ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

-- А все-таки, прав был тот, кто сказал, что без женщин ничего нельзя сделать, - полушутя начала рассуждать Светлана. Вот вы, например, даже короля не смогли заставить принять конституцию.

-- М-да, ты права. Но главное, этот визит был как раз вовремя!

-- А это называется женская интуиция! - сказала девушка.

Она рассмеялась, но тут же посерьезнела.

-- На моих глазах произошло что-то странное, - сказала Лемус.

Светлана пересказала случай с Натали Планш.

-- Она не могла так сразу умереть. К тому же она что-то знала. Наверняка, ее отравили! Ведь можно дать яд, который действует не сразу.

-- И ты хочешь, чтобы я расследовал это дело? - спросил Робеспьер.

-- Нет, расследовать буду я. А ты только будешь думать.

-- Ох, мне и так тяжело... Ладно, уже поздно. Поговорим об этом лучше завтра.

Примерно в это время в Версаль прибыла гвардия во главе с доблестным маркизом Лафайетом. Их сопровождала толпа парижских лавочников, которые решили сразу же следовать в Версаль за женщинами. Лафайет гарцевал на белой лошади, казалось, он не замечал обидных шуток торговок в свой адрес. Его куда больше волновала проблема убедить короля и королеву переехать в Париж.

Мария-Антуанетта была разгневана этим предложением.

-- Нам, монархам, подчиняться черни! - возмущалась она. Хватит того, что мой супруг согласился с их требованиями!

-- Если вы откажете, то последствия могут быть губительны для вас, - пояснил Лафайет.

Он знал, что королева его ненавидит. Она сразу поняла, что маркиз хочет заполучить власть, сместив короля в сторону. Это ему хорошо удавалось, Лафайет умел воспользоваться событиями.

-- Маркиз, вы я вижу рады! - сказала королева. - Теперь мы в ваших руках! Фактически, сейчас король - вы!

-- Давайте, обсудим это завтра, - сказал Людовик, зевая. Денек выдался трудным. Я хочу спать.

-- Как вам угодно, - с большим трудом пытаясь сохранить спокойствие, ответила королева. - Не понимаю, как можно заснуть в такой момент.

Безразличие супруга ко всему иногда просто злило ее.

-- Думаю, все будет хорошо, - сказал король. - Толпа настроена миролюбиво. Они даже запели гимн "Да здравствует Генрих IV". У них там на улице настоящий пикник: палатки, костры.

С этими словами Его величество удалилось.

-- Какой же ты простофиля, - проворчала Мария-Антуанетта.

Она вспомнила о своем любовнике Акселе Ферзене.

-- Если бы он был рядом, то наверняка что-то придумал, вздохнула королева.

Король сильно ошибался. Настроение толпы обычно переменчиво. Уже к утру мнение народа резко поменялось. Доверие сменилось подозрением. Толпа с угрозами вновь ворвалась во дворец. Отказаться от переезда в Париж было просто опасно. Однако ни королева, ни король не собирались так просто сдаваться. Они решили отступить и покориться на время, чтобы потом разделаться с чернью и избавиться от узурпатора Лафайета.

Светлана проснулась со страшной болью в горле и ломотой во всем теле. Она почувствовала, что не может даже поднять головы от подушки. Лемус поняла, что простудилась. Целый день под дождем не пошел на пользу.

Вскоре в комнату вошел ее друг и сообщил, что пора собираться, так как нужно ехать в Париж. Девушка не сразу разобралась, в чем дело. Робеспьеру пришлось рассказать ей о бурных событиях этого утра. Из-за сильного жара она так и не смогла полностью вникнуть в суть происходящего, но поняла, что случилось что-то важное.

Опираясь на его руку, она добрела до кареты. Кругом было полно народу. Какие-то люди очень простецкого вида держали копья с нанизанными на них кусками хлеба. Несколько рыночных торговок восседали на пушках. Раздавалась песенка: "Мы везем булочника, булочницу и пекаренка". Они имели в виду короля, королеву и принца. Слушая эту песню и оглядевшись вокруг, Лемус показалось, что она сходит с ума. Светлана молча уселась в карету и, положив голову на плечо Максимильена, задремала.

Несмотря на плохое самочувствие Светлана Лемус решила провести расследование. Запрет друга расстроил ее.

-- Макс, - взмолилась девушка. - Ведь речь идет о жизни и смерти.

-- Светик, милая, тебе нельзя даже выходить на улицу. Ты забыла, что тебе сказал врач?

-- А убийство!?

Максимильен задумался. Он хорошо знал эту девушку. Даже если ее запереть, она все равно что-нибудь придумает дабы осуществить свой план.

-- Хорошо, Светик, только ради тебя, я берусь за расследование, - сказал Робеспьер. - Но обещай мне следовать указаниям врача.

-- Обещаю!

В этот момент навестить Светлану пришел Камилл Демулен. Это был журналист парижской радикальной газеты. Растрепанные длинные волосы, небрежность в одежде и улыбка до ушей создавали о Камилле впечатление как о человеке беззаботном и неотягощенном рутиной повседневных дел. Увы, трудолюбие не было уделом жизнерадостного Демулена. К тому же излишняя эмоциональность сильно мешала Камиллу в жизни, он не мог здраво оценивать ситуацию и часто попадал впросак.

Было видно, что ближайшее время ему нечем заняться. Когда журналисту рассказали о расследовании, его глаза загорелись. Он издал радостный возглас и громко щелкнул пальцами. Демулену сразу же захотелось найти убийцу и написать об этом статью.

-- Макс, может, ты возьмешь Камилла в помощники, - сказала Светик. - Обычно тебе помогала я, но, как ты видишь, в таком состоянии от меня мало проку.

-- Да, возьми меня! Я буду помогать! - попросил журналист.

Робеспьер понимал, что в любом деле от Демулена больше вреда, чем пользы, но возражать у него не было сил.

Робеспьер и Демулен направились к мсье Морьесу. К сожалению, они его не застали, их согласилась выслушать его жена. Это была элегантная статная дама. Она принадлежала к числу тех женщин, в обществе которых мужчины никогда не рискнули бы пустить неприличную шутку или ругнуться. Таким дамам никогда не предложат дешевый портвейн, не отвесят пошлый комплемент, не пригласят в кофейню с дурной славой.

И если уж кто-то решился ухаживать за такой женщиной, то он, наверняка, обладает огромной уверенностью в себе и имеет великолепные манеры.

Именно такой женщиной была мадам Морьес - величественной, неприступной, но без холода и надменности. У нее было красивое благородное, хотя сильно бледное лицо. Но эта бледность очень шла ей.

Камилл, который привык к обществу игривых мещанок, неуютно чувствовал себя рядом с этой особой, хотя она была очень вежлива и мила, Демулен волновался и боялся даже слово сказать. Он опасался сморозить глупость и выглядеть идиотом.

-- Вы хотите поговорить о моем муже? - спросила она. - Вы считаете, что ему угрожает опасность?

-- Да, мадам, - ответил Робеспьер, которому всегда нравились женщины типа мадам Морьес. Как ни странно, именно в их обществе он чувствовал себя наиболее уверенно.

Он рассказал им историю Светланы.

Морьес задумалась.

-- Да, мой муж дает займы под проценты, он умеет приумножать деньги. Но это не единственный наш доход. Понимаете, все это моя собственность, но я не умею распоряжаться деньгами, меня постоянно кто-то обманывает. А мой муж великолепный коммерсант! Так мы и нашли друг друга: мой капитал - его умение!

-- Значит, это у вас деловой союз?

-- Нет, что вы! Мы любим друг друга. Наш брак все считают идеальным!

-- Простите, мадам... мне бы хотелось узнать, кто заинтересован в смерти вашего мужа?

-- Вы имеете в виду должников?

-- И не только. Я бы хотел узнать о всех, кто желает его смерти.

-- У него три основных должника... мсье Гонди... мсье Сенар. Они приходятся друг другу дальними родственниками, но совершенно не похожи. Гонди грубоват, энергичен, делец не хуже моего мужа. Для какого-то крупного дела он занял у нас деньги, но из-за недавних событий, он не смог осуществить свой замысел. Сенар более, как бы это сказать... нежен. Он какой-то неприспособленный к жизни. Все у него идет наперекосяк. Я слышала, что он запил от безысходности. Хотя, в личной беседе он лучше Гонди и производит более приятное впечатление.

2
{"b":"37619","o":1}