ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- К чему?

- К престолонаследованию-с... Мефодий Первый, Государь-Самодержец Всея Великия и Малыя и Белыя и Дальния Руси девятнадцать лет тому назад изволили отречься от престола, облаяв своих думных бояр неподобающими словами. Сделанное по недомыслию и в горячности, отречение не было принято, но в силу формальной преклонности лет Государя боярская дума поставила ему регентом господина Волконогова...

- Бред, - проговорил я с набитым ртом. - Но забавный. Это что воробьи?

- Дрозды, светлый князь.

- Их же руками надо, а у меня руки грязные.

- Баенка уже истапливается, а подлым людишкам ни к чему нашу беседу слышать. Вы пальчики рушничком вытрите - ничего, постирают. А дроздов на вилочку, да и в рот. Косточки-с мягкие, пропаренные, даже не почувствуете. Мне продолжать ли?

Я кивнул. Дрозды оказались немногим вкуснее курятины, но косточки, действительно, не чувствовались. Можно было даже не жевать.

А вот сведения, сообщенные мне тихим ровным голосом филёра Савки, ни прожевать, ни усвоить было никак невозможно. Они не лезли ни в какие ворота и были слишком противоречивы даже для параноидального бреда. Я престолонаследник Мефодия первого, который пытался отречься, но ему назначили регента "в силу преклонности лет"... Может быть, всё-таки, "по малолетству"? Мефодий на целый год моложе меня, девятнадцать лет тому назад ему было тринадцать - то есть, около семи, если по-марсиански... То ли я думал вслух, то ли считал на пальцах, потому что Савка сказал:

- Ко дню утверждения регентства Мефодию Васильичу было без малого сто сорок лет.

- Сколько?

- Сто тридцать восемь по земным календарям-с, - ответил Савка, снова наполняя чарку, которую я как-то незаметно опростал.

Я опять кивнул (с самым серьёзным видом) и подумал, что убежать из этой психушки, наверное, будет непросто.

- Ваш прапрадед, светлый князь Еремей Васильич, был его старшим братом и первенцем светлого князя Василия Юрьевича, - все так же ровно говорил филёр, как будто сообщая результаты скучных архивных поисков (так оно и оказалось впоследствии - только поиски эти производил не он). - Еремей родился и упокоился на Земле. Мефодий же был зачат на борту "Лены" и появился на свет на борту "Луары" вскоре после гибели светлого князя Василия Юрьевича, чей прах, сожженный под парусами "Юкона" и "Лены", развеян в пустоте, в полупарсеке от Вселенского Предела...

Убежать будет непросто, а за забором меня поджидают опричники на турбоциклах. Правда, Церберу было приказано "отогнать псов" - но вряд ли он отгонит их далеко. Я эту породу знаю, они сутками ждать могут.

10

В "баенке", пока меня отмачивали, терли, хлестали, мяли, снова хлестали и снова отмачивали, я пытался припомнить все, что я знаю о Последней Звёздной Экспедиции. Знал я немного.

1. Последняя Звёздная в составе трёх фотонных парусников ("Луары", "Лены" и "Юкона") покинула Систему что-то около двухсот лет назад.

2. Экспедиция имела задачей миновать Вселенский Предел (существование которого было уже теоретически доказано, поскольку являлось побочным следствием Предельной Теоремы Геделя-Тяжко) и попытаться достичь хотя бы Проксимы Центавра.

3. Как и семь предыдущих экспедиций, Последняя Звёздная свою задачу не выполнила, вписав ещё одну бесславную страницу в историю несостоявшейся звёздной экспансии человечества.

4. "Луара", флагман Последней Звёздной, вернулась в Диаспору двадцать один год тому назад и потерпела крушение на околомарсианской орбите.

(Мне в то время было 12 лет, и я, как многие мои сверстники, переболел "звёздной лихорадкой" в самой острой форме. К вящей славе Сибирской школы психологов - трудотерапия плюс природосообразность - я выздоровел уже к 15 годам. Я не пополнил собою ряды изобретателей "пространственных конвертеров", ниспровергателей Предельной Теоремы, нищих паломников по святым местам Звёздной Экспансии и членов Братства Астероидных Отшельников; а вовремя обнаруженный у меня талант к нетрадиционной стоматологии обеспечил мне безбедное существование...)

5. Один из участников экспедиции, такелажник "Лены" Василий Щагин, действительно был моим предком и действительно погиб, а прах его был "сожжен и развеян". Почти все такелажники всех трёх кораблей погибли именно так, осуществляя разворот эскадры в неустойчиво деформированном пространстве Предела. При этом снасти "Юкона" и "Лены" безнадежно запутались друг в друге и сами в себе, а полотнища их парусов образовали сложную полуторастороннюю поверхность, описать которую оказалось невозможным ни в одной из ныне существующих геометрий.

(Помнится, я чуть не свихнулся как раз на попытке осмыслить эту поверхность и осчастливить человечество отысканием формулы пространственных зыбей Предела - для обуздания оных...)

6. Экипаж "Юкона" и "Лены" перебрались в гондолу флагмана, парус которого уцелел. Но оставшихся в живых такелажников едва хватало для управления снастями "Луары" - к тому же, погибли, как это всегда бывает, самые лучшие. Не удивительно, что "Луара", маневрируя на подлете к Марсу, сначала сожгла ветром добрую половину русской территории Фобоса, а потом зацепила краем полотнища Деймос. Удивительно то, что гондола парусника с мертвым экипажем и работающими реакторами не врезалась в планету и даже осталась на замкнутой, почти круговой орбите. Теперь там музей.

(И толпы нищих паломников, сквозь которые не пробиться, если ты не сотрудник музея и не близкий родственник сотрудника. Родство с участником экспедиции ничего не значит: едва ли не треть паломников, если верить их фальшивым документам, состоят в таком же родстве. Ещё одна треть потрясает письмами, справками и прошениями от исторических, естественнонаучных и теософических обществ, а остальные рьяно следят за соблюдением живой очереди...)

7. Я никогда ничего не слышал о выживших участниках Последней Звёздной Экспедиции, равно как и о возвращении в Диаспору кораблей других экспедиций, достигавших Предела.

К тому времени, когда меня обсушили и начали облачать в чистое (вертя задами и призывно хихикая), я успел дважды обревизовать список известных мне фактов и дважды убедиться в том, что они ничего не объясняют. Но если принять на веру, что Мефодий родился на "Луаре" и прожил там первую треть своей жизни, то многое в нём перестает казаться странным. Например, то, что он носит вышедший из моды комбинезон "под звездолетчика" (уж не настоящий ли?). Плюс привычка подолгу и молча пялиться в звёздное небо (когда в нём не видно Деймоса). Плюс более чем серьёзное отношение к юмору как форме человеческого общения (что было свойственно, если судить по книгам, Героическому двадцать первому веку). Словом, очень даже не исключено, что мы с Мефодием Щагиным - не просто однофамильцы.

14
{"b":"37562","o":1}