ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Значит, все наши люди были тогда подвержены влиянию твоих волн? чуть испуганно спросил Коля.

- Почти все,- ответил Чамино.- За исключением наиболее отдалённых кварталов. Это и убедило Штаб, что бескровная революция возможна.

По плану Чамино сигналом к началу революции для трёхтысячного легиона Гашо послужит начало работы станции. (О пятиминутной проверке Братство Свободных Сердец будет знать отдельно.) Сразу же отряды Братства займут храмы и контрольные пункты, а всех жрецов и карателей заключат в пещеры для пленных, выставив надёжную охрану.

- А кнопка?! - вырвалось у Коли.- Ты забыл о кнопке Бессмертного?..

Чамино долго молчал. По лицу его было заметно, что он охвачен тревожными раздумьями.

- Неужели ты думаешь, что Бессмертный решится на страшное космическое преступление? Ведь это же преступление не только против человечества. Это преступление против Галактики, против вселенной...

- Не знаю... Он давно уже этим угрожает.

Снова продолжительное молчание. И мысли, мысли... о человеческой природе, о том, есть ли такое преступление, на которое был бы не способен человек! Человек может создать всё, кроме планеты, на которой он живёт. Человек может разрушить всё, что поддается разрушению. И если в принципе можно разрушить планету, человеческий мозг с какими-то отклонениями от нормы способен и на это. Нет такого предмета, который человек не смог бы разрушить. В детстве - игрушки, в зрелом возрасте - дома, города и горы. Всё это так же точно непрестанно разрушалось, как и создавалось. И если в руках какого-то одного человека находится кнопка от жизни и смерти целой планеты, человечество не может быть спокойным...

- Штаб не раз обсуждал этот вопрос,- наконец сказал Чамино.- У нас уже есть карта кабелей, которые соединяют Великое Солнечное Кольцо с Дворцом Бессмертного. Кабели эти перережут...

- Кабели,- покачал головой Коля.- Система кабелей была создана две тысячи оборотов тому назад. Неужели он и до сих пор рассчитывает только на них? С точки зрения современной техники это было бы очень странно...

Чамино колебался. Брови его то опускались, то снова поднимались. Большие глаза были задумчивы.

- Что же ты предлагаешь?.. Есть тысячи волн, которыми может пользоваться Единый... Для какой-то группы волн мы способны создать экранизацию, но для всех вместе... Это невозможно!.. Кроме того, Акачи... На протяжении нескольких оборотов мы следим за Солнечным Кольцом. И представь себе, так же точно, как и прежде, система кабелей находится под внимательным наблюдением жрецов. Её тщательно проверяют механики, заменяя некоторые отрезки новыми. Среди механиков есть и наши люди. Они докладывают, что кнопка на пульте связана с Солнечным Кольцом только кабелями. Это точно, Акачи... Тут сомнения быть не может...- Чамино опять умолк, о чём-то раздумывая.- Но всё ли в этой кнопке? Нет ли здесь чего-то иного? Надёжные люди уверяют, что нет... Ну скажи, Акачи... Неужели из страха перед кнопкой мы должны остаться в вечном рабстве? Отказаться от революции? Мы всё взвесили, Акачи. Кажется, всё.

Трудно принимать решение, от которого зависит судьба целого народа. Ещё трудней принимать его тогда, когда над планетой нависла угроза уничтожения. Но вечное рабство страшней гибели...

25. Земля зовёт

Рагуши появился в комнате Лашуре такой усталый, что еле держался на ногах. Возраст давал себя знать: даже этот весёлый винолюб и первый космический двоеженец, который, казалось, был замешан на материале, неспособном к разрушению в течение сотен оборотов, теперь заметно сдавал.

Жена Лашуре уложила его в постель, и Рагуши тотчас же уснул. Однако и молодой человек, пережив то, что довелось пережить Рагуши, чувствовал бы себя не лучше. Ему пришлось искать заветную ледяную крышку без специального прибора. И нужно только удивляться тем нечеловеческим усилиям, которые он предпринял, чтобы преодолеть бешеные стихии, крутившие космонавта на протяжении двух суток в жестоком водовороте. Он то поднимался вверх, то снова спускался, обследуя каждый квадратный шу океанского льда. И если бы не умение ориентироваться в пространстве, Рагуши так бы и не отыскал комнату Лашуре.

Кроме этой комнаты, Рагуши ничего не знал, но его ничто больше не интересовало - он должен был выполнить долг дружбы. Это было для него самым святым.

Перед тем как заснуть, Рагуши отдал хозяйке крошечную капсулу, в которой помещалась тонкая нитка - письмо Ечуки-отца к сыну. И теперь пятеро фаэтонцев - Коля, Чамино, Лоча и Лашуре с женой сидели у экрана, ожидая голоса с далёкой Земли. Когда пришёл Эло, пожелавший тоже услышать и увидеть брата, Чамино включил шахо.

Ечука сидел в деревянном кресле - в том самом, которое смастерил ему Коля. Шлём скафандра был еле заметен, он казался светлым кольцом, солнечным ореолом. На плече Ечуки дремал его верный друг - красногрудый какаду.

Коля сразу же заметил болезненную бледность на лице отца, многочисленные морщины вокруг больших глаз, старческую слабость во всей сгорбленной фигуре.

Им ни разу не удалось за это время обменяться нитками, хотя они условливались об этом ещё на Земле. Наверное, виноват в этом был сам Николай: он ведь знал, что у Рагуши нет прибора - указателя дороги, но ничего не сделал, чтобы восстановить утраченную связь с космонавтом. Однако Коля жил такой напряжённой жизнью, что у него не оставалось ни одной свободной минуты.

Губы Ечуки-отца шевельнулись, послышался приглушённый старческий голос:

- Дорогой мой Акачи! Прошло около десяти земных оборотов с тех пор, как ты вернулся на Фаэтон. Мне трудно представить себе твоё лицо - ты теперь зрелый человек. Наверное, исчезли последние следы юношеских черт, которые я ещё замечал у тебя, когда мы прощались. Ведь тебе по нашим земным расчётам уже сорок оборотов. Ещё трудно мне представить Лочу, ведь я помню её девочкой. Теперь, наверное, она взрослая женщина - ведь вы ровесники. Я знаю, что вы счастливы, хотя жить вам пришлось не там, где прошло ваше детство...

Ечука умолк, шевельнул плечом, красногрудый какаду взмахнул крыльями и хрипловато сказал:

- Привет, Акачи! Привет, Акачи!

71
{"b":"37621","o":1}