ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Средний ежегодный прирост промышленной продукции за 1945–1959 гг. в США составлял 1,7 %, а в СССР – 10,7 %, или в шесть раз больше.

Особенное значение в этом великом историческом соревновании двух социально-экономических систем современности сыграли достижения советской науки и техники в области завоевания Космоса.

Распад колониальной системы, образование нейтралистского лагеря, ослабление мировых позиций империализма, потеря Соединенными Штатами ведущей роли в области науки и техники, стремительный рост экономического, политического и научно-технического могущества СССР и стран социалистического лагеря – все это имело результатом крупнейшие изменения в соотношении мировых сил, изменения, которые ясно свидетельствовали о том, что мы переживаем эпоху заката капитализма и восхода социализма на всем протяжении нашей планеты.

Таков был тот общий исторический фон, на котором жили и действовали герои нашего повествования – каждый по-своему – после второй мировой войны. Когда кон чилаеъ война, Петровы и Потапов вернулись из Стокгольма домой. Степан и Таня поселились в Ленинграде. Степан с большим энтузиазмом работал во флоте. Советский флот залечивал раны, понесенные во время войны, и реорганизовался в связи с быстро шагающим вперед развитием военной техники. Повышаясь постепенно в звании, Степан стал контр-адмиралом. Таня с не меньшей горячностью, чем ее муж, вся погрузилась в свою профессиональную работу. Она получила степень кандидата медицинских наук и работает в одной из ленинградских больниц. Их сын Ванечка, которому было четыре года, когда Петровы уезжали в Стокгольм, превратился в умного и красивого молодого человека, сильно похожего на отца. Ванечка окончил высшую морскую школу в Ленинграде и стал моряком.

Потапов по окончании войны демобилизовался и вернулся к своей профессии инженера. Сначала он работал на Украине, а потом был назначен директором крупного машиностроительного завода в Сибири. Александр Ильич женился на молодой сотруднице своего завода, у них есть уже двое сыновей. Иногда Потапову приходится бывать в Ленинграде; тогда вместе со Степаном и Таней они вспоминают свои прошлые приключения, которые все больше затуманиваются дымкой времени.

Года два назад семья Петровых пережила волнующее событие. Маленькая девочка Люсиль, которую Петровы везли от Багдада до Каира, за прошедшее с тех пор время превратилась в энергичную и красивую молодую женщину. Она не стала врачом, как когда-то по-детски обещала Тане в Каире, но – что гораздо важнее – она всегда старалась подражать Тане, как человеку и женщине. В результате Люсиль пошла в жизнь своими путями, что привело ее даже к конфликту с отцом, принимавшим участие в одном из послевоенных лейбористских правительств. Люсиль принимает активное участие в английском движении за мир и энергично служит ему как талантливая журналистка. С одной из делегаций она приехала в СССР, была в Ленинграде и разыскала здесь своих старых знакомых. Встреча была теплая и сердечная. В памяти всех троих невольно встали события и тревоги далеких военных лет. Таня по просьбе Люсиль рассказала ей обо всех приключениях, пережитых Петровыми и Потаповым после их отлета из Каира в 1942 году. Люсиль была сильно взволнована и часто прерывала Таню возгласом:

– Какой ужас! Какое несчастье!

Под конец Таня сказала:

– Я не могу забыть Майю с острова Девы… Эта бронзоволикая девочка глубоко запала в мое сердце… Как бы мне хотелось узнать, что с нею случилось!

Глаза Люсиль вдруг сверкнули ярким огоньком, и она горячо воскликнула:

– Я непременно разыщу ее!..

Месяца три спустя Таня получила письмо с какой-то замысловатой заграничной маркой. Она разорвала конверт, и оттуда выпал небольшой листок бумаги, густо исписанный не совсем твердым английским почерком.

«Моя дорогая, незабвенная Танья, – писала Майя (письмо было от нее), – как я счастлива, что Люсиль Маклин прислала мне ваш адрес! Я ей так благодарна, так благодарна… Сотни и тысячи раз за те годы, что прошли со времени вашего отъезда с острова Девы, я вспоминала вас и думала о вас, и мне так хотелось что-нибудь узнать о вас и рассказать вам о себе».

Дальше Майя кратко сообщала о важнейших событиях своей жизни. Она получила медицинские книги, отправленные ей Таней из Лондона. Она тщательно их изучила и после того твердо решила сделаться врачом. Окано удалось убедить туземную общину в необходимости дать Майе возможность окончить медицинский факультет за границей. Майя провела пять лет в Мексике, стала врачом, вернулась домой и теперь лечит своих сородичей на острове Девы. Здесь она вышла замуж за одного из учеников Окано, имеет двух детей – мальчика и девочку – и чувствует себя вполне счастливой. Письмо заканчивалось следующими словами:

«Я часто думаю, что, если бы я не встретилась тогда с вами, дорогая Танья, ничего этого не случилось бы. Я осталась бы навсегда темной островитянкой и не узнала бы своего счастья. Я бесконечно благодарна вам, Танья… Чтобы всегда, каждодневно, помнить о том, чем я обязана вам, я назвала свою дочку вашим именем. Надеюсь, что и ей, и моему мальчику будет легче жить, чем жилось нам, их родителям… В мире многое изменилось… Многое изменилось и на нашем острове по сравнению с тем, что было при вас… Перемены к лучшему – не без борьбы, конечно, – продолжаются и будут продолжаться».

Таня ответила Майе теплым, дружеским письмом, в котором рассказала обо всем, что случилось с ней после отъезда с острова Девы, и как живет она теперь.

Совсем недавно Потапов вместе с несколькими другими советскими инженерами посетил Англию для размещения здесь заказов правительства СССР. Он был изумлен и обрадован, когда на одном из заводов, взявших на себя исполнение этих заказов, встретился со старым другом – инженером Таволато. Карло за эти годы чуть-чуть пополнел, в его иссиня-черных волосах блеснула седина, но в общем он мало изменился. По-прежнему это был бронзоволикий красавец далеких южных земель. Таволато тоже был очень рад вновь увидеть Потапова и пригласил его к себе домой. Александр Ильич охотно согласился. Таволато жил в небольшом, хорошо устроенном коттедже, какие обычно занимают английские интеллигенты средней руки, и, видимо, чувствовал себя вполне удовлетворенным. Мэри встретила Потапова с распростертыми объятиями. Она выглядела несколько старше и солидней, чем во времена острова Девы, но, как и все англичанки ее возраста, сумела сохранить стройность фигуры и тонкость талии. Потапов провел у Таволато целый вечер, и все трое вдоволь наговорились о прошлом и настоящем.

Мэри рассказала, что по приезде в Англию у супругов Таволато вначале положение было трудное. Хотя отец Мэри очень скоро устроил Карло на работу, но продолжал относиться к нему холодно и не хотел признавать законность его брака со своей дочерью. Местное «общество» также закрыло перед ними свои двери. Однако супруги Таволато не унывали.

– Танья была права, – с горячностью говорила Мэри, – когда при прощании в Ливерпуле убеждала меня в том, что и в Англии есть люди, для которых цвет кожи не имеет значения. В поисках таких людей нам сильно помог Ричи – помните его? – который в конце войны вернулся домой. Были среди наших новых друзей и коммунисты, и некоммунисты… Это «общество» нас вполне удовлетворяло, и, когда позднее отец даже изменил свое отношение к Карло и примирился с тем, что мой брак с Карло является браком «на всю жизнь», мы не пошли в его «общество», куда он теперь хотел нас ввести… Зачем оно нам?.. У нас нет с ним ничего общего!

– А что делает Ричи? – спросил Потапов.

– Ричи, – ответил Карло, – сейчас читает лекции в лондонской школе экономических наук… Он не член компартии, но, как мне кажется, по своим взглядам очень близок к коммунистам.

Вмешалась Мэри и с оживлением добавила;

– Вскоре после войны Ричи женился на очаровательной девушке… У них теперь трое детей, старшие двое уже в школе.

– А о сэре Вильямс Драйдене вы ничего не знаете? – поинтересовался Александр Ильич.

88
{"b":"371","o":1}