ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- И ты из-за этого приехал? - спросил Никифоров. - Делать тебе нечего. С таким крылом я бы объездил полмира.

- Серьезно, Саша, можно сегодня заменить? Завтра я улетаю в Ригу сопровождать одного джентльмена.

- Трудно, - вздохнул Никифоров. - Тебе отказывать не хочется, а свой порядок не могу нарушать.

- Между молотом и наковальней? - сказал Кипоренко.

- Не обижайся, ладно?

- Чего мне обижаться? Я сам дурак, сперва надо было позвонить.

- Приезжай после Риги.

- А может, попробуем сегодня? Понимаешь, сейчас у меня есть время, а кто знает, что случится через неделю? - Кипоренко рассеянно смотрел на него, держа перед собой пустую бутылку. Никифоров подумал, что еще никогда не отказывал ни своим немногочисленным приятелям, ни начальству. Начальству отказывать глупо. Но уж если оно, прибегая к телефонным звонкам, записочкам и даже телеграммам, хлопотало о внеочередном ремонте тех или иных машин, то он наверняка имел право помогать своим. Не боялся он и рабочих: те верили, что Никифоров не продается. Ему перед собой было неловко.

- Знаешь, Олег... - сказал Никифоров, помолчал, махнул рукой. - Ладно! Пошли в диспетчерскую, откроем заказ-наряд. - Решив отказать, он согласился, но вместо облегчения почувствовал досаду.

- Счастье - это благо индивида, - засмеялся Кипоренко. - Ты могучий человек, Саша!

Они пригнали машину на кузовной участок. Мастер Верещагин хмурился, не смотрел в глаза Никифорову и долго думал, кому ее дать. Должно быть, помнил утреннее заседание месткома. Никифоров не торопил. Он знал, что кузовщики заняты и что за опоздания отвечать Верещагину. Когда мастер, усмехнувшись, сказал ему об этом, Никифоров взял его под руку.

- Ты все понимаешь. Но я прошу...

- Просьба начальства - приказ для подчиненного, - укоризненно ответил Верещагин.

- Не приказываю, а прошу.

- Нет, Александр Константинович. Я не могу, - сказал Верещагин. Стыдно.

Кипоренко стоял за спиной Никифорова, не вмешиваясь. Директор повернулся к нему, думал, что Олег найдет какой-нибудь обаятельный дипломатический ход, но тот отвел глаза.

- Понимаю, - сказал Никифоров Верещагину. - Хочешь, чтобы я приказал? Вот заказ-наряд. Чтоб через два часа заменили крыло!

- Хорошо, - глухо отозвался мастер.

- Идем с Филимоновым потолкуем, - сказал Никифоров и направился к бригадиру, который вместе со сварщиком Славой доделывал красный фургон.

- Зачем же лбами нас сталкивать? - спросил Верещагин.

- Да не лбами! - воскликнул Никифоров. - Не лбами, Гена! Сейчас увидишь.

Филимонов и Слава привинчивали задний бампер. В свежепокрашенной крышке багажника отражались две склонившиеся головы.

- Здорово, мужики, - сказал Никифоров. - Заканчиваете?

Сверкнув белками, Слава взглянул из-под нависших волос и с усилием довернул ключ. Ключ звякнул об пол. Слава встал. Филимонов, стоя на коленях и согнувшись, привинчивал о другой стороны.

- Сейчас, сейчас, - сказал он. На обнаженной руке под развилкой толстых вен перекатилась выпуклая мышца.

Слава вытер руку о штаны и протянул Никифорову. Директор пожал и спросил:

- Ты был на зональном конкурсе?

- А вы забыли? - Усики Славы от улыбки расползлись по губе. - Мы с Платоновым...

- Платонов за тридцать минут заменил крыло, - сказал Никифоров. Думаю, теперь ты бы тоже смог.

- Я и тогда мог.

- Раньше вы меняли крыло два дня. Боялись к автомобилю подойти.

- Ну раньше! А сейчас мы корифеи.

- Ай да Слава! - засмеялся Никифоров - Ну, замени-ка крыло не за тридцать минут, а хотя бы за час.

- А чего? - ответил Слава. - Давайте. Где машина?

- Что вы из меня дурачка делаете? - крикнул Верещагин. - За нарушение очереди наказываете, а сами-то что? Для нас одни законы, а для вас другие? Я бы на вашем месте... - Он быстро пошел прочь, высоко держа голову.

Никифоров посмотрел вслед мастеру и покраснел.

- А он мне нравится, - сказал Кипоренко - В молодости все хорошие. Слава богу, что он не на твоем месте... Xa-xa!

"Что он, дразнит меня?" - подумал Никифоров, но, поглядев в ясные глаза приятеля, понял, что Кипоренко не по себе.

- Ничего, Александр Константинович. - Бригадир наконец встал. - Он и впрямь молодой. А крыло мы заменим. Раз надо, так надо.

Никифорову снова почудилась насмешка. У него появилось ощущение, будто его несло юзом по гололеду. Отступать было поздно.

- Это Олег Кириллович. - Никифоров кивком показал на Кипоренко, по-прежнему улыбавшегося простодушно-обаятельной улыбкой. Дипломат-международник. Объехал весь мир. Сейчас ему надо помочь.

- Здравствуйте, - сказал Кипоренко, протягивая Филимонову руку. - Очень приятно.

- А что, надо так надо. - И бригадир пожал ему руку.

Перед отъездом Кипоренко обнаружилось, что у него украли из моторного отсека итальянскую сирену. Никифоров собрал кузовщиков и сказал:

- Найдите, очень прошу. Наказывать не буду.

Минут через десять сварщик Слава принес в кабинет спаренный рожок сирены, похожей на две дудки, - отыскал в инструментальном шкафу. Никифоров не спрашивал, в чьем именно, спросить же очень хотелось. Может быть, поэтому он ничего не сказал Кипоренко, просто попрощался и пошел, не дожидаясь, когда машина приятеля тронется с места.

Никифоров ощутил, что они простились не по-человечески, словно он бежал от Олега, от своей вины. А в чем его вина? Но доискиваться было некогда: Иванченко привез холодильного мастера, посулив ему магарыч. Он виновато морщился, когда объяснял это. Его рубашка прилипла к спине. Он взял со стола графин и выпил воды. Потом плеснул в горсть, омочил лицо и, покряхтывая, стал утираться. Никифоров намекнул ему, что здесь не баня. Вспомнился журчащий родничок во дворе автоцентра - когда срывали песчаный холм, вскрыли водоносный пласт. Пусть Иванченко наладит холодильники и идет к роднику.

- Но магарыч! - возразил Иванченко. - Нужна хотя бы пятерка.

Никифоров вытащил три рубля, посмотрел на Журкова. Тот нахмурился, признался, что жена дает ему рубль, но советует ни в чем себе не отказывать. Иванченко причесался, подул на расческу и сообщил, что у него тоже кое-что найдется. Вскоре Никифоров поехал на санитарную станцию за разрешением открыть столовую.

VI

- А я сегодня думала о вас, - призналась Полетаева. - Даже на календаре записано. Ну как?

Вчера ее черные волосы свободно спадали к плечам, а сегодня из-за жары были собраны в пучок и заколоты красной заколкой, обнажив тонкую шею. За столами сидели еще две женщины. Обеим было уже за сорок, они глядели на Никифорова, как на нескучного посетителя. На столе Полетаевой стоял в стакане букетик ромашки-пиретрума. Пахло духами.

...Никифоров чувствовал, как от него расходятся волны горечи и враждебности. Душа была забита, скована заботами, и он был не рад, что встретился с Полетаевой. Ему нечего ей сказать, потому что он сейчас был только директором и еще - Журковым, Губочевым, Иванченко, Верещагиным, Кипоренко и т.д. Никифоров гнал машину сосредоточенно и зло, словно агрессивная езда отвлекала его. Выходя на шоссе, быстро осмотрелся. Слева ехал рейсовый автобус, а справа грузовик. Нужно было переждать.

Полетаева схватилась обеими руками за панель. Машина, проскочив под носом у автобуса, не удержалась на асфальте и, наклонившись, пошла двумя правыми колесами по обочине вдоль кювета. Непрерывно сигналя, слева проревел грузовик. Никифоров выровнял руль, вышел на осевую и обогнал грузовик. Вслед донеслись четыре коротких сигнала. На языке шоферов это означало: "Сумасшедший!"

- Он нас ругает, - сказала Полетаева. Она положила ладони между колен, и на припудренной пылью панели остались отпечатки ее ладоней. - Вы сегодня злой.

- Злой, - согласился Никифоров.

- А почему вчера вечером вы не поздоровались?

- Не хотел мешать.

- Мешать?.. - протянула она. - Но ведь мешают только близкие люди.

14
{"b":"37696","o":1}