ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Я, девчонки, уйду на фронт. Машеньку оставлю пока здесь, няньке.

- Этим не шутят, - заметила Леночка.

- Да вы рехнулись, - обеспокоилась Наташа. - А я?

Ничего себе подруги! Вы же пропадете без меня. И никто вас на фронт не возьмет.

- Посмотрим, - сказала Марго. - Я знаю, куда идти.

III

В Москве это утро было ясным и тихим. На скамейках бульвара у Петровских ворот расположились ополченцы. Еще в куртках, пиджаках, свитерах они напоминали любителей-шахматистов, собиравшихся тут по воскресеньям до войны. Но теперь в руках были не шахматные доски, а гранаты и винтовки, устройство которых объяснял, переходя от группы к группе, молодой прихрамывающий лейтенант с плотной фигурой и облупившимся носом. У входа на бульвар поставили канцелярский стол. Рядом ходил часовой - пожилой рабочий, опоясанный солдатским ремнем. За столом, точно в кабинете, не обращая внимания на суетившихся у ног и под стулом голубей, что-то деловито писал худощавый, узкоплечий парень в гимнастерке без знаков различия. Марго, Леночка и Наташа остановились у чугунной ограды бульвара.

- Попробуем еще? - спросила Марго.

Они подошли к столу.

- Здравствуйте, мы опять, - сказала Леночка.

- Что? - вскинув голову и прикрывая ладонями бумаги, спросил тот. А-а...

- Опять пришли, - сказала Марго.

- Зачем? - на лице его появилось выражение страшной занятости - Я же говорил вчера. Нет у меня вакансий. А вы ходите... Санитарками штат укомплектован. Куда вас дену?

- В ополчение, - сказала Леночка, глядя не в лицо ему, а на макушку, где уже просвечивалась ранняя лысина.

- Погляди, Самохин, - засмеялся тот, обращаясь к часовому. - Бойцы... Вот еще старичок один ходит. Академик Семьдесят годов. Какой из него боец? Говорю, рассыплетесь на марше. А он спорит. Жаловаться грозил. Нету вакансий. Общий привет!

- Бюрократы, - вздохнула Марго.

- Что? Самохин, ты часовой или нет? Зачем пускаешь?

- Из-за чего шум? - спросил подошедший коренастый человек, тоже в гимнастерке без знаков различия. - Списки готовы?

- Да вот, мешают же, товарищ Чибисов, - поднимаясь и одергивая гимнастерку, сказал писарь. - Я им который раз объясняю, что вакансий нет, а они ходят.

Будто здесь кружок модных танцев.

Чибисов повернулся, оглядел девушек. На его верхней губе торчали желтые, пересыпанные сединой усы, а в морщинах широкого лица как будто скопились темные опилки железа.

- Студентки?

- Студентки, - ответила Леночка.

- А почему не уехали?

- А вы? - сказала Марго. - Почему?

- Деловой разговор, - улыбнулся Чибисов. - Хотите на фронт идти?

- Хотим, - дерзким тоном проговорила Марго. - И уйдем! Не везде же сидят бюрократы.

- Оскорбляют еще! - возмутился узкоплечий писарь- д я ПрИ исполнении обязанностей. В милицию отправить их надо.

- Зачисли-ка их в роту Еськина, - сказал Чибисов.

- Как?- от удивления лицо писаря вытянулось. - Да лейтенант мне шею свернет.

- Зачисли, зачисли, - кивнул Чибисов. - Там видно будет.

- А вы кто? - недоверчиво спросила Марго.

- Работал мастером цеха, - сказал Чибисов. - Теперь назначен комиссаром батальона.

Писарь, недовольно хмыкая, спросил у них фамилии, адреса.

- И все? - несколько растерянная тем, что без долгих объяснений и анкет они записаны в ополчение, спросила Леночка.

- И все, - опять улыбнулся Чибисов. - Завтра явитесь к семи часам. Тогда познакомимся ближе.

Чибисов крепко пожал им всем руки. Ладонь у него была жесткая, шершавая и какая-то по-отцовски добрая.

Они вышли с бульвара на длинную, протянувшуюся к центру города улицу.

- Как же с Машенькой будет? - спросила Леночка.

- Так... Я ее никому не отдам.

- Это ведь не кукла, - сказала Леночка. - Ты серьезно все обдумала?

- Не понимаете вы, девчонки. Я сегодня проснулась, а Машенька ручонкой обнимает. И такое странное чувство! Откуда это взялось у меня?

Уже несколько дней, после того как эвакуировали консерваторию и студенческое общежитие занял какойто штаб, Леночка и Наташа жили у Марго. А еще раньше Марго уговорила воспитательницу оставить ей девочку.

- Только вы няньке сразу не говорите про ополчение, - добавила она. Будет охать.

Они шли вдоль стены бывшего женского монастыря с узкими зарешеченными окнами. Наташа хмуро глядела под ноги.

- Ты что, Наташка? Если раздумала...

- Я думаю, как маме об этом писать. И отец на фронте, а у мамы плохое сердце.

На другой стороне улицы, возле госпиталя, санитарки переносили раненых из автобуса. Немного дальше Марго заметила быстро шагавшего по тротуару Невзорова.

- Девчонки, Костя идет, - проговорила она. И в этот момент Невзоров свернул под арку дома. - Ждите меня. Я только узнаю...

Она перебежала улицу и зашла в ту же низкую арку старого двухэтажного дома. Невзоров ключом отпирал входную дверь.

- Костя! Ага, попались? Теперь знаю, где живете.

- Это сюрприз! - воскликнул Невзоров. - Я рад...

- Вы не звоните мне... Только хотела спросить..

- Нет уж, - беря ее под локоть, сказал он. - Мы зайдем... Хотя у меня кавардак. Дома бываю редко.

- Костя, что-нибудь узнали про ребят?

- Да, да, - точно занятый совсем другими мыслями, рассеянно проговорил он.

Невзоров осунулся, его всегда чисто выбритые щеки утратили румянец, на лбу появились тяжелые складки, а взгляд был устало-сосредоточенный.

- Вы какой-то новый, Костя, - проговорила она. - Расскажите, что узнали?

- Какой? - вместо ответа спросил Невзоров.

- Не знаю еще... Я много раз замечала: как будто хорошо знаешь человека и потом встретишь его, а он совсем другой.

- Меняет кожу? - улыбнулся он.

- Только изнутри.

- Наверное, потому, что утром стукнуло мне двадцать шесть лет.

- Ну вот, - обиженно сказала она. - И я не знала.

Подарить ничего не могу.

- Самый большой подарок то, что вы есть. И это совсем не комплимент. Это серьезно. Больше, чем серьезно, - говорил Невзоров, пропуская ее в темный коридор. - В моем распоряжении двадцать минут. Но это неважно. Мы всегда чего-то ждем, откладываем на завтра, на послезавтра. А жизнь процесс необратимый.

Минуты уже никогда не вернутся. Сумбурно говорю?

- Нет, нет, - быстро сказала Марго, - я тоже думала об этом, когда исполнилось восемнадцать.

Она сказала это вполне серьезно, а Невзоров принял за насмешку и качнул головой.

- Право, у меня беспорядок, - сказал он, останавливаясь у двери комнаты.

Замок почему-то не отпирался.

- Что такое? - пробормотал Невзоров, толкнув дверь.

В комнате на узком диване сидела молодая женщина.

- Я ждала, Костя, - заговорила она и умолкла, глядя на Марго. На ее лице отразилось какое-то смятение. - У меня ведь были ключи...

- Да, - растерянно проговорил Невзоров. - А я лишь на минутку зашел... Вот, Эльвира... Познакомьтесь... Я выну почту из ящика.

И, пятясь, он вышел из комнаты. Эльвира уже глядела на Марго с брезгливой неприязнью. Они еще ни слова не сказали друг другу, а чувствовали себя врагами.

"Вот интересно, - подумала Марго. - Что я ей сделала?"

- Зачем вам это? - спросила вдруг Эльвира. - Зачем? Вы так молоды.

Она была выше Марго Ее тонкую фигуру обтягивало вязаное светлое платье. А Марго в стоптанных нянькиных туфлях, в лыжных брюках и куртке была скорее похожа на мальчишку, которому зачем-то привязали длинные косы.

"Ей, наверное, лет двадцать пять или двадцать шесть, - отметила Марго. - И она красивая".

- Я его жена, - дрогнувшим голосом сказала Эльвира. - Понимаете? Хотя мы расставались. Но теперь это не имеет значения.

- Имеет, - больше из-за упрямства, не думая о смысле и отвечая на ее полный неприязни взгляд таким же взглядом, сказала Марго. - Хотя мне все равно.

- Так вы?..

Эльвира снова прикусила губу. Ровные, очень белые зубы и светлые гладкие волосы как бы подчеркивали смуглость ее лица.

53
{"b":"37659","o":1}