ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Урок шестой: Как обыграть принца Хаоса
Искусственный интеллект на службе бизнеса
Миражи счастья в маленьком городе
Послание в бутылке
Сильная девочка устала… Как победить стресс и забыть о срывах в питании
Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса
Зов из могилы
Ремонт
Мое преступление (сборник)
A
A

- Перестаньте, Сазонов, - хмуро бросил второй.

- Он еще не бит, - сказала Наташа.

- Еще как бит! Да я из рода нетонущих, негорящих... Хочешь, на счастье поцелую?

Лишь теперь Марго заметила под его каской бинт.

- Ну-ка, целовальник, мотай отсюда! - сказала Полина. - Знаем вас.

- И с ними дядька Черномор, - веселился боец. - Ай-яй-яй!.. - Он губами изобразил звуки струн гитары, тонко, по-женски, чуть слышно пропел:

Милый мой, на тебя я в обиде:

Ты меня целовал при луне.

А потом.. Кха, гм!

- Дурак, - равнодушно отозвалась Леночка.

Кто-то поодаль засмеялся.

- Веселые соседи у нас.

Низкорослый майор в это время уже громко объяснял Еськину:

- Займем траншеи впереди, левее. И отходить не будем. Такой приказ. Он еще что-то сказал, понизив голос, указывая рукой на высотки, куда двигалась неясной массой колонна пехоты и сливалась там с землей.

- Я надеюсь, лейтенант, - проговорил майор, затем оглянулся и сказал ждавшим его бойцам: - Двинулись.

Они ушли, а Еськин, подозвав сержанта Захаркина, велел установить на фланге противотанковое ружье.

- Танки по лощинке могут зайти, - добавил он.

XX

Все уже поняли, что тревога настоящая и холодное утро с клочьями тумана, цепляющегося за раскисшую пахоту, могло стать последним в чьей-то жизни. Над бруствером стелились махорочные дымки, точно сеем неожиданно захотелось курить И даже те, кто никогда не курил, свернули цигарки.

Шорохи, смутно доносившиеся с высоток, звяканьелопат, короткое приглушенное ржанье артиллерийских лошадей звучали для Марго как тихая, но грозная увертюра к неведомой еще симфонии.

Краснушкин и Родинов несли противотанковое ружье.

- Доброе утро, красавицы, - сказал Родинов - Щеки-то, щечки горят! Легкие сны видели?

- Знать бы, что такое наши сны, - улыбнулся Симочке Краснушкин. - И почему в тяжелую годину у всех бывают они легкими, прекрасными?

- Я и заснуть не успела, Иван Данилович, - проговорила Симочка.

Краснушкин и Родинов были очень разные. Сутулый, длиннолицый архитектор, с мягким взглядом через толстые стекла очков и всегда язвительно вытянутыми губами жесткого рта, как бы оставался и здесь штатским человеком. Коренастый Родинов свою потрепанную, на языке военных интендантов "бывшую в употреблении", солдатскую форму носил с шиком юного художника, а под сдвинутой, точно берет, каской на левом виске серебрился пушок мягких волос. Он и сейчас пристально вглядывался в лица стоящих рядом бойцов, словно искал новые черточки для выражения характеров на своих будущих картинах.

- Эй, деды! - крикнул издали взводный командир Захаркин. - Чего копаетесь? Все по местам!

Родинов и Краснушкин торопливо начали устанавливать свое ружье.

- Знаете, мы тоже полночи спорили, - говорил Родинов, - о любви.

- Нашли дело, - хмыкнула Полина.

Старый художник покачал головой:

- Тысячи книг ведь написаны о любви, а у каждого это по-новому.

- Загадка, - вздохнула Симочка.

- Загадки нет, - проговорила Лена, щелкнув затвором винтовки. Чувствует каждый по-разному, а слово одно.

- Умница, - сказал Родинов. - Язык беден. Язык...

Бездну же слов придумали. А про свое, душевное, мы лишь те знаем, что и тысячу лет назад были. Чему ж удивляться! Если бегут наперегонки, тут не до тонкости ощущений... А Иван Данилович считает чувства необъяснимыми...

- Вы, Павел Алексеевич, и тут реалист, как в живописи, - заметил Краснушкин, обтирая длинные патроны с черными бронебойными головками. - Но зачемто сохранял народ предание, как юноша переплыл реку, полную крокодилов, чтобы увидеть любимую. По всем данным, его могли сожрать. И не сожрали. Реалист подумал бы: какой смысл плыть, если мало надежды?

Так-то. Все прекрасное и великое держится на безрассудстве.

- Так то у юношей, - с доброй иронией возразил Родинов. - А вы понимаете, что и самый красивый дом рухнет, если нет крепкого фундамента...

В серой пелене, за высотками, гулко разорвался снаряд.

Бойцы в траншее замерли. Над бруствером торчали стволы винтовок и зеленые, похожие на мокрые валуны каски. Подбежал Захаркин с автоматом в руке - Медицина чего тут? - удивился он. - Эх, ягодкимаслинки... По местам!

У высоток еще разорвался снаряд, и затем взрывы слились в тяжелый гул. А правее, где находилось Бородино, из-за тучи звеньями выплывали "юнкерсы".

- Это уже бой? - спросила Наташа.

Приподнявшись на носки, Марго хотела разглядеть врагов, но увидела только присыпанную снегом кочковатую пустынную землю. От высоток расползались клубы желтого и черного дыма. Правее, над лесом, в закопченном будто небе каруселью вились "юнкерсы".

- Началось... Жарко будет, - проговорил Захаркин, словно толкая фразы через редкие зубы и щуря слезившийся от холода единственный глаз. Высотки обкладывает. На психа взять решил.

Он повернулся к бронебойщикам:

- Вы, деды, про себя как хошь умничайте, а если танки сюда зайдут, чтоб штаны сухими были.

Ко всем интеллигентам Захаркин относился скептически, не понимая, как люди, рассуждающие об искусстве или философии, становятся беспомощными в простом деле, когда надо залатать прореху на шинели или подбить оторвавшийся каблук. Лишь к учителям, находившимся в его взводе, он как бы испытывал некоторую опаску, видимо храня это чувство еще со школьной скамьи.

Теперь и другие ополченцы высовывали головы над бруствером. Бой оказался совсем не таким, как ждали.

- Чего ж это? - удивлялся и Захаркин. - Лупят в одно место На кой хрен?

Марго уловила далекий рокот, вползающий, как новая звуковая тема, в грохот разрывов.

- Ага... Ползут! - с какой-то даже радостью воскликнул Захаркин. Ползут, ягодки-маслинки! Штук десять.

Танки ползли от леса, издали похожие на маленьких черепашек. Они казались совсем нестрашными. Лишь беспрерывный, тупой хруст заполнял моэг и неприятным гулом отдавался в коленях. Марго даже не сразу поняла, что гул этот передается в колени от земли.

- Девчонки, - тихо проговорила она. - Вам страшно?

Лена молча кивнула. Глаза у нее стали злыми, колючими. Наташа дула на пальцы, как бы отогревая их.

- Гранаты, бутылки приготовить, - друг другу по цепи в траншее передавали ополченцы. - Ротный приказал... Гранаты, бутылки...

- Удивительно, - сказал Родинов, неотрывно глядевший на танки. - Как раньше я не догадался? Видите багровый ореол?

- Где? - беспокойно спросил Захаркин.

- На снегу, где танки... Все черное при движении на белом фоне, значит, ореол имеет. И Крамской у своей "Незнакомки" под ресницами не тени дал, а этот ореол. Вот где секрет.

- Тьфу, черт! - выругался Захаркин. - Это ж танки, деды. Танки!

- А там бегут, - сказал Краснушкин, указывая на холм.

По склону, где минуту назад рвали землю снаряды и еще клубился дым, бежало человек пять или шесть.

- Ну, ягодки-маслинки! - сержант кулаком ударил по брустверу.

Бойцы скрылись в лощине, затем появились опять.

Они катили маленькую, тонкоствольную пушку.

- Дело, - сказал Захаркин. - Выкатывают напрямую...

А танки приближались. Лязг стальных гусениц, рев моторов быстро нарастал. И на поле, чуть позади танков, появились фигурки людей. Эти фигурки быстро умножались, образуя длинную цепь.

XXI

Танки заворачивали к высоткам, а цепь солдат двигалась прямо. Ударили танковые орудия. Замелькали красные, оранжевые, белые трассы. А холм будто царапнула когтистая лапа и начала яростно трясти, высекая искры.

- Вон что... - бормотал Захаркин. - Им бугры надо захватить. Прорываться здесь будут.

Некоторые снаряды то ли рикошетя, то ли при качании стволов орудий, минуя цель, долетали к траншее. Дым наползал удушливым облаком. На головы, спины ополченцев падали комья земли, еще хранившие жар взрыва. Марго и Наташа привалились к Леночке. Жесткий рукав ее шинели царапал щеку Марго. Тонко и сухо взвизгивали осколки.

98
{"b":"37659","o":1}