ЛитМир - Электронная Библиотека

- Тем не менее я воюю за родину, а не за ваши интересы, - сказал Макарий.

- Ответ настоящего воина! - улыбнулся Симон. - Вы мне нравитесь, Макарий Александрович. Вы виделись с госпожой Григоровой? Иногда я заезжаю в народный дом, она там по-прежнему занимается... - Предвосхищая вопрос, он добавил: - Ее муж на фронте, верно. Драмкружок для нее как маленький родник. Сходите, она будет рада вас видеть.

Заговорив о ней, Симон изменился, в лице появилось что-то мягкое. Макарий не забыл, что Нина нравилась англо-франко-бельгийцу. Но зачем тот приглашал его встретиться с ней, было непонятно.

Он попрощался, вышел во двор дирекции. Небо было ясным, пригодным для полетов. Он мысленно поднялся над поселком, увидел степь с балками, возвышенностями, куполами и грядами; на западе, через всю Малороссию, фронт, на востоке - Таганрог.

Почему Симон посылал его к Нине? Ведь Макарий скоро уедет, да она и замужем, никаких отношений быть не может. Может, Симон хотел прикрыться отпускником-офицером ради каких-то своих интересов?

Вспомнились родник в балке, жара, арбуз, смех, размахивание шашкой...

8

С наступлением осени старики Григоровы стали готовиться к отъезду в Москву, где у них был собственный дом и где они издавна проводили зимы. Тем более Нина была беременна, но не понимала своего состояния и порывалась ходить в народный дом на репетиции, что никак не вязалось с ее положением жены офицера-воина. Впрочем, переезд должен был сам собой упорядочить жизнь молодой женщины, и поэтому Григоровы обошлись без нотаций, но решили в нынешнем году переезжать раньше обычного.

Владимир Дмитриевич Григоров, свекор, принадлежал к известному донскому роду и унаследовал от отца земли на западе области, которыми владели его предки со времен Екатерины Второй. Он был моложавый пятидесятилетний мужчина, сохранил привычку к верховой езде, интересовался политикой и слыл либералом, ибо бранил царских сановников за непростительную медлительность при отмене феодального крепостного права.

К Нине свекор относился дружелюбно, понимая, что она по развитию стоит выше своего мужа и что ей надо привыкать к новой роли.

Свекровь Наталия Осиповна не одобряла эмансипированного поведения снохи. После того, как кучер Илья доложил о визитах в народный дом этого героя-авиатора, она насторожилась и сказала Нине, что та совершает ошибку, не заботясь о своем здоровье.

- Я вынуждена в твоих интересах прекратить твои отлучки, - объявила Наталия Осиповна. - Будешь гулять по саду. Если захочешь кого-то пригласить, мы рады оказать гостеприимство. Ты ведь умная девочка, правда?

В ее голосе звучали твердость и заботливость.

Нине показалось, что эта женщина с красивым благообразным лицом сейчас запрет ее в комнате и больше не выпустит.

- А к папеньке я могу ездить? - спросила она.

- К папеньке можешь, - согласилась свекровь. - Этого я не запрещаю. Но я велю Илье никуда, кроме родителей, не возить. Петр на фронте, будет очень печально, если до него дойдут разные сплетни.

- Какие сплетни? - удивилась Нина. - Я повода не давала.

- Разве не знаешь? - покачала головой Наталия Осиповна. - Ты одна встречаешься с молодыми людьми... В твоем положении, согласись, это невозможно. Ты теперь дворянка, замужняя женщина.

- Ах, маман! - засмеялась Нина, догадавшись, что свекровь руководствуется сословными предрассудками. - Я чувствую себя прекрасно. Хотите подпрыгну? - Она подбоченилась и подпрыгнула. - Видите? А то, что я хожу на репетиции драмкружка, это...

- Это должно быть в прошлом! - сказала свекровь. - Скоро уезжаем. Какие репетиции?! Забудь, что ты играла. Будешь ходить в настоящие театры... И в конце концов там к вам стали захаживать отпускники-офицеры, это просто некрасиво.

- Никаких офицеров, что вы! - легко возразила Нина. - Только один Макарий Игнатенков, они с Петром приятели, я его давным-давно знаю.

- Именно Макарий Игнатенков - сказала свекровь. - Это хорошо, что ты не отпираешься. Что, он видный мужчина?

Она подошла к маленькому столу, поправила темно-красные розы, наклонилась и с удовольствием их понюхала.

Нина не ответила на ее вопрос, она не знала, видный ли Макарий мужчина.

- Задумайся, Ниночка - призвала свекровь. - Хочешь, станем шить приданое малышу?

- Разве я делаю что-то плохое? - спросила Нина. - В чем вы меня подозреваете? - Она говорила еще довольно спокойно, но вспомнив, что муж прислал всего четыре письма: первое из них состояло из описания кавалерийской атаки на какой-то прусский городок, а остальные - короткие приветы и просьбы о денежных переводах, Нина выпалила: - Думаете, я не вижу? Не вижу? Да? Он даже не пишет! Я вам чужая!

Нина подбежала к столику, свекровь отшатнулась к окну, и Нина сбросила вазу с розами на пол.

- Вот! - сказала она. - Меня тошнит от их запаха.

Пока Наталия Осиповна приходила в себя, соображая, как ответить на дерзость беременной снохи, чтобы не причинить ущерба ее здоровью, Нина вышла из комнаты и помчалась к выходу. Она бежала домой, к отцу и матери, жаждая вернуть недавнее прошлое.

В парке было сыро, дул ветер. У нее мелькнуло, что она совсем не одета; если неодетой добираться до поселка, то это навредит маленькому.

Свекровь догнала ее и, накинув ей на плечи плед, извиняющимся заботливым голосом сказала, что больше не будут ставить цветов, коль от них дурнота.

Нина вспомнила, как Макарий тогда в балочке у родника рассказывал о брачном обряде у казаков: жениха и невесту обвязывают куском сети, чтобы предохранить от нечистой силы.

- Маман, вы не мучайте меня, хорошо? - попросила она. - Если будете меня мучить, я уйду от вас.

- Никуда ты не уйдешь, доченька, - мягко возразила свекровь.

- Ну как себя чувствуем? - спросил у нее отец с чуть застенчивой улыбкой.

Почему-то он испытывал неловкость или жалость, когда Нина приходила к ним.

На этот раз ее отпустили с Ильей, наказав кучеру никуда больше не заезжать и следить, чтобы молодая барыня... впрочем, Нина не знала, как свекровь научила Илью.

- На следующей неделе, наверное, уедем, - сказала Нина.

Ей тоже было почему-то неловко перед родителями.

Отец был в халате, со стетоскопом на груди - пришел из больницы. Халат собирался по бокам складками, подчеркивая его худобу.

- Значит, там и рожать будешь, - сказал отец. - Родишь и сюда приедешь к нам. Правда?

- Правда, - ответила Нина. - Приеду к вам. Может, война уже кончится.

- Конечно, кончится! - уверенно произнесла мать. - Поезжай, Нина, в Москву, там веселее, чем у нас. А мы тебя ждать будем.

От нее, как всегда, исходила горячая вера в лучшее, и теперь, даже накануне прощания, она гордилась, что дочь так удачно вышла замуж. Ей представлялось, что жизнеустройство у Григоровых подобно их собственному, только в больших размерах; и такая же варка варенья, солка огурцов, помидоров, арбузов, и такой же присмотр за прислугой, и думки о будущем, чтобы понадежнее защитить детей. Теперь мать представляла Нину устроенной, и поэтому кисляйство мужа, с которым он принял новость, вызывало в ней протест.

- Не хочется ехать, - призналась Нина. - Будут держать меня взаперти... Никого я там не знаю, буду ходить с пузом...

- Какие глупости! - бодро произнесла мать. - В Москве одних магазинов десять тысяч. Пока все обойдешь - три года пройдет. А у нас что? Твой драмкружок? Пьяные шахтеры? Будь я на твоем месте, я бы пела от счастья.

- А то тебе плохо! - упрекнул ее отец. - Дочь родная уезжает, как тут не загрустишь?

- Иди-ка, доктор, лечи своих больных, - добродушно посоветовала мать. Скажи им, чтобы всегда надеялись на лучшее... - Она поправила ему воротник халата и улыбнулась: - А нам надо посекретничать.

Нина рассказала ей о подозрениях свекрови насчет Макария и вообще народного дома и, неизвестно зачем, призналась, что пыталась убежать.

19
{"b":"37695","o":1}