ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Шумно ступая, улыбаясь до ушей, бандиты вышли на свет.

— Дружба! — кричал Косоголовый. — Я — миролюбивый молодой геолог! Ура! Банзай! Буэнас диос! Мы за трудное счастье благодарны судьбе!

Ужастик старался держаться в тени.

— Во! Опять геологи! — обрадовался рыжий. — Подходите, сердешные. Поросятинкой угостим, чаек у нас знатный, сахар внакладку, бери — не хочу.

Легенда, выдуманная Ларри, ничуть не удивила путешественников. Даже Ужастик не испугал их. Странно было другое — бандиты чувствовали себя у костра свободно и естественно.

Тревога их и постоянная собранность исчезли. Цель похода стала казаться далекой и незначительной. Осторожный Ларри, сверхбдительный Ужастик, подозрительный Косоголовый верили каждому слову своих неожиданных знакомцев.

— Бразилец я самый, что ни на есть, коренной, — неторопливо рассказывал Федя. — Мама негритянка у меня, папа китаец с острова Тайвань. Но родился он здесь, с Тайваня еще дедушка его переселился. Пещеры эти нам известные — почитай лет двадцать, как туристов сюда вожу. Знаменитые у нас пещеры — Полетта вон аж из Марселя по туру, по путевке, значит, прилетела. Учительница она в пансионе для девочек. По слесарному делу.

А вот Лизон, — кивнул на девочку добродушный бразилец, — нипочем не угадаете, откуда. — Он сделал эффектную паузу. — Она живет на огромной льдине в русской Сибири. Ее пра-пра-прабабушка была белой медведицей, прадед по матери — князем первой гильдии, а отец — знатный охотник на комаров и большой друг президента.

— Вот она! — восклицал Косоголовый. — Вот она, суровая и прекрасная сибирская правда! Я молодой геолог-миллионер, гражданин мира, но горжусь тем, что и во мне есть частица русской крови.

Справа от него сидела красавица Полетта, слева истекал соком поросенок.

— Лизон вела переписку с Мари, племянницей Полетты, — рыжий подбросил дров в костер. — Теперь, на каникулах, они гостят в семьях друг у дружки. Лизон никогда не была у нас, в Бразилии, вот Полетта и решила взять ребенка с собой. А что сейчас поделывает Мари, как ты думаешь, малышка?

— Загорает, купается в проруби, — охотно предположила малышка Лизон. — Летом у нас тепло — минус тридцать. А вечером все заворачиваются в шкуры, пьют спирт для здоровья, и папа читает вслух газету. Это настоящая газета! — похвасталась девочка. — Ей уже сорок лет, но она почти вся целая. Там написано, что скоро мы будем жить еще лучше.

Лиза врала безвкусно, но гангстеры размягченно, с уважением поддакивали.

— А эти вот огольцы — местные, — Федя указал на четверых картоморов. — Живут, значит, тут — и все. Способные — страсть! Отзывчивые такие, а уж ласку любят… А ну, скажи «пе-ре-строй-ка»!! — заорал рыжий и больно щелкнул Глазка по макушке.

— Пы-ле-стлой-ка-а-а-а! — расплылся Глазок, кланяясь и исподтишка показывая домовому кулак.

— Чувствую, — посерьезнел бразилец, — большое у них будущее. Вот только учиться надо. Однако что же я?! Все готово, прошу угощаться.

Поросенок оказался вкусным до блаженного обалдения. Ужастик с почтительным удивлением смотрел на рыжего.

— Как вы это делаете? — не выдержал он. — Я готов купить рецепт, мой господин. Меня интересует все — порода свиньи, ее пища, время года и климат при рождении поросят, как вымачивать мясо и чем начинять, состав и пропорции трав…

— Жрут, что придется, — по-свойски поделился Федя. — Наша живность, пещерная. Зафинтилил ему в лоб из рогатки — и все дела. А не пора ли вздремнуть, друзья-геологи? Мы, бразильцы, об эту пору как раз спать ложимся.

Осоловевшая компания не возражала.

Вскоре все общество, уютно разместившись в спальных мешках, отошло ко сну.

Федя удобно привалился к камню с кружкой дымящегося чая в руке. Он собирался бодрствовать всю ночь, но после третьего глотка неожиданно вялой рукой поставил кружку на пол, уронил голову на грудь и засвистел носом резко и тревожно, как маневровый паровоз.

Очисток подводил итоги. Пищи для размышлений у него хватало, хоть отбавляй. Во-первых — состав картоморов оказался удачной неожиданностью. Появилась надежда заполучить своего агента в экспедиции Печенюшкина.

Во-вторых — девчонка. Мысли картоморов были заблокированы. В ее же голове он мог читать, как в открытой книге. Почему? Не скрыта ли здесь ловушка?

Теперь и Очисток знал все то, что было известно девочке. Сумасбродное исчезновение Дракошкиуса, преступные симпатии Кожурки, Пиччи, угодивший в ловушку вместе с Аленой… Очевидно, волшебники в заколдованной пещере, обезопасив картоморов от колдуна, начали вести себя чересчур легкомысленно, ослабили бдительность.

В третьих — послушными руками Ужастика ему удалось незаметно подсыпать в чай сильнейшее снотворное из бандитской аптечки. Теперь даже рыжий враль-часовой спал как убитый.

Похоже, наступало время Очистка. «Время „О“», — усмехнулся про себя чародей. Преград на пути к сокровищам Барабули не было.

Очисток стоял в одном из боковых коридоров, выходивших из «спального» зала. Кожурка, Неровня, Глазок и Клубень смотрели цветные сны в пушистых, похожих на пестрые рукавицы, мешочках, подаренных Фантолеттой. Впрочем, нет! Один мешочек был пуст.

— Пощадите, ваша тайность! — в ногах чародея валялся некто, не различимый во тьме. — Ошибки молодости, тайные пороки… Ну кто же, кто свободен был от них?..

— Все доказательства надежно спрятаны в Мертвограде, — цедил Очисток, почти не разжимая губ. — Если узнают картоморы, тебе конец.

— Будь проклята моя пагубная страсть, — скулило существо. — Роковые обстоятельства сделали меня игрушкой в ваших руках.

— Поздно устраивать сцены! — чародей брезгливо поморщился. — Выбора у тебя нет. Точнее, выбор есть, но он дьявольски труден: награда и почести или позорная смерть.

— Что предпочесть?.. — хныкал комок. — Ужель меня презрение окружит доверчивых товарищей моих? Нет, лучше смерть! Но как она страшна…

— Ну? Быстрей же! У меня нет времени.

— Конечно, награды и почести, — существо деловито поднялось, отряхивая колени. — Что надо делать?

— Все слышать. Все видеть. Все запоминать. Мысленная связь невозможна. Когда нужно будет, я сам найду тебя. А главное… — тут Очисток перешел на шепот.

— … Давай обнимемся, — закончил он неожиданно спокойно. — Иду на подвиг во имя народа. Да здравствует великая империя картоморов!

Сознание возвращалось по частям в воспаленную голову домового. Все кружилось, встряхивалось, мгновенные картинки детства вспыхивали под закрытыми неподъемными веками. Нежная мохнатая мама, первые лапоточки из липового лыка, нескончаемые мышиные хороводы у печки. И по этим воспоминаниям, по беленым стенам русской родной печи, по больной голове бухал и бухал со страшной предопределенностью, как маятник, тяжелый чугунный шар.

Собравшись с силами, он едва слышно прошептал древние колдовские слова. Картинки закрутились с бешеной скоростью, потускнели и сгинули. Стихал мало-помалу размеренный стук в висках, и с каждым мгновением становилось все ясней — случилось ужасное.

— Опоили! — завопил Федя, вскакивая на ноги.

— Спокойно, бразилец! — Ужастик, прочно расставив ноги в армейских ботинках, стоял у стены с автоматом наизготовку. — Можешь хоть сколько упражняться в своих чародейских штучках. Но учти: наш главный с вашей девчонкой забрались далеко вперед. Каждые полчаса у нас сеанс связи с шефом. Малейший фокус — и ваша драгоценная Лизхен отправится в рай.

Домовой обвел взглядом лагерь экспедиции.

У погасшего костра жалкой, растерянной кучкой сгрудились картоморы. Фея сидела в сторонке, обхватив колени, по плечи скрытая спальным мешком. Голова ее была опущена, склонившиеся пепельные кудри мешали рассмотреть лицо.

Рядом стоял Косоголовый, с ног до головы увешанный оружием. Пятнистый берет его в отсутствие Люгера опять был вывернут желтой стороной наружу.

— Ах, Полетта, будьте мне другом, — уговаривал он. — Ваши опасения понятны. Да, на работе я, сам того не желая, подавляю всех достоинством и мощью. Но дома… Трепетный миллионер-холостяк мечтает показать вам свою маленькую стокомнатную хижину. Зимний сад, соловьи, жасмин, скромная коллекция импрессионистов и стихи, поток стихов, до рассвета…

32
{"b":"37630","o":1}