ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

"Опоздал", - горестно подумал Князьков.

На высотке пошли врукопашную.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Подоспела пора отправляться в дорогу, откладывать поездку стало нельзя. Прошло дождливое лето. Осень надвинулась сразу, без постепенного, как обычно, незаметного перехода: вдруг пожелтела листва и захолодало, раньше срока начали улетать птицы.

И вот однажды прохладным сентябрьским утром я приехал в село, где прошла моя пограничная юность, спустя тридцать три года снова оказался в изначальной точке на пути тяжелого отступления, в селе, которое назову условно Васильковом и условно же назову человека, к которому приехал с запиской из Цебрикова.

На первый взгляд в Василькове все оставалось по-прежнему: те же две улицы - Верхняя и Нижняя, с той лишь разницей, что их покрыли асфальтом; те же дома, только вместо соломенных крыш они теперь красовались оранжевой черепицей и шифером. И вдоль узких тротуарчиков шелестели листвой молодые топольки.

Прежней осталась и школа, куда я направился, но сейчас она уже была средней, а не начальной, как тогда, перед войной, и пристройка была вдвое больше старого приземистого здания из красного кирпича, сооруженного еще "за польским часом" для кавалерийского эскадрона.

Внешние перемены в Василькове не особенно бросались в глаза, наверное, потому, что все стояло на своих старых, обжитых местах. Даже школьная сторожиха оказалась прежней. Она меня не узнала. Годы не сделали ее молчаливей - та же "баба-цокотуха", как прозвали ее в селе, обрушила на меня водопад слов.

- Шматько, говорите?.. Господи, кто не знает дорожного мастера!.. Он вам кто - родственник?.. Знакомый... Хороший человек ваш знакомый... Вы тоже были там? Ну, где Макар телят не пас... Все равно... Был, не был, какая разница?.. Для нас Доким Шматько, дай ему бог здоровья, одно хорошее делал. То ж он туточка асхальт настелил... Туточка у нас, до его, значит, приезда, содомы и геморы: ни пройти ни проехать по тем улицам, най их шляк трафил!.. Летом - пыль по щиколотку, весной - по колено грязюки... Теперь асхальт... Идить до его прямо, прямо, никуды не свертайте... Спытайте дорожного мастера, покажут. Хата у его под белой бляхой, здалеку видать. Так что и спрашивать не надо... И еще на хронтоне путается зробленый с золотой бляхи петушок... Прямо, прямо идите, никуды не свертайте...

Выйдя со мной во двор и проводив за калитку, "баба-цокотуха" продолжала тараторить, но ветер глушил слова. Несильный, он дул с поля, которое начиналось сразу же за селом, по дороге несло клочья сена, палый лист и запах расплавленного асфальта.

- Никуды не свертайте! - громко крикнула сторожиха.

Дом Шматько в самом деле был виден издалека, стоял в конце Верхней улицы, обнесенный невысоким зеленым штакетником, блестел оцинкованной крышей. И действительно, на фронтоне, тихонько гудя, быстро крутился золотой петушок. Добротные резные ворота не были чересчур высоки, как и забор, и внутренность двора за ними не пряталась. Красивое место выбрал для своей усадьбы Шматько - за огородами начинались предгорья, синел лес и, не видная, билась о камни речушка.

Если слово "оторопел" применимо к выражению суеверного страха, то именно он, почти мистический страх, проступил на скуластом лице Евдокима Шматько, когда я вручил ему записку от родственницы, а он, прочтя ее один и второй раз, зыркнул на меня из-под густых рыжих бровей и на время лишился речи. Не сводя с меня взгляда, стал пятиться к воротам, словно собирался дать стрекача, и выражение страха не покидало его застывшего, как маска, лица с двумя поперечными складками над тонким с горбинкой носом.

Несколько отойдя от меня, по всей вероятности, поняв, что бежать ему некуда и незачем, что он волен говорить со мной или выставить со двора, Шматько чиркнул зажигалкой, поднес к огоньку записку. Затем растер ее в пепел.

- Я свое получил, - сказал он упрямо и нехотя. - За все сполна заплачено чистоганом. Двадцать годов отдал. - Он посмотрел мне в лицо, сощелкнув с рукава божью коровку. - Что вам еще от меня надо?

По-русски он говорил без акцента, не торопясь, будто взвешивая или подбирая слова, и, очевидно, заметив мою растерянность, немного смягчился.

- Вы уж извините меня... гражданин...

За спиной у Евдокима Шматько шумел листвой молодой сад - несколько яблонь, полдесятка вишен, а среди них - два-три улья. Гудели пчелы, пахло антоновкой, и Шматько, видно, от всего этого как бы помягчел, самую малость оттаял. Без прежней настороженности повел меня в сад, усадил на врытую в землю скамью, на которой, видно, привык отдыхать, любуясь хозяйством, обретенным в немолодые годы.

- Вы уж извините, - сказал он еще раз и поднял с земли опавшее яблоко. - Сын у меня студент, - вне связи с предыдущим сообщил Шматько. - На инженера учится. Последний год. А на следующий, даст бог, самостоятельно пойдет в жизнь. - Он назвал институт и город, в котором жил и учился сын. Сдавалось, и это его дополнение не вязалось со сказанным раньше, и извинение, дважды повторенное, ничего общего не имело с решительным отказом. Но так лишь казалось. - Хоть он жизнь свою не расфыркает, - добавил Евдоким и умолк.

Он сидел по левую сторону от меня, ближе к дому, и тер яблоко о штанину, тер, покуда на нем не появился глянцевый блеск, понюхал, но есть не стал, спрятал в карман просторной оранжевой куртки, какую носят дорожники.

- Так, значит, вам про старое рассказать?

- За этим приехал.

- Значит, до самой смерти оно будет за мной, как тень?

- Зачем же так мрачно?

Евдоким Шматько достал яблоко из кармана, долго нюхал его, шевеля крыльями носа, будто запах антоновки мог его успокоить.

- Фамилию мою напишете настоящую? - спросил осторожно, не поворачивая головы.

- На ваше усмотрение.

- И подписываться не нужно?

- Я вам на слово поверю.

Он тоже усмехнулся, встал.

- Как спозаранку поднялся, во рту маковой росинки не имел. Пошли в хату, поснедаем вместе. Вы как насчет этого? - Он щелкнул себя по горлу. По случаю субботнего дня можно и для разговора полезно - способствует. - Он подмигнул, но напускная веселость не скрывала подавленности.

Рассказ десятый

Шматько разрезал яблоко пополам. Внутри оно было источено. Я не понял, хотел ли хозяин показать что-то схожее в его личной судьбе с червивой антоновкой или сделал это машинально - я не спрашивал, он не стал пояснять, половинки яблока швырнул за окно - воробьям.

34
{"b":"37628","o":1}