ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Муля, не нервируй меня!
Расширить сознание легально
Истребительница вампиров
Лабиринт: искусство принимать решения
Узоры для вязания на спицах. Большая иллюстрированная энциклопедия ТOPP
Быстрый английский: самоучитель для тех, кто не знает НИЧЕГО
Талорис
Кровососы. Как самые маленькие хищники планеты стали серыми кардиналами нашей истории
О вкусах не спорят, о вкусах кричат
A
A

Но главное, что так ценят покупатели в вазах и чашах Ахухуту - их роспись. Сверло-бутероль в руках искусного гончара - продолжение его пальцев, оно так и мелькает по керамическим стенкам, оставляя за собой тонкие линии, на глазах превращающиеся в прекрасный рисунок. Звери, рыбы, растения, люди, боги - все подвластно художнику, все подчиняется умелой руке. Каждый сосуд Ахухуту - целый рассказ, история. Настоящий ценитель не купит чашу с историей, которую он уже знает - он всякий раз требует нового. И мастер Ахухуту дает ему новое - он еще ни разу не повторился, не опустился до копирования того, что уже было.

Каждое творение Ахухуту - уникально.

Умелый мастер отложил в сторону бутероль и взял кисточку. Чтобы рисунок получил настоящую глубину и красоту, его нужно раскрасить. Здесь не обойтись без точного глаза - ошибись чуть-чуть в оттенке, и картинка не оживет, останется всего лишь пятном краски. Ахухуту пристально вгляделся в линии на гладкой поверхности чаши, но уши его по-прежнему впитывали окружающий шум, вычленяя из него все мало-мальски интересное.

В шумерских городах основная торговля всегда идет в речной гавани - каре. Здесь все встречаются - купцы, рыбаки, скотоводы, гонцы. Шум гавани - это настоящая музыка, если уметь ее слушать. Плещет вода, скрипят весла гребцов, затоны постоянно полны парусными ладьями и речными баржами. Товары ввозят и вывозят, отправляют вверх и вниз по реке. На пристани постоянно толчется народ - у каждого свое дело, каждый чем-то занят.

В лавку то и дело заходят покупатели, рассматривая готовые сосуды и перекидываясь с хозяином словом-другим. Лавка Ахухуту расположена в хорошем месте - у центрального канала, возле самого горла. Слева от нее питейный дом госпожи Нганду - это выгодное соседство, там всегда много посетителей. Справа финиковый сад, принадлежащий храму Нанны, - это тоже выгодное соседство, слуги лунной богини часто делают заказы у Ахухуту.

У берега собралась гомонящая толпа - стражники суда кого-то казнят. Конечно, женщину - только женщин положено казнить через утопление. Мужчин убивают топором, и не здесь, а рядом с воротами суда. Если же преступник не мужчина и не женщина (скажем, евнух или содомит), его сажают на раскаленный медный кол. Лучше всего приходится рабам - их вообще нельзя казнить. Ведь раб - это вещь, имущество. Разве можно казнить неодушевленный предмет?

Единственное, что слегка раздражало почтенного мастера - стайка кар-кида, «шляющихся по рынку». Проклятые блудницы собрались именно возле его лавки и отвлекали посетителей глупым смехом и непристойностями. Куда смотрит наместник, почему он позволяет это непотребство? Ведь в Симурруме есть многочисленная община жриц-харимту - священных блудниц богини Инанны, да будет вечно благословлено ее любвеобильное чрево. Они хороши лицом и прекрасны телом, часто моются, носят дорогие одежды, пользуются лучшей косметикой, искусны во всех видах наслаждения и совсем недорого берут за свои услуги. Так зачем же нужны еще и эти уличные шлюхи, лишь разносящие дурные болезни?

Была бы на то воля Ахухуту, всех бы их давно отправили на дно затона…

Вернулся один из рабов-разносчиков, почтительно поклонился хозяину, положил перед ним снизку серебряных колец-сиклей и прикрыл ладонями лицо, ожидая новых повелений. Ахухуту пересчитал монеты, убедился, что заказчик честно заплатил за свою вазу, и указал рабу уже подготовленный сверток.

– Доставишь почтенному Думузигамилю, что живет направо от ворот священной ограды, рядом со школой писцов, - распорядился мастер.

– Повинуюсь, хозяин, - склонил голову раб, взваливая на плечи погребальный сосуд.

У несчастного Думузигамиля недавно скончался малолетний сын - он заказал самую лучшую урну. Жаль его, конечно, но вот Ахухуту здесь улыбнулась удача - если бы ребенок прожил еще хотя бы несколько месяцев, он вошел бы в совершеннолетие, и тогда для похорон потребовалась бы уже не урна, а плетеная циновка.

– Потом вернешься за другим заказом, - неохотно приказал Ахухуту, бросая взгляд в угол.

Там уже третий день лежали четыре безупречно расписанных чаши большого размера, приготовленные для старого мага-кассита, живущего на окраине. Конечно, заказчик даже не подумал прийти за ними сам - где это видано, чтобы маг утруждал ноги по такому низменному делу? Не присылал он и рабов - проклятый старик считал, что мастер-горшечник должен доставить его заказ прямо к порогу.

Ахухуту вовсе не возражал - но он желал получить за такую услугу несколько дополнительных монет. Однако этот скряга, держащийся за свои сикли, как нищий за чашу для подаяний, наотрез отказывался хоть чуть-чуть приплатить. А ссориться с магом - дело не самое умное, даже для столь уважаемого мастера…

Среди зевак, глазеющих на казнь, внимание Ахухуту привлек мальчишка, отрешенно жующий медовую лепешку с изюмом. Лет четырнадцати-пятнадцати, худой, смуглый, черноволосый, одетый в один только набедренник-юбку, он показался мастеру смутно знакомым. Кажется, почтенный Ахухуту уже видел его здесь несколько дней назад…

– Отрок! Отрок, подойди сюда! - крикнул мастер, уверившись, что не ошибся.

Зычный бас пузатого горшечника с легкостью перекрыл обычный шум кара. На зов обернулись десятка два мальчишек разного возраста, но почти все тут же вернулись к прежним занятиям. К лавке подошел только один - тот, которого звали.

– Чем могу служить, почтенный мастер? - даже не подумал склонить голову мальчишка. Нахальные серые глаза смотрели прямо в лицо Ахухуту. Однако, судя по длинным волосам, отрок принадлежал к свободным авилумам, а покрой сандалий указывал на знатное происхождение, так что мастер не стал его отчитывать.

– Поправь меня, если ошибусь, отрок, но не тебя ли я некоторое время назад видел вместе с касситским абгалем[3] Джи Беш, коего близкие друзья именуют Халаем?

– Меня, почтенный мастер, - кивнул мальчишка, сунув в рот последний кусок лепешки и облизнув пальцы.

– Ты, вероятно, его новый ученик? Сколько тебе лет? Четырнадцать, не так ли?… Под каким именем ты известен?

– Мне пятнадцать лет, почтенный мастер. Отец оказал мне честь, даровав собственное имя - Креол. И я действительно ученик старого демонолога Халая…

– Тогда это очень кстати, что я увидел тебя здесь и сейчас, - широко ухмыльнулся Ахухуту. - У меня к тебе поручение, отрок. Видишь эту корзину с чашами? Это заказ твоего учителя, он уже оплачен. Возьми его и отнеси туда, где живешь - думаю, тебе не нужно рассказывать дорогу?

– Мастер, я не раб и не слуга, я не должен носить грузы по твоему распоряжению, - холодно ответил подросток.

– Не забывай добавлять «почтенный», отрок, - педантично поправил его Ахухуту. - Ты прав, я не могу тебя заставить. Но если ты не исполнишь моей просьбы, при следующей встрече с абгалем Джи Беш я непременно упомяну, что его новый ученик дерзок, непочтителен, ленив и хулит своего учителя…

– Я его не хулил! - вспыхнул Креол, гневно сжимая кулаки.

– Верно. Но кому он поверит - тебе или мне?

Ученик мага шумно засопел, исподлобья взирая на подлого гончара. Тот же упер в бока ручищи-окорока и басисто расхохотался. Огромный живот заколыхался, словно куча сырого теста.

– Хорошо, я отнесу твои чаши, почтенный мастер, - крайне неохотно пробурчал Креол, входя в лавку.

– Вот и славно. Будь всегда трудолюбив и почтителен, отрок, и ты многого добьешься в жизни, - добродушно улыбнулся Ахухуту, вновь берясь за бутероль.

Мастер остался очень доволен неожиданной удачей. Пусть ученик старого скряги немного потрудится - ему это всяко не повредит. А для своих рабов Ахухуту найдет применение и получше, чем таскаться по жаре через весь город…

Худенький подросток с трудом поволок тяжеленную корзину, кое-как взгромоздив ее на плечи. Похоже, старый Халай не слишком сытно кормит своих учеников - кожа мальчишки плотно обтягивала хребет и ребра, лопатки выступали подобно паре крохотных крылышек. Горшечник окинул его внимательным взглядом - да уж, этот мальчик даже спиной умудрялся проявлять дерзость. Мастер опустил руки к поясу, покачал головой и крикнул:

17
{"b":"37591","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тяжелый случай
Дорогой Эван Хансен
Вдова для лорда
Умные калории: как больше есть, меньше тренироваться, похудеть и жить лучше
Каникулы в Простоквашино
Малефисента. История истинной любви
В паутине снов
Лжец на кушетке
Язык жизни. Ненасильственное общение