ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Да. Была... Мы расстались.

На секунду парень замялся. Неуверенно закусив нижнюю губу, смахнул с подлокотника кресла невидимую пыль:

- Вы... Э-э-э... Вы что-нибудь слышали...

Вадим резко перебил:

- О том, что её убили? Да, я слышал. Об этом писали в некоторых газетах и передавали в криминальных новостях по телевидению. Был репортаж с места преступления.

- Тогда вот какой вопрос: по чьей инициативе вы расстались?

- По инициативе Олеси. Она встретила другого человека, я оказался не нужен... В общем, это было достаточно мудро с её стороны.

Парень сосредоточенно уставился на свои колени - под подбородком залегла складочка:

- Вадим Геннадьевич, мне показалось, что в вашем голосе прозвучала обида. Или я ошибаюсь? - он по-прежнему не смотрел в глаза. - Вы тяжело переживали ваш разрыв с невестой?

- Хотите спросить: не я ли убил Олесю и её мужа?.. Нет, не я. И не нужно всех этих окольных вопросов. В ночь убийства я находился в ресторане "Пассаж" вместе с руководителями нашей компании и нашими потенциальными партнерами. Вернулся утром - это легко проверить.

- И все-таки... Вы тяжело переживали разрыв?

- Да! - почти выкрикнул Вадим. - Я тяжело переживал разрыв! Я пил! Я чуть не попал в психушку. Я ненавидел её, если вам угодно, но все это уже прошло... Доступно объяснил, или вы будете спрашивать в третий раз?

Опер флегматично и лениво махнул загорелой рукой:

- Спасибо. Я вас понял... А кем вы, кстати, работаете?

- Управляющим торговой компанией "Сенди", - глухо и устало проговорил он. Через паузу уточнил: - Я - не собственник, работаю на окладе. Правда, на очень хорошем окладе.

Ему мучительно хотелось, чтобы этот жизнерадостный, полный скрытой энергии человек ушел. Чтобы выветрился даже его запах, и осталась только хрустальная рюмка посреди журнального стола... Задернуть портьеры, пододвинуть поближе пепельницу, откинуться на спинку кресла... От коньяка в горле станет тепло, и исчезнет противный царапающий песок из-под век.

"..... виделись?" - донеслось издалека.

- Что? - Вадим словно очнулся.

- Я спрашиваю: с погибшей Олесей Кузнецовой вы когда в последний раз виделись?

- Когда?.. Когда она ушла из моей старой квартиры в Люблино, собрав свои вещи. Я знал, что она вышла замуж за этого англичанина, знал, что уехала в Лондон. Но это все от её коллег из агентства. Мы не виделись около двух лет.

- Все понятно, - парень рывком, упершись обеими руками в подлокотники кресла, поднялся. - Тех, кто мог чувствовать к ней неприязнь или желать её смерти, конечно, не припомните?

- Не понимаю иронии в вашем голосе.

- А нет никакой иронии. Просто, на самом деле, все опрошенные отзываются о погибшей в исключительно теплых тонах... Однако ж, девушку убили.

- Да, - зачем-то сказал он и услышал, как в замке поворачивается ключ. Из поликлиники вернулась жена с малышкой.

Значит, хрустальной рюмки с колеблющимся у самых краев коньяком не будет, а песок под веками останется. Досадно. Больно...

Опер подошел к двери, с интересом выглянул в прихожую. Разулыбался, закивал, как какой-нибудь вновь приобретенный друг семьи. С той же улыбкой вытащил из кармана удостоверение. Жена заметно испугалась: она знала о гибели Олеси. С Оленькой под мышкой торопливо вошла в комнату.

- А что случилось? - уголки её темных губ вздрогнули и опустились книзу, отчего лицо стало похожим на беличью мордочку. - Милиция что-нибудь выяснила?

Оленька запищала и начала извиваться. Белая косыночка, завязанная в смешной узел на её макушке, сползла на лобик. Жена поставила девочку на ковер.

- Вадим, ты можешь объяснить, что произошло?

- Все в порядке, - он наткнулся взглядом на резинового кролика, которого опер поставил на подлокотник дивана. - Товарищ пришел узнать о наших прежних отношениях с Олесей Кузнецовой... Так что все нормально, Лиля, можешь не волноваться...

* * *

- Слышь, а чего твой Эммануил сегодня жрать будет? - вдруг озаботился Красовский, когда они уже подходили к ограде, за которой синели металлические контейнеры мелкооптового продовольственного рынка.

- А в чем смысл вопроса? - ответно поинтересовался Андрей. - Уточняю: прак-ти-ческий смысл? Если бедной Птичке не оставили пожрать, ты что же, сейчас накупишь осетрины с горбушей и помчишься за три автобусных остановки кормить сиротку-пингвина?

- Эй, ты, лицо процессуально самостоятельное! - Серега округлил свои и без того круглые глаза. - Ты, кажется, выступать начал? Я забочусь о твоем чудовище, а ты...

- О чудовище уже позаботились. У него в тарелке четыре половинки камбалы и вареная картошка... Чтоб я так ел.

- Ох, неужели же ты освоил ещё и варку картошки плюс к изготовлению бутербродов?!

- Катя картошку с рыбой принесла, - коротко ответил Андрей и пнул валяющийся на дороге камушек. Камушек с легким стуком покатился по потрескавшемуся асфальту, Красовский замолчал, видимо, испытывая неловкость из-за того, что коснулся запретной темы. Объяснять, что все уже не так, что все гораздо сложнее или, наоборот, проще - не хотелось.

- ...Или твой вопрос про Эммануила имел под собой другую цель? - Щурок чуть принужденно усмехнулся. - В последний момент скинуть меня "с хвоста", мотивировав это тем, что у меня дома животное некормленое?

- Брось ты! С какого ещё "с хвоста"? Благо бы, "Мартини" или коньяк "Наполеон" пить собирались, тогда бы - да, скинули. А на "Балтику", ладно уж, падай. Тем более, что половину все равно ты покупаешь.

- Сколько, кстати, брать будем? Анечка твоя, она как в смысле алкоголя?

- Анечка у меня во всех смыслах отличная девочка, - Красовский отопнул в сторону валяющуюся посреди дороги раздавленную картонную коробку. - А в смысле алкоголя - скромно, но с достоинством. Тебе, младший советник юстиции, у неё ещё учиться и учиться... Бутылок десять, я думаю, возьмем. "Троечки".

Народу на рынке было уже совсем мало. На многих контейнерах висели замки. У забора бродячая белая собака терзала кусок залежалого мяса. Серега гигантскими шагами ринулся к закрывающемуся киоску с колбасами и сосисками. За ним тут же устремилась полная старушка в ситцевом платье с открытыми плечами, до этого бесцельно бродившая по ряду. Щурок остановился чуть поодаль, машинально похлопал себя по карманам в поисках сигарет. Вспомнил, что бросил курить, досадливо сплюнул себе под ноги.

- Девушка, взвесьте-ка мне килограмм сарделек, - попросил Красовский, просовывая голову в окошко.

- Мы работу закончили, вообще-то, - недружелюбно отреагировала продавщица. - Ну, ладно. Вы последний... Каких вам?

Бабулька сзади занервничала, испуганно забубнила себе под нос:

- Как последний? Что значит, "последний"? Неужели трудно ещё одного покупателя обслужить?

- ... Так каких вам? Свиных или говяжьих?

- А чем они отличаются? - проявил потрясающую неосведомленность Серега.

Продавщица хмыкнула:

- Тем, что одни из свинины, а другие из говядины.

- Это-то как раз понятно... А чем они отличаются по качеству?

Старушка, обеспокоенная перспективой остаться без сосисок, мудро решила принять сторону девушки за прилавком:

- Молодой человек, что вы пристаете? Не знаете, чем отличается свинья от коровы?.. Чем мальчик от девочки отличается, знаете?

Челюсть Красовского артистически отпала, лицо выразило глубочайшее потрясение:

- Д-да.., - пробормотал он. - Я в курсе про мальчиков и девочек, но никогда и не думал, что корова от свиньи отличается тем же самым!

Продавщица прыснула, автоматически завешивая свиные сардельки (наверное, они все-таки были лучше), бабушка обиделась:

- Хулиганье!

- Напротив! - радостно заверил её Серега. - Милиция!

- Ага, - сказала она, скупо поджимая губы и кивая в сторону Щурка. Особенно вон тот вон хмырь...

- Эй, хмырь, - подмигнул Красовский, когда они отошли от контейнера и направились за пивом, - а давай Аньку тоже разыграем, а? Она же не знает, что я с тобой приду, в лицо тебя ни разу не видела... Давай скажем, что ты какой-нибудь крутой писатель или актер?

24
{"b":"37645","o":1}