ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

... Как только Азербайджан пытается заикнуться о своих правах, тут же фарсидская реакция обвиняет его в попытке "нарушить целостность Ирана". Получается, что за счет изничтожения одного народа можно защитить, чью-то целостность...

"Азербайджанская реакция"... В народе говорят: вор поднял ор, чтоб честного кондрашка схватила. Еще говорят: вот прикинусь непонятливым предок твой в гробу перевернется. В нашем случае: свалю на тебя свои грехи вот и мучайся... Нас нет, мы никто, мы не в счет, подадим голос - накажут... Говоря словами Мирзы Джалила: "Стоит нам только пикнуть, как нас начинают стращать вурдалаком". И... выставят на посмешище, да еще заставят самим на себя поклеп возвести...

На деле же то, что в 1946 году шахская тирания потопила в крови национальное движение в Южном. Азербайджане, было варварством, которое не выразить, даже словами "вероломство", "реакция", "погром". Тогдашние правящие круги США и Англии исполнили роль "шаферов" шахских палачей со сноровкой многоопытных международных жандармов. В ирано-азербайджанских событиях лицо заокеанского империализма предстало без маски и во всей неприглядности. Как позднее - во Вьетнаме, у берегов Кубы, Гренаде, Ливии...

С благословения США в 1946 году в ООН обсуждалась жалоба Иранского правительства. Организация Объединенных Наций не приняла во внимание трагическую участь целой нации. Можно сказать, что не только Иран, а вся международная реакция ополчились на Азербайджан. Вооруженная до зубов иранская армия двинулась на оставленный без помощи народ. Первого сентября 1946 года, когда холеные дети господ из метрополии поспешили в школу, на детей революции пошли танки. Чтобы избежать новых жертв, азербайджанские организации демократов призвали народное ополчение прекратить вооруженное сопротивление. "Во имя свободы Азербайджана, во имя человечества мы восстали, и сегодня во имя свободы и во имя будущего человечества мы призываем отступить, вытерпеть все мытарства и лишения".

Чем же ответили власти на этот подлинно гуманный шаг? Правительственные войска, которые прибыли якобы для обеспечения порядка при выборах в национальный меджлис, прибегли к невиданным зверствам. Передовая группа армии расстреляла пятьдесят крестьян и выбросила их тела в реку. Танковые части смешали с землей сотни сел...

В Серабе участвовавший в национальном движении рабочий Махбуб был забит камнями насмерть и его останки были выставлены на площади. Сотни крестьян были загублены самыми изуверскими способами.

В Ардебиле было убито столько людей, что трупы загромоздили дороги.

Халил дайи. Этого известного революционера казнили трижды: каждый раз, когда его дыхание почти останавливалось, его снимали с петли, приводили в сознание и вновь подводили под петлю...

Нет предела низости. Среди повешенных на площадях Ардебиля были и подростки...

Сария. Эта смелая женщина, дочь из рода Шахсеван, уроженка села Самари, сражалась вместе со своим мужем Али и другими борцами на одной из баррикад. Смолкли ружья рядом с ней, навсегда остановились сердца соратников. Только Сария осталась в живых и пять суток одна продолжала отстреливаться. Патроны были на исходе. Но враг не мог заставить отважную женщину сдаться. Наконец, они послали посредника и поклялись на Коране, что если она сложит оружие, ее пощадят. Но этот Коран был запятнан кровью Сарии... Во время казни Сария сказала, обратившись к своим врагам: "Сыновья Азербайджана отомстят за меня! Чем обильнее дерево свободы поливается кровью мучеников, тем больше оно даст плодов".

Первобытная жестокость в XX веке: Фарсидские сарбазы (солдаты) надели на копье отрубленную голову Али Гахрамани и с дикими воплями плясали вокруг. Наверно так "развлекались" первобытные люди, когда охота оказывалась удачной, и им удавалось добыть дикого зверя. В Тебризе дом доктора Багири был раздавлен под гусеницами танка. На глазах его детей тело отца превратили в мишень для упражнений в стрельбе.

Фарсидский муджахед Гасан Касыми, участвовавший в революционной борьбе азербайджанского народа, писал отцу за день до своей казни: "Завтра с высоко поднятой головой, с достоинством, я пойду на смерть, не горюй!".

Хойские революционеры бесстрашно, плечом к плечу, шли на эшафот.

В самые роковые минуты в Урмии не расставались азербайджанцы, армяне, курды, айсоры. Обнявшись по-братски, они принимали смерть.

Одна из потрясающих сцен тех кровавых дней Тебриза - последние шаги двадцати семи офицеров-смертников - на плаху... Враз стихла стрельба, дома, улицы и площади погрузились в тишину. Над древним городом взвился гимн Азербайджана.

О, славная Отчизна, мой родимый край,

Живи и здравствуй вечно, Азербайджан...

Бессмертный гимн свободы прервали залпы, но героический дух народа не расстрелять.

Отступление: Белобородый старец с Юга рассказывал, как во время последней революции он ездил в Тебриз, чтобы поклониться могиле расстрелянных офицеров. Мурдашир (совершающий омовение покойников) неграмотный мужчина, сохранил в памяти, под каким порядковым номером похоронен тот или иной покойник. После исламской революции, благодаря его свидетельству, на могилах были начертаны имена павших.

Главный прокурор национального правительства Фируддин Ибрагими в течение шести месяцев мужественно выдерживал пытки; жандармы ни слова не добились от него. Ф. Ибрагими отказался дать интервью американскому корреспонденту, заявив: "Я не хочу разговаривать с врагами моей нации".

В мае 1947 года Ф. Ибрагими, одевшись, как на торжественную церемонию, с высоко поднятой головой взошел на эшафот. Труп его три дня висел на виселице, дабы шах смог насмотреться...

Строки тебризского поэта Али Фитрата - отзвук чаяний миллионов самоотверженных сердец:

Язык мой-Азер, народ мой-Азер, мой край-Азербайджан,

Будь жизней тысяча - я все б тебе отдал...

... В Тебризе были разгромлены библиотека Меджлиса, национальный оркестр, Государственная филармония и театр. По воле генерала Хашими (Мирзы Гуеейн-хана Мажора) были снесены памятники Саттархана и Багирхана, на их месте установили портрет Рза-шаха.

61
{"b":"37657","o":1}