ЛитМир - Электронная Библиотека

- Все, погуляли, - буркнул Байков, отворачиваясь и ставя бутылку на землю.

Кошелев подошел, бодрым начальническим голосом пошутил!

- Варите суп из топора?.. Где хозяева, ребята? Кликните. - Один солдат побежал исполнять приказание, а подпоручик, вздохнув запаха, взял щепочкой огня и прикурил папироску. - Овес у них есть? - спросил он. - Надо лошадей кормить, а овса нету.

- В сарае надо поглядеть, - сказал кто-то. - Скотину держат. Должно быть,

- Это что? - спросил Кошелев. - Дай-ка... Самогонка?

- То растирка, ноги растирать, чтоб не пухли, - сказал Байков. - За день так намахаешься, пухнут и пухнуть.

Кошелев улыбнулся и стал выливать водку на землю.

- Нельзя, ребята, сами понимаете.

- Некому нас пожалеть, - буркнул Байков. - Серая скотинка.

Но Кошелев уже отошел, а если и слышал, то пропустил мимо ушей.

В том, что случилось потом, Токарев надеялся не участвовать, ибо подпоручик, осмотрев сараи, ушел, а затем позвали ужинать. Но после ужина во двор стали заезжать повозки, и Токареву велено было наравне с другими выносить мешки с овсом. От них пахло пыльным мучнистым запахом, навевавшим воспоминание о родине, от которого сдавливало в груди.

Хозяева молча сидели на скамеечке, скорбно глядели на жолнежей, управлявшихся с чужим добром. Хотя офицер и заплатил за овес рублями, это не было покупкой, а было насилием, принимавшим вид добровольной торговли. Это была война. Повозки уехали, и солдаты легли спать.

* * *

Полковник Крымов был послан Самсоновым в Млаву, в первый корпус генерала Артамонова. Артамонов был известен обоим еще по Маньчжурии, где он командовал дивизией и ничем себя не показал, разве что слишком боялся окружения. Еще он был известен, как знаток церковного богослужения и многих молитв.

Крымов на автомобиле в сопровождении вестового без приключенкий добрался до Млавы и подъехал к железнодорожной станции в то время, когда с западной стороны, освещенный закатом, плыл в небе германский цеппелин с отчетливо видными черными крестами. Увлеченный жутковатым зрелищем этой громадной рыбы, Крымов велел шоферу ехать за ним.

На станции затрещали ружейные залпы и зататакал пулемет. Цеппелин навис над железнодорожным вокзалом, сбросил несколько бомб, они гулко взорвались.

С земли были заметны неторопливые эволюции цеппелина, повернувшего в обратном направлении. Уходил. Он и должен был уйти, ибо с таким чудищами мы еще не умели бороться.

Крымов провожал его взглядом, и цеппелин плавно пошел вниз, словно устал летать. Подбили? Нет, не может быть? Но почему идет вниз?

По дороге мимо крымовского автомобиля поскакали два взвода казаков с пиками. Чубатые, азартно гикавшие всадники оставляли впечатление какой-то игры, будто хотели догнать и проткнуть пиками шарик.

- Веселая у казаков служба, - заметил вестовой с самостоятельным задумчивым выражением. - Вот вы, Алексей Михайлович, казачьим полком командовали, - разве плохо? А нынче трясемся на таратайке, волю командующего исполняем.

Крымов смотрел по сторонам, примечая разбитые в нескольких местах окна и витрины. Речь вестового позабавила его. Тот расценивал должность генерала для поручений примерно как адъютантскую, а полковник Крымов был на самом деле ближайшим командующему человеком,

Ну, слава Богу, наконец доехали до штаба корпуса. Артамонов принял посланца Самсонова незамедлительно и, пожав руку, стал расспрашивать о самочувствии, о трудностях дороги, угощать чаем. От Артамонова исходило радушие помещика-хлебосола, и весь он, с бородой, животом, лучащимися глазами, несмотря на мундир, казался отцом семейства, а не боевым генералом, И к тому же еще на лестнице полковнику почудился сладкий дух горячего теста.

Крымов вручил генералу директиву командующего, в ней приказывалось: наступать на линии Кослау - Сольдау; при слабости противника - немедленно энергично атаковать,

Артамонов и его начальник штаба, болезненного вида генерал Ловцов, принялись изучать карту, озабоченно переговариваясь.

На желтом паркетном полу ярко светились квадраты солнечного света, пахло старой мебелью, скипидаром, пирожный дух сюда не пробивался. Над столом висела большая картина, написанная тяжелыми крепкими красками, изображала охоту на кабана.

Крымов пил чай за маленьким столиком, вспомнил цеппелин и мысленно увидел фантастическую карту полета русских помещиков-генералов верхом на такой рыбе.

Артамонов, Клюев, Мартос, Кондратович - все они были ровесники Самсонова (только Мартос, правда, на год старше, 1658 года рождения, полтавский помещик), и во всех, даже в Александре Васильевиче, было что-то от старосветских помещиков,

- Капитан, - обратился Крымов к присутствовавшему капитану со значком Академии Генерального штаба. - Сейчас над станцией подбили, кажется, цеппелин. Прикажите узнать.

- Какой цеппелин? - ахнул Артамонов, - Почему я ничего не знаю? Капитан Шевченко, немедленно все узнайте, Немедленно!

Крымов допил, стал ждать ответ на директиву,

- Еще чайку, Алексей Михайлович? - любезно предложил Артамонов.

- Нет, спасибо.

- Вы знаете, Алексей Михайлович, корпус очень ослаблен, - сокрушенно вымолвил Ловцов. - Восемьдесят шестой Вильманстрандский полк и девяносто шестой Омский мы оставили дал прикрытая Варшавы. А казачий полк из Олиты до сих пор не прибыл... Тяжелое положение.

Крымову почудилось, что Ловцов не вполне понимает, что уже начались военные действия.

- Вы завтра должны взять Сольдау, - сказал Крымов.

- Мы постараемся, - совсем не по-военному ответил Ловцов.

- Да, да, нелегкое положение, - ласково произнес Артамонов. - Я готов лично возглавить атаку, даже лечь костьми, коль потребуется, но я должен сказать вам все правду, чтобы вы донесли ее до Александра Васильевича... Нельзя было ослаблять корпус. Два полка - это целая бригада! А случись, не приведи господь, неблагоприятный поворот, кто виноват? Артамонов?

- Ваше превосходительство, - сказал Крымов. - Из Августова прибывает третья гвардейская дивизия... Директива должна быть выполнена во что бы то ни стало. От вашего корпуса зависит успех всей армии.

- Два полка забрали, - пожаловался Ловцов. - А в Сольдау целая дивизия. Нужного перевеса у нас нет.

Хотят сидеть на месте, как Ильи Муромцы, подумал Крымов, начиная испытывать сомнения в том, что командование корпуса осознает важность задачи.

Артамонов поднял к груди руки, потер ладони и прищурился на Крымова с хитрецой:

- Может, Мартоса вперед продвинуть? У Николая Николаевича сил больше.

- Ваше превосходительство, скажите мне прямо: директиву исполнить не можете! - Крымов даже прикрикнул на генерала.

Артамонов покачал головой, словно удивлялся явной бестактности полковника, заметил:

- Суров, Алексей Михайлович? Молод.

Крымов увязал в артамоновской старосветской неподвижности и едва сдерживался. Но он сказал себе, что не для того приехал в Млаву, чтобы злиться на генералов; надо просто повиснуть на них, как бульдог, тогда они зашевелятся.

- Будете готовить приказ? - требовательно спросил Крымов.

Артамонов закряхтел, повернулся к Ловцову. Тот страдальчески посмотрел на Крымова, точно говоря ему: "За что ты нас мучаешь?"

- Приказ на Сольдау, - добавил полковник. - Я должен сегодня увидеть приказ - это пожелание командующего,

Помещики скисли, Артамонов засопел, подошел к карте, взял циркуль, потом бросил его обратно.

- Ангелы вопияша! - сказал он с горечью. - Хорошо, будет вам приказ.

- Благодарю, ваше превосходительство, - ответил Крымов. - Разрешите покинуть вас. На рассвете я должен выехать к генералу Мартосу.

- Прошу задержаться, Алексей Михайлович. Вы мой гость, мы вместе поужинаем. - Артамонов кивнул на картину, написанную тяжелыми красками, будто обещал угостить кабанами.

Вошел адъютант, доложил, что казаками захвачена команда подбитого цеппелина, - об этом минуту назад доложили по телефону.

22
{"b":"37693","o":1}