ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

- А я почем знаю? - она пожала худыми плечами и воткнула, наконец, вилку электрочайника в розетку. - Наверное, на уровне сплетен... Во всяком случае, нам никто официально не докладывался... Ну а ты-то как? Как там Леша твой поживает?

- Леша? Леша нормально...

Я смотрела на легкий дымок, начинающий виться над крышкой чайника, слушала бульканье закипающей воды и думала о том, что нужно все-таки переходить непосредственно к цели визита. Однако, следовало решить, раскрывать ли перед Алисой карты или же прояснить для неё ситуацию лишь частично. В любом случае начинать прямо "с начала" и заявлять о том, что убийцей вполне мог оказаться Шайдюк, казалось мне кощунственным.

- А с бутылкой-то твоей что? - начала я издалека.

- С бутылкой? - моя бывшая соседка даже замерла с чашками в руке. Напоминание и винограде на этикетке её явно не обрадовало. - Нету больше бутылки. На помойке она - там, где ей и положено быть. Муж мой приехал после работы, завернул её в газету и увез подальше... А с чего ты вдруг спросила?

- Да так... Просто, понимаешь, мне кажется, есть человек, на которого падает куда больше подозрений, чем на тебя, вот я и подумала...

- Женька, ну-ка колись! Ты что ли знаешь, кто Галину Александровну "того"?..

- Ничего точно я не знаю. Просто произошло кое-что странное, да и потом, если милиция подозревает, что убийца уже с вечера был в больнице...

Алиска торопливо швырнула в обе чашки по одноразовому пакетику заварки, плеснула кипяток так, что он чуть ли не гейзером взвился к потолку, и села, подперев обеими ладонями подбородок:

- Колись-колись! И без длинных вступлений, ладно? Еще со школы всякие предисловия терпеть не могла... Ну что, ты боишься, что я кому-нибудь разболтаю, да?

- Не в этом дело. Если все подтвердится, то так и так придется сообщить милиции... Просто мне нужна твоя помощь. Ты только не подумай, что я это требую в качестве взаимной любезности за бутылку. Не хочешь, можешь не помогать. Я абсолютно не обижусь...

- Да что тебе, в конце концов, нужно то? - не выдержала Алиса. И тогда я, опустив глаза в пол, пробормотала:

- В кабинете Шайдюка под стеклом на столе лежит листочек. Там записаны телефоны и адреса медперсонала. Я не знаю, конечно, для кого этот листочек предназначается: если для общего пользования - одно дело, а если только для Анатолия Львовича - совсем другое... В общем, мне нужен домашний адрес самого Шайдюка. Я думаю, что Галину Александровну мог убить он.

Минуты три, не меньше, бывшая соседка смотрела на меня отупевшими от удивления глазами. Вроде бы из раскосых и слегка подтянутых к вискам они даже сделались круглыми. Потом Алиса звонко (на зависть мне!) присвистнула и, переместив указательный палец к виску, сделала несколько недвусмысленных вращательных движений.

- Ты чего, совсем рехнулась? - поинтересовалась она. - Ты, на самом деле, Шайдюка подозреваешь?

Моим психическим здоровьем регулярно и заботливо интересовался Митрошкин, поэтому я не обиделась:

- Алиса, поверь мне на слово: для подозрений есть достаточно веские основания. Анатолий Львович мне и самой нравится, но это не повод для того, чтобы при жизни причислять его к лику святых. Я бы не лезла в эту историю, если б меня в неё усиленно не втягивали, так что не надо меня ни в чем убеждать. Хочешь помочь - помоги, нет - разойдемся тихо и мирно.

- Да разойтись то мы, конечно, разойдемся. Только вот что ты после этого наколбасишь? У тебя мозги, вообще, есть? Ты бы ещё тетю Таню-повариху заподозрила! Тебе же ясно сказали, что это - маньяк! Что, по-твоему, Шайдюк и всех остальных убил? Тоже мне, нашла Джека-Потрошителя!

- Или маньяк, или кто-то работающий под маньяка, - я упрямо гнула свою линию. - Я же тебе говорю, у меня есть причины подозревать Анатолия Львовича.

- Чокнулись просто все! - Алиса всплеснула руками. - Не профилакторий, а сумасшедший дом. Уборщица теперь у каждого нового ОМОНовца документы проверяет - боится, что маньяк переодетый. Лесников, ну этот, псих наш местный, мыться перестал и носки свои стирать. Сосед его говорит, он их в мешок складывает, целую вонючую кучу уже накопил, а все потому, что боится в душе один оставаться. Как только ещё в туалет в индивидуальном порядке ходит?

- Сосед? Он же вроде один жил?

- Попросил, чтобы его к новенькому дядьке подселили. А то за ним обязательно маньяк в одноместный номер пришел бы! Ага! Унюхал бы его носки и сразу в обморок хлопнулся.

Я осторожно улыбнулась. Алиса взглянула на меня исподлобья и отхлебнула остывший чай из чашки. Буря праведного негодования, похоже, немного улеглась.

- А чего ты так взбесилась то?

- Да ничего я не взбесилась, - она раскрыла коробку и достала шоколадную зефиринку, похожую на шляпку гриба-подберезовика. - И это не из-за тебя даже... Просто из-за такого количества версий, на самом деле, с ума сойти можно. И, главное, каждый городит кошмарную чушь, и у каждого такие серьезные поводы для подозрений - просто умереть - не встать!

- Какие ещё версии? - я насторожилась.

- Ну, первая - то что маньяк - это я! В связи с этой бутылкой, с виноградом нарисованным... Твоя, заметь, версия - правда, вслух не оглашенная!

- Я, кстати, тоже - маньяк.

- Да? Как приятно!.. А тебе это кто сказал?

- Добрый дядя из милиции. Правда, тоже не сказал, а только намекнул.

- Ну, значит, за нас - маньяков! - Алиса легонько чокнулась краем своей чашки о мою. - А с чего вдруг тебя в маньяки записали?

- Сейчас это не так важно. Ты не волнуйся: про бутылку я ничего не сказала... Лучше дальше давай: какие ещё версии есть?

Она отставила чашку в сторону, надкушенную зефиринку положила рядом, задумчиво поводила указательным пальцем по полированной поверхности стола.

- Ты знаешь, я не уверена, что имею право тебе это рассказывать, - её глаза снова были спокойными, но далеко не простыми. - Все это, конечно, чушь собачья, но, тем не менее, странная чушь...

- Алиска, ну уж сказала "а", говори и "б"!

- Да ничего я тебе ещё не сказала! Ты же мне не говоришь, все тайны какие-то, тайны...

- Но это касается Анатолия Львовича?

- В том-то и дело, что не касается! И тоже подозрительно и, якобы, убедительно.

- Знаешь, что, - теперь уже разнервничалась я, - не хочешь говорить не говори! Пусть милиция твои "убедительные" версии выслушивает. Я так понимаю, что помощи мне от тебя не дождаться...

- Да погоди ты! - Алиса досадливо наморщила нос. - Сядь. Куда ты ломишься? Просто, может быть, твоя версия и то, что мне рассказали - это как-то пересекается... В общем, сначала я хочу знать, почему ты подозреваешь Шайдюка?

По коридору процокали чьи-то каблучки. Она встала и плотнее прикрыла дверь. В комнате словно вдруг стало темнее.

- Короче, так, - я перекинула свой куцый "хвостик" через плечо и затеребила кончики волос, - я тебе расскажу, что к чему, но если после этого ты откажешься мне помочь, то будешь просто свиньей!

- Чтоб мне на мясокомбинате сгинуть! - поклялась Алиса, и я начала рассказывать...

Когда мое недолгое и какое-то путанное повествование подошло к финалу, она уже обдирала алый лак на четвертом ногте. Лицо у моей бывшей соседки было странно сосредоточенным, глаза пустыми.

- Ну вот что! - несколькими резкими движениями она стряхнула крошки сухого лака с пальцев и поднялась, запахнув халат. - Я хочу, чтобы все это ты услышала от нее. А то ещё скажешь, что я что-то придумываю.

- Да от кого, от "нее"-то? - начала было я. - Кого ты ещё хочешь сюда привести?

Но Алиса уже вышла из комнаты, аккуратно притворив за собою дверь.

Вернулась она минут через пять в компании Виктории Павловны. Та казалась испуганной и ужасно взволнованной и от этого ещё сильнее чем обычно шаркала ногами в коричневых кожаных шлепках.

- Здравствуйте, Женечка! Ой, девочки, да что же это? - запричитала она, грузно опускаясь на стул.

20
{"b":"37644","o":1}