистер Петров, вам телеграмма из Лондона! От советского посла!

Голос сестры Тилли слегка дрожал. Еще бы! Ведь ей никогда еще не приходилось держать в руках телеграмму от столь высокого отправителя.

Пока Петров читал, сестра Тилли скромно стояла в стороне и думала: «Должно быть, мистер Петров очень важный человек, если ему шлет телеграммы сам советский посол в Лондоне!»

Драйден, уже несколько оправившийся от перенесенных испытаний, с любопытством следил за этой сценой.

Петров передал телеграмму Александру Ильичу, а затем просил отнести Тане. До сих пор он еще не видел ее: больничный врач запретил всем спасенным оставлять постели. Но коротенькими записочками Степан и Таня обменивались.

Несмотря на нетвердость в английском языке, Потапов уже вполне ориентировался в больничной обстановке и сообщил Петрову собранные им сведения:

– Генерал Блимп, Петерсен, Максвелл и Дрентельн лежат в соседней палате, профессор Мандер и механик Шафер – вместе с местными больными. А с Таволато вышла целая история. Его хотели поместить в сарае с цветными, Мэри же – в палату для белых женщин. Но Мэри решительно запротестовала и потребовала, чтобы и ее положили в этот сарай. Тогда администрация отвела супругам Таволато отдельную комнату. Они почти поправились и передают всем нам горячий привет.

– А где же наши темнокожие друзья, африканцы? – спросил Степан.

– Темнокожие? С ними поступили, как и следовало ожидать: затолкали в какой-то сарай, и они валяются на земле, даже без коек…

– Да, быстро кончилось их равноправие… – задумчиво произнес Петров. – Но думаю, что они не забудут опыта тринадцати дней в океане…

Днем сестра Тилли вбежала в палату еще более взволнованная, чем утром.

– Джентльмены! – торжественно обратилась она к Петрову и Потапову. – Вас хочет видеть супруга начальника острова. Она лично приехала в больницу! Будьте добры, поскорее оденьтесь!

Степан и Александр Ильич накинули на себя больничные халаты.

– Мы готовы.

– Как? – ужаснулась сестра Тилли. – Вы хотите в таком виде представиться супруге начальника острова? Нет-нет! Я сейчас принесу ваши костюмы, их уже привели в порядок.

– К чему? – пожал плечами Петров. – Ведь мы здесь не офицеры, а больные. А парадная форма больного – больничный халат.

Сестра Тилли была ошеломлена, но не решилась протестовать. Она только торопливо прибавила:

– Пойдемте скорее, джентльмены, чтобы не заставлять ждать миледи. За миссис Петровой уже послали.

66
{"b":"371","o":1}