ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Сомневаюсь... - Олег покачал головой. - Не так уж он и толстокож, как хочет казаться. Просто он умеет прятать переживания.

- И ничего он не прячет! - возразила Танечка. - Разве не видите: у него на языке раньше, чем на уме.

- По-моему, это и называется хамство: когда говорят, не думая, заметил я.

- А по-моему, хамство, - сердито сказала Танечка, - это когда в глаза только думают, а потом за глаза говорят... Извините, Фома Петрович. Кажется, я выпила лишнего и стала хамкой.

- Ну что вы, Танечка, - пробормотал я. - Наоборот...

- То есть, раньше была? - уточнил Олег.

Есть люди, на которых невозможно обижаться, - например, красивые молодые женщины, которые, к тому же, только что заговорили вам рану. И мы захохотали. Втроем. С большим облегчением, хотя и немножко нервно, потому что сознавали, насколько дико должен звучать этот наш смех для других пассажиров за тонкими перегородками купе - напуганных, как и мы, и, как мы, прячущих страх от самих себя.

Короче говоря, нам было очень весело - до тех пор, пока опять не раздался стук. Точно такой же, но гораздо более настойчивый:

"Так, так! Та-та-та! Так!"

И не по днищу вагона, а в стекло.

4

Вне всякого сомнения, это был офицер. В нем все было очень кадровое и командное: и лицо, и форма (знаков различия не было видно под плащ-накидкой), и жесты. И голос, как потом выяснилось, тоже. Беззвучно пошевелив губами, он командным жестом показал нам, что следует опустить стекло, и терпеливо ждал, пока мы выполним требование. Лицо у него было изможденное, строгое и без возраста.

- Прошу извинить за беспокойство, - сказал офицер и козырнул (как-то странно козырнул и вроде бы не совсем правильно, но очень четко). - Кто из вас пассажир Сима Святый?

И обвел глазами всех нас по очереди (Танечку тоже).

Мы переглянулись.

- Он только что... - начал я, но Олег меня перебил.

- Допустим, это я, - сказал он. - В чем дело?

Пару секунд офицер смотрел на Олега без всякого выражения, а потом дрогнул уголками губ и произнес:

- Давайте допустим. - Снова козырнул (левой рукой! - догадался я, наконец, в чем странность) и представился: - Генерал-сержант Хлява.

Мы с Олегом снова переглянулись.

- Слушаю вас, генерал, - сказал Олег.

- Имею сообщить пассажиру Симе Святому, что его знакомый, зауряд-ефрейтор Лозговитый, около часа тому назад был препровожден в арест-кильдым в состоянии острого алкогольного отравления. - Генерал внушительно помолчал. - Имею также донести до сведения пассажира Симы Святого, что впредь подобные просьбы надлежит адресовать лично мне, генерал-сержанту Хляве.

- А что за про... - начал я, но Олег меня опять перебил.

- Виноват, генерал-сержант, - сказал он. - Право же, я не знал. И ради Бога, передайте мои соболезнования зауряд-ефрейтору... э-э... Лозговитому.

- Храни вас Бог, передам. - Генерал-сержант снова дрогнул уголками губ и коротко кивнул. - И опасаюсь, что не далее как сегодня. Теперь касательно воды...

Генерал-сержант Хлява нагнулся и через пару секунд выпрямился, с натугой поднимая над полуопущенной рамой окна внушительных размеров канистру. Рядом уже оказался Олег, мы с ним подхватили канистру, пронесли ее над столиком и осторожно опустили на пол. В ней было литров тридцать, не меньше.

- Это аккумуляторный дистиллят, - сообщил Хлява. - Химически чистый аш-два-о. Можно употреблять внутрь.

- Спасибо, генерал-сержант! - сказал Олег. - То есть, храни вас Бог!

- Чего уж там! - весело сказал Хлява. - Не впервой! А благодарить вам надлежит зауряд-ефрейтора Лозговитого - это от него для пассажира Симы Святого лично. Флягу можете оставить себе. И последнее на сегодня. Через пару часов мои добры молодцы будут готовы наполнить водой те емкости, по которым вы постучите вот так. - Он изобразил тот самый стук. - Но, извиняюсь, не дистиллятом, штука дорогая, а обычной проточной водой из армейской речки. Кипятить обязательно: супостат не дремлет, сами понимаете... Вопросы есть, господа?

Вопросы у меня были. Еще бы у меня их не было!

- Почему светло? - задал я давно изводивший меня вопрос, потому что самые главные еще не сформулировал. - Ведь по времени ночь?

- А как же иначе? - спросил Хлява озадаченным голосом. - В темноте воевать прикажете? Если мешает - зашторьтесь, да и спите себе. Поумнее вопросов нет, господа штатские? Тогда всего доброго.

Хлява откозырял и пробормотал неодобрительно "Шпаки есть шпаки", и провалился вниз.

- Ну вот, Танечка, теперь мы с водой, - сказал Олег, садясь рядом с ней. - Надо будет пройтись по всем вагонам, постучать по титанам... Интересно, как они это сделают? Мысленно снимаю шляпу перед достижениями военной техники и вытираю штатский пот с изумленного лба!

- А что, военная техника всегда была самой передовой! - поддержал я игру.

Сима вернулся крайне раздосадованный, а наличие в купе фляги с водой принял как должное. Пнул ее, как шоферы пинают баллон, уселся рядом со мной и объявил, что до сего дня он был гораздо лучшего мнения о крепости армейских голов (он называл их "макитрами"), чем они того заслуживают. Оказалось, что арестован не только зауряд-ефрейтор Лозговитый. Вместе с ним "острому алкогольному отравлению" подвергся чуть ли не полувзвод, которым Лозговитый командовал, - дюжина зауряд-воев.

- С пяти поллитр! - сокрушенно восклицал Сима. - Там даже на полстакана меньше! И так нажраться!

Насокрушавшись, он ухватил флягу и поволок ее в коридор, буркнув, что сейчас будет чай.

Пока Симы не было, я предложил зашторить окна: все-таки, уже одиннадцатый час, и как-то непривычно... Олег щелкнул выключателем ночника - свет был. Верхний свет, правда, не загорался, но мы включили все четыре ночника - и, Когда опустили штору, стало очень уютно.

Делать нам уже было нечего, а разговаривать мы ни о чем не могли. Потому что единственный вопрос, достойный обсуждения, поднимать не стоило. Где мы? Вернемся ли? Что с нами будет? Ничего, кроме версий, у нас не было и быть не могло, а версия - не ответ. Вот вернется Хлява - Хлява нам расскажет... Что?

Что может рассказать непонятливым шпакам сей доблестный доброжелательный вой в странном чине генерал-сержанта?

Сима пришел минут через пятнадцать. С пустой флягой, но пока еще без кипятка. Зато - с четырьмя новыми стаканами, позаимствованными в купе проводников.

9
{"b":"37563","o":1}