ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

"Противник разведал оборону и действует уверенно, - лихорадочно соображал Волков. - Что я могу?..

Если бы артиллерия ударила с фланга..."

- Связь! - крикнул он. - Есть связь?

- Нету... не дошел, верно... А роты на проводе. Будете говорить?

В пальцах боец еще держал недокуренную дымившую цигарку телефониста и не решался бросить ее, словно надеясь, что тот вернется. А в телефонной трубке звучали голоса командиров рот:

- ...Два танка подбили! Два уже...

- ...А этот умный, стерва... Отошел! Не достать гранатой...

- Отсекайте пехоту! - крикнул Волков.

- Да нету пехоты... Одни танки.

- Как нет? - удивился Волков.

- А хрен ее знает, - пробурчал голос в трубке. - Нигде не видно.

Тупой удар отшвырнул Волкова к стенке, чем-то мокрым, горячим залепило глаза, едкий дым накрыл окоп. Боец, который первым увидел танки, молча свалился около Волкова. Рядом кряхтел отброшенный взрывом старшина. А сверху за бруствером нарастал лязг гусениц.

"Гранаты!.. Гранаты!.. - пронеслось в мыслях Волкова. - Иначе раздавит..."

Он в нише холодеющими пальцами нащупал связку гранат.

Танк был метрах в десяти, его широкий, искаженный черно-зеленой налепью ила и водорослей срез брони между крутящимися гусеницами и черный глазок пушки надвигались ужасающе быстро. Мертвый комбат все так же лежал на бруствере, лицом кверху, и, казалось, смотрел открытыми неподвижными глазами в небо. Черный муравей карабкался по его синеватой, выбритой на рассвете щеке...

Сознание Волкова лишь какими-то отдельными, не связанными между собою деталями запечатлевало происходящее: этого черного муравья, наползающие гусеницы танка, рыжий цветок бессмертника на кривом стебельке, уцелевший как-то чудом после взрыва и который он заметил лишь сейчас, и черный зев пушки, хищно уставившийся прямо на него...

Левая гусеница взрыхлила бугорок, и ствол пушки дрогнул, изрыгнув огонь. Сухой, жаркий вихрь пронесся над головой, опалил шею, будто кто-то сыпанул раскаленным песком. Волков швырнул связку, целясь под левую гусеницу. И новая жаркая волна опахнула его лицо. Волкову показалось, что за этим установилась мертвая тишина, похожая на ту, которая наступает после того, как, заткнув пальцами уши, ныряешь в реку на большую глубину. Он почувствовал острый, как от неразведенного уксуса, запах пота мертвого комбата и ощутил тяжесть крови в голове. Потом уже начал различать трескотню беспорядочных выстрелов и чьито крики...

Танк остановился шагах в четырех от полузасыпанного окопа. Синевато-желтый огонь клубочком трепетал на дуле пулемета. И остро визжавшие пули, веером проносясь над головой, рыли землю позади окопа.

У края порванной, вытянувшейся по земле гусеницы качался невредимый бессмертник. И Волков подивился живучести этого колючего рыжего цветка, что издревле славянские матери зашивали в рубахи сыновей, отправляя их биться с чужеземцами, твердо веря, что бессмертник убережет и от острого меча, и от других напастей.

Из соседнего окопа выпрыгнул пулеметчик. Он деловито влез на танк, прикладом ударил по стволу пулемета. Гимнастерка его на спине была разорвана, лицо покрыто копотью, сверкали только крупные, как у лошади, зубы и белки глаз.

- Хвёдор, гранату тащи!

- А нету...

- Огонь давай. Мать их!.. Зараз выкурим...

Внутри танка щелкнули один за другим три пистолетных выстрела.

- Гляди-ка! - удивился боец. - Не схотели...

Он прыгнул на землю и направился к окопу, усталый, недовольный, словно после тяжелой бесполезной работы.

- Куда?.. - крикнул старшина, навалившись грудью на бруствер. - Зажигай его, поганца!

Впереди, где окопались роты, чадили еще два танка. Четвертый уполз за реку.

"Все... Отбились!.. Но почему танки шли без пехоты? - думал Волков, и, опережая эти мысли, роились еще другие. - Я остановил их! Мой батальон... Вот победа! "

Прямо на окоп выбежал худенький боец с перекошенным лицом. Из носа у него текла кровь.

- Стой! - крикнул Волков. - Стой! Назад!

- Чего ж? - боец махнул рукой. - Вон уж где...

А мы чего же?..

- Э-э, - выдохнул старшина.

Левее, вытянувшись колонной, через реку двигались танки с пехотой. Волков сразу как бы окаменел и не слышал, о чем еще говорил боец, только смотрел на эти неторопливо ползущие машины.

"Да, это конец, - билось у него в мозгу. - Здесь лишь отвлекали внимание. И я ничего не могу сделать..."

От чувства невыносимой жалости к себе, от чувства бессилия ему хотелось умереть сейчас, в эту минуту, чтобы ничего больше не видеть, ничего не знать... И, как сквозь вату, начал доходить к нему голос откуда-то появившегося связного, который объяснял, что его уже третьего посылают с распоряжением отойти батальону к лесу.

- Надо идти, комбат, - проговорил старшина, впервые называя так лейтенанта, как бы утвердив его и для себя в этой должности, не по приказу свыше, а здесь, на поле боя. - Мы свое исполнили...

Волков не двинулся, и старшина, обхватив его за плечи, тряхнул.

- Давай! - закричал он бойцам. - К лесу.

Остатки бригады скапливались на полянке леса.

Железный шквал все искорежил, перемешал здесь: и сучья деревьев, и разбитые кухни, и амуницию. В луже борща елозил пленный с залитым кровью лицом, раненный теперь еще осколком немецкого снаряда. У пня телефонист бинтовал голову неподвижно лежащему комбригу. Тут же стоял и Комзев.

Верхом на обозной лошади, смачно, заковыристо ругаясь, кружился по поляне заместитель комбрига майор Кузькин:

- В богородицу... душу... Воинство разэтакое!

И как бы на эту ругань из леса выбегали бойцы.

Слышались уважительные голоса:

- Во дает!.. Не поперхнется.

- Генерал, что ли, братцы?

- Да майор наш обозный...

- Иди ты!.. Крепкое словцо, инда винцо...

Шагая около Волкова, худенький боец с разбитым носом громко жаловался:

- Я-ак дасть мэни в сопатку. Аж зирки побачив...

- Зачем подставлял? - буркнул опиравшийся на его плечо старшина.

- Из танки выскочил... руки ж задрав. А посля мэни в сопатку... Упокоил его лопаткой... Чи то по правилу?..

Позади катил свой "максим" пулеметчик с разорванной на спине гимнастеркой, шли другие бойцы

- Стройся! - закричал майор, прыгнув с лошади. - Что?.. Навоевались?

- Побьют здесь всех, - сказал кто-то.

- Побьют?.. У кого в штанах мокро, того побьют,- - ответил Кузькин, бросая слова раздельно, точно вбивая гвозди. - А если ты не боишься, тебя, может, и убьют, но не побьют.

- Обходят же... А, Иван Егорыч? - тихо сказал пулеметчику второй номер.

- Не мельтеши. Два раз еще никто не помирал.

Сколько патронов-то?

- Две коробки есть.

- Лейтенант! - окликнул Волкова майор и заговорил с ним приглушенным голосом: - Неподалеку старые траншеи. У болота займем круговую оборону. Так и полковник думал...

XII

Старая траншея, отрытая еще перед войной для каких-то учений, заросла мать-и-мачехой и лопухами.

Позади траншеи начиналось болото. Волков смотрел, как бойцы, тащившие Желудева и других раненых, уходили в густой подлесок.

- До темноты бы здесь продержаться, - майор взглянул на солнце. Оно дрожало в небе желтым кругляком, а чуть ниже, казалось, распластав крылья, парил коршун.

- До темноты не продержимся, - отозвался Волков.

Кузькин с трудом повернулся в узкой траншее, достал большой носовой платок и стал отирать лицо.

- А что предлагаешь, лейтенант? - спросил он, и настороженный взгляд его как бы говорил: "Не думаешь ли ты сдаться?"

- Прорываться, - ответил Волков.

- Это по-моему, - согласился майор. - Если уж помирать, так с музыкой.

- Пулемет на бугре установить, - посоветовал Волков. - Огнем их прижать с фланга и затем атаковать.

- д если танки пустят? - заговорил молчавший до этого старший лейтенант Комзев.

- Танки здесь не пустят, - ответил Волков. - К чему?.. Приперты мы к этому болоту, точно к стенке.

10
{"b":"37659","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кости: скрытая жизнь. Все о строительном материале нашего скелета, который расскажет, кто мы и как живем
Снегурочка и ключ от Нового года
Диктаторы и террористы. Хроники мирового зла
Отпущение без грехов
Дом, в котором горит свет
Манускрипт Войнича
Простая сложная игра глазами профессионала
World Of Warcraft: Военные преступления
Трансформа. Альянс спасения