ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но старпом не только организатор корабельной службы, ему при необходимости надо заменить в походе и командира, а навыков управления крейсером

нет. Учился и у "командира переходного периода", и у Юрия Федоровича Ралля, командира бригады крейсеров. Прекрасный педагог, училищем прежде командовал, Ралль в старпоме угадал родную струну - не оторвешь от корабля, лет у него иных интересов, любит плавать. А Ралль увидит на иллюминаторе муху, ухмыльнется и подкинет: "Давненько в море не были".

Но был в бригаде начальник штаба, вместе кончали академию, хотя и разные факультеты. Его уважали как человека из гущи Октября - горячий трибун, умел растормошить, зажечь людей, а тут открылось: морской службы он не знает. Нет на мостике Ралля, он теряется, становится беспомощен, ничем не может помочь и старпому; вот кому следовало поплавать и вахтенным начальником, и помощником, пройти всю практическую службу на кораблях, что, кстати, тот потом и сделал, как человек добросовестный.

Однажды в длительном плавании, наблюдая поведение "преждевременного начштаба", флаг-штурман сказал старпому:

- А ты правильно поступил, что отказался возвыситься. Знаешь, как меня нанимал Викторов на Балтика "флажком"? Не флаг-специалистом - флажном к себе, а я первую кампанию после училища отплавал штурманом. Зимой эсминец стал на ремонт. Вызывает меня командир: "Штурман! Завтра явитесь на "Кречет" к командующему". - "Зачем?", - осмелился я спросить. "Не знаю. Набедокурили, наверно". Явился на штабной "Кречет". Доложился. Викторов говорит: "Вас наметили ко мне флаг-секретарем. Ну что, поработаем?" Молчу. "Что молчите, недовольны?" - "Товарищ командующий! Я только кончил училище. Хочу плавать. Позвольте остаться на миноносце!" - "Да вы что, думаете, я вас уговаривать сюда позвал?! Будете ходить со мной по кораблям, на учениях всегда рядом. Это же не просто так - флажок, подай папиросу. Учиться будете, многое поймете. Срок придет - в академию, куда захотите. Ну, ясно вам?" - "Так точно". - "И что же?" - "Разрешите остаться на миноносце". Рассердился: "Идите, я вас уговаривать не стану". И остыл: "В общем-то правильно, я тоже вроде штурманом был, понимаю, что это такое"... Я как завинтил оттуда - на корабль, к командиру. "Ну как, - спрашивает, - нанялись?" - "Товарищ командир, куда нанялся?" - "Да вас же флажком нанимали". - "Это вы, что ли, избавиться от меня хотели?" - "Да нет, что вы. Я вам лучшего хотел. Это ведь карьера!" Из старых офицеров он был, Лысцов такой, вот и сунул мне такое паршивое словечко - карьера. После меня Витьку Яковкина - с нашего же курса - вызвали: принимай дела, и все. Он сразу две с половиной нашивки получил, через два года - чикен-брикен - в академию - и пошел-поехал...

Прошел всего год старпомства. "Красный Кавказ" стал одним из лучших кораблей на Черном море и подтвердил это удачным походом в Турцию, в Италию, Грецию. Сергей Дмитриевич Солоухин, флагманский минер бригады и тоже к концу долгой службы вице-адмирал, говорил мне: "Отличные организаторские способности, умение хорошо поставить службу, умение ладить с офицерами не на панибратских началах, а как того требует командирская должность". Вот с каким багажом Кузнецов вернулся наконец на свою "Червону Украину".

Это случилось внезапно, сентябрьским вечером, когда на "Червоной Украине" были разогреты машины для срочного выхода в Батум. Вызванный комфлотом с "Красного Кавказа" Кузнецов узнал, что он должен принять крейсер в море, в плавании, от предшественника. Сходили, вернулись в Севастополь, крейсер принял, в командование вступил, провел в размышлениях беспокойную ночь, и настало его первое утро командира корабля.

На корабле, где действительно "мир тесен", где и рядовой, и старшина, и любой из командиров, будем уж называть их по-современному офицерами, круглые сутки находятся на глазах у всех и оттенки поведения каждого - с подчиненными или с начальством - видит и молча судит весь экипаж вырабатывается щепетильная ответственность и зависимость от мнения экипажа, экипаж выносит каждому точную моральную оценку. И слабости, и достоинства все на виду. Разумеется, каждый ведет себя сообразно своему характеру и воспитанию. Но среда, если человек ее любит и считается с ней, влияет и на его характер. Она чутка к фальши, не терпит заискивания - ни вверх, ни вниз, уважает прямоту, надежность, открытость и либо принимает, признает человека, либо обособляет его.

Кузнецов за годы службы видел, как трудно приходилось на корабле офицерам, торопящимся все, да поскорее, переделать на свой лад и вкус, даже если их конечная цель верна, как внутренне ополчались люди против самоуверенности и высокомерия. Среда того близкого к ниспровержению господ времени была до предела чувствительна к любому проявлению барства и солдафонства. Дисциплина, строгая дисциплина органически связывалась с сознательностью. Так и говорили: сознательная дисциплина. Ничего общего у нее нет с той унижающей достоинство человека и ненавистной муштрой, на которой держалась каста "ваших благородий", "высокородий", "превосходительств" и прочего величания. Как ясно и глубоко по смыслу звучало: "Товарищ Ленин!" И как чеканно и с достоинством произносилось: "Товарищ командир!"

- Товарищ командир корабля! Экипаж построен. Через пять минут подъем флага! - с каким внутренним трепетом услышал этот рапорт в первое утро командования "Червоной Украиной" Кузнецов, как трудно было ему овладеть собой, чтобы ни один мускул не дрогнул на лице, когда увидел застывший строй, услышал серебряные звуки горна, играющего "зорю", привычное "Время вышло", кивнул, и вахтенный офицер скомандовал: "Флаг и гюйс поднять!" Раскатами отозвались, зазвучали и "зоря", и все команды на других кораблях, словно эхо от флагмана. Его корабль был флагманским, на нем держал свой флаг командующий флотом Иван Кузьмич Кожанов.

"Матросский флагман" - с любовью называл его Кузнецов. Кожанов - БТО Сама революция. Большевик с марта семнадцатого, еще совсем юный мичман. Кожанов - это матросские полки против Юденича на Балтике и против белогвардейцев на Волге, экспедиционный корпус моряков против англичан на Каспии, это судьба возрождаемого флота. Командующий на Балтике, на Дальнем Востоке, слушатель Военно-морской академии при ее возрождении, военно-морской атташе в Японии. "У меня раскосые глаза", - шутил он. Ум, знания, понимание будущего пути развития флота и его оружия, блестящие и краткие разборы учений, походов, происшествий, точные, дельные указания, уважение к авторитету и самостоятельности командира, а это чрезвычайно важно, когда на корабле - высший штаб, тесно, много указующих и часто бывает всевозможное начальство...

9
{"b":"37625","o":1}