ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Не-а, ваша милость, - поселянин чуток осмелел - ведь никто его не бил, не порол, не резал каленым железом. - Не разбойники... - Точно? Не путаешь? - Лемак нахмурился. - Дык, я... это... что ж... того... лесных молодцев не видал... того... этого...

- Вона как! И часто ты их видишь? - голос десятника стал въедливым, как ржа вблизи морской воды. - Перестань, - барона сейчас не интересовало, поддерживают ли селяне разбойников или нет. Ему хотелось знать, кого же он встретит в лесу около неприметной деревеньки и во что это может стать небольшому отряду бойцов. - Говори внятно, кого видел? - Ну, дык... это... похоже, южане... - Какие южане? - Дык, знамо какие... такие... это... Словарного запаса земледельцу явно не хватало. - Какие - такие? - нахмурился Лемак. - Буровишь невесть что... Имперцы? - А? Чего? - Караванщики из Империи? Торгаши? - Не-а... Купцов я видал,.. - протянул селянин. - Эти такие... чернявые, во! Теперь настал черед хмуриться Доргу. Неужели пригоряне-наемники? Беспощадные и умелые воины с далекого юга. Они населяли бесплодные земли там, где изобильные долины Приозерной империи начинают подниматься, вздыбливаться вначале холмами, а потом вновь выполаживаются скалистым нагорьем в преддверии высочайших гор Крыша Мира. Суровая земля вскармливала суровых сынов. Вся жизнь пригорян была сплошной бесконечной войной. И не просто войной, каких немало и в жизни прочих племен, а Войной. Мальчик получал к пятилетию первый меч в подарок от отца и с тех пор свершал воинское служение. Мало кто из них доживал до тридцати лет, возраста создания семьи. Еще меньше в Пригорье видели убеленных сединами стариков. Воины-пригоряне шутя управлялись с любым видом оружия, умели сражаться в конном и пешем строю, были непревзойденными разведчиками. То, что северные народы называли высшей воинской доблестью, считалось у них нормой жизни. К счастью для окружающего мира эти великие бойцы последний раз объединялись почти пятьсот лет назад, доставив немало хлопот имперским легионам. С бесшабашной удалью, сами того, казалось, не замечая немногочисленные дружины докатились до самой Вальоны, осадив город-на-озере, захватить который им помешала самоотверженность части местных жителей, уничтоживших проложенный на сваях мост. И так же быстро, сохраняя идеальный порядок марша, отошли назад, оставив в недоумении приготовившихся к наихудшему исходу легатов. Просто среди старейшин кланов снова возник спор о том, чей военный вождь должен вести дружины в бой. Этот спор завершился кровавой резней, перешедшей в вялотекущую с той поры междоусобицу. С годами пригоряне устали рвать друг другу глотки. А, может, сообразили, что уничтожат свой народ на корню? Конечно, споры и стычки не исчезли сами по себе, продолжая изредка вспыхивать, радуя сердца и души привычных к такому образу жизни стариков. Но большинство пригорян сумели найти другие занятия. Они нанимались в армии королей и вождей, благо стычки не прекращались по всему широкому миру. Одно присутствие отряда наемников на поле боя зачастую решало исход сражения. Вступали в охрану караванов, движущихся сухим путем или водным, без разницы; сколачивали вольные отряды, которые, заключив договор с правителем той или иной территории, запросто могли очистить леса от разбойников, а воды от пиратов; могли взять на себя усмирение крестьянской войны, восстания рабов или баронского бунта. За единственную службу они не брались никогда. Никто не слыхал, чтобы пригорские воины нанимались в телохранители. Кстати, в отличие от своего ближайшего северного соседа - Приозерной Империи пригоряне не признавали рабства. Свободный народ не считал достойным пользоваться этим достижением цивилизации. Но это не мешало извлекать из него немалые выгоды, снабжая дешевыми рабами виллы и мануфактуры озерников. Промысел работорговли оказался даже выгоднее военного ремесла потому, что пользовался постоянным спросом. Вот и забирались отряды пригорян в прилегающие к Империи земли. В хляби Великого Болота и засушливые степи к востоку от Озера, в края, подчиняющиеся вольному городу Йолю, и в Белые холмы. Добирались они до укрепленных городищ поморян, в Повесье и Трегетрен, и даже в дальний Ард'э'Клуэн. Восточной марке Трегетрена от работорговцев доставалось поболее, чем другим краям. Причиной тому было: во-первых, удаленность ее от столицы королевства, и, следовательно, от гвардии и регулярной армии Витгольда, во-вторых, непосредственная близость Приозерной Империи и ее главной транспортной артерии - Ауд Мора. Вот потому-то и несли пограничную стражу немногочисленные баронские дружины. В строгой очередности, установленной приказом маркграфа Торкена Третьего Залесского. И никто не думал увиливать. Крестьяне хоть и всего-навсего грязные немытые холопы, рабочий скот, но бароны понимали, что без них быстренько околеют с голоду. Потому и о бунтах в Восточной марке не помышляли. Постоянных стычек вдоль южной границы хватало, чтоб охладить самые горячие головы и вволю намахаться железом. Для отряда Дорга, насчитывающего каких-то два десятка дружинников, включая самого барона, сцепиться с караваном пригорян означало верную смерть. Каждый южанин в драке стоил трех, а то и четырех его воинов. Пожалуй, из всех лишь Лемак да Дорг могли на равных поспорить с работорговцами. - Чернявые, говоришь? - задумчиво протянул барон. - Скрытно идут? - А? Чего? - стушевался селянин. - Прячутся или по дороге едут? - растолковал вопрос командира Курощуп. - Дык... это... знамо дело - по лесу... Кабы по дороге, рази ж я... - Ясно, - отрубил Дорг. - Вооружены хорошо? - Дык... это... темный я... - Мечи видел? - Угу... Это... видал. - Арбалеты? - Чего? - Самострелы, по вашему... - Это... были... вроде... - Так были или вроде? - Это... темный я... - Да уж вижу, что темней не бывает. Копья? - Видал... Вроде... - "Вроде" да "вроде", - вздохнул барон. - А караван большой? - Большой... Вроде... - Тьфу ты, пропасть! - выругался, сплюнув, Лемак. - На кой ляд ты нам сдался такой помощничек? - Дык... это... - Довольно, - Дорг расправил плечи и оглядел свое воинство. - Я все понял. Он принял решение. Умирать в неполных двадцать три года нелегко, но смерть в бою лучше вечного позора. Никто не скажет, что семнадцатый барон, несущий на щите знак красной рыбы, струсил и опорочил память славных предков. - Выступаем немедленно. Колонна по два. Лемак в дозор. Тревога - крик сойки. Дружинники деловито засуетились, подтягивая ремни амуниции. Те, у кого были мечи, проверили насколько легко клинки покидают ножны. Арбалетчики взвели и зарядили оружие. - Дык... это.. ваша милость,.. - напомнил о себе поселянин. - Ты еще здесь? - деланно изумился Лемак, приподнимая бровь. - Ну... дык... того... - Держи, - барон швырнул мужику мелкий медный грошик, затертый до такой степени, что оставалось лишь догадываться, чьей чеканки монета. - Благодарствую, ваша милость, - селянин склонился, коснувшись шапкой земли, и особо не выпрямляясь попятился к кустам. - Вперед, - скомандовал Дорг отряду и тронул шенкелями коня. Ловкий тряхнул головой и уверенно зашагал по неприметной тропке под сенью все еще зеленых листьев. Впереди барона маячили спины двух бойцов, Глота и Козюли, самых умелых и опытных в отряде после десятника, который, подняв гнедого в легкую рысь, скрылся за сплетением веток. Лес настороженно молчал, словно сопереживая невеселым мыслям людей. Едва слышно поскрипывали ветви под гуляющим в вершинах ветерком. Шли недолго. Дорг успел всего пять раз вознести молитву Небесному Огню, рассчитывая вымолить помощь свыше в предстоящей схватке. Надежды уладить дело добром не было. Физиономия Лемака, вынырнувшего из колышущейся зелени, несла печать сосредоточения. - Там. На поляне. Шагов тридцать. Вроде как жратву варят, - произнес он вполголоса. - Дневка у них, вроде... Тьфу, холоп проклятый, прицепилось же!.. - Много их? - С десяток будет. Близко подобраться забоялся - заметят. - Оружие? - Все, как холоп обсказывал - мечи, арбалеты есть... вроде... тьфу! - Курощуп шлепнул себя по губам. - Виноват, ваша милость. Арбалетов два видел. У охраны. Они ж хитрющие - без часовых жрать не сядут. Может в подводах еще есть. - Да. Это тебе не лесные молодцы... Барон подумал немного и приказал: - Я, Глот и Козюля выедем на поляну. Попробую решить дело миром, - кислое выражение лица Дорга показывало насколько мало он сам верит в мирный исход встречи. - Ты с парнями из кустов ни шагу. Лошадей тут оставишь, чтоб не выдали. Арбалеты приготовьте. Да, целить с умом, а не все в одного, как давеча... - Понял, понял... Не подведем... - Гляди у меня! - Ваша милость... - Все. Во имя Огня Небесного. Пошли. Барон, а за ним и посерьезневшие Глот с Козюлей, двинулись через подлесок нарочито беспечно топча громко захрустевшие ветки. Должно быть слышно только их.

41
{"b":"37643","o":1}