ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Всплеск внезапной магии
Темное удовольствие
GET FEEDBACK. Как негативные отзывы сделают ваш продукт лидером рынка
Гвардиола против Моуринью: больше, чем тренеры
Шестнадцать деревьев Соммы
Игра Джи
Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть
Библия триатлета. Исчерпывающее руководство
Хлеб великанов

Прохладный воздух овеял ее разгоряченные бедра, ладони Джека подхватили снизу ее ягодицы, сжимая их и поглаживая, губы уткнулись в грудь в вырезе платья. Джек сумел высвободить из-под платья ее сосок и обвел его языком, одновременно направляя затвердевший жезл в ее отверстие. Опуская Лайзу, он проник в нее, и она с радостью приняла его, вобрала в себя целиком.

– Джек, ты само совершенство!

Восседать на этом твердом стержне было поистине прекрасно. Ощущения были неподдельными и изумляли остротой. Все остальное перестало существовать. Кроме Джека. И желания, чтобы он снова заполнил ее.

– Лайза, я не могу тобой насытиться, – хрипло простонал он, сжимая ее ягодицы.

Она медленно приподнималась, продлевая наслаждение, и снова опускалась, чувствуя, как нож входит в ножны.

– А я – тобой, – отозвалась она, глядя Джеку в глаза. Ничто не разделяло их: ни грусть, ни страх. Карета медленно катилась вперед, слегка покачиваясь на ухабах.

Джек еще раз приподнял Лайзу и притянул к себе.

– Джек, я хочу, чтобы ты был рядом всегда. Всю жизнь, – твердила она в такт движениям, а потом вдруг умолкла, сосредоточившись на ощущениях. Он задвигался резче, быстрее, и она быстро подстроилась к ритму. Просунув руку под подол платья, он нашел тайное местечко между ее ног, и вскоре она забилась в экстазе, накатывающем волнами. Услышав ее сдавленные, страстные стоны, Джек вонзился в нее, зарычав от мучительного блаженства, опять приподнял ее повыше и вошел в глубины лона. Выплеснувшись весь, до последней капли, он обмяк на сиденье, мокрый, задыхающийся, счастливый. Карета тем временем катилась вперед, сворачивала, с одной проселочной дороги на другую, как велел Джек кучеру.

В уютной тишине Джек приподнялся и нежно поцеловал Лайзу, лаская языком ее шаловливый язычок. Потом отстранился и проказливо усмехнулся:

– Хочешь, повторим?

Лайза растерянно улыбнулась.

– Ты шутишь?

– Увы, вечно колесить по округе мы не можем, – грустно напомнил он. – А ты хотела рассказать мне что-то важное.

Она приподнялась, села рядом и оправила юбки. Отдышавшись, Джек и Лайза прислонились плечами друг к другу, взялись за руки, и Лайза попыталась собраться с мыслями.

– Джек… – начала она.

– Что, милая?

– Если я не выйду за лорда Баррингтона, он расскажет всему свету про Дезире. Только поэтому я согласилась принять его предложение. – Во рту у Лайзы сразу пересохло. – Дезире – моя… дальняя родственница. Когда-то она была знаменитой французской куртизанкой, а до этого в Англии занимала менее видное положение… попросту говоря, была публичной женщиной.

Она умоляюще взглянула на Джека, боясь прочесть на его лице отвращение, но он просто слушал ее – терпеливо и внимательно.

Приободрившись, Лайза продолжала:

– Она была красивее мамы и тети Патти. Но в отличие от них Дезире не заботилась о репутации семьи. Она стала любовницей одного графа и родила внебрачного ребенка. Уверена, папа, ничего не знает о ее младенце. Я сама ни о чем не подозревала, пока не услышала от виконта всю правду. И Баррингтон пригрозил предать эту правду огласке. Я боялась во всем сознаться тебе, думая, что с такой репутацией я тебе не нужна. Ведь когда-нибудь ты станешь бароном Татли…

Он нахмурился, взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

– Неужели ты так плохо меня знаешь? Лайза, мне нет дела до твоей репутации. Не только мне, но и всему свету, если она ваша дальняя родственница. Ты не отвечаешь за поступки человека, с которым едва знакома. У каждой семьи есть свои скелеты в шкафу.

Лайза покачала головой:

– Ничего ты не понимаешь. Мама потратила уйму времени, денег и сил, чтобы доказать, что она происходит из образованной, светской и в высшей степени благопристойной семьи. Ты же слышал, как она гордится портретами наших предков. А если правда всплывёт, все поймут, что она лгала. Всю жизнь.

– Но дальняя родственница…

– Мама редко упоминает даже о покойном муже тети Патти – только потому, что он был очень беден.

– Если Баррингтон кому-нибудь проговорится про Дезире, просто говори, что ее не существует. Такого имени я никогда не слышал. Вероятно, она не настолько знаменита.

Лайза нетерпеливо встряхнула головой.

– Баррингтон говорит, у него есть доказательства, что Дезире состоит в родстве с мамой, но какие именно доказательства – это для меня тайна. Может, у него ничего и нет, но я боюсь раззадоривать его. В его власти не только погубить мамину репутацию, но и лишить Селию надежды сделать достойную партию. Моя семья погибнет!

– Лайза…

Она сжала его руку.

– Джек, я беспокоюсь не за себя.

– А следовало бы.

– В первую очередь я должна думать о Селии. И я просто не могу допустить, чтобы отец узнал о Дезире от виконта.

– Тогда расскажи ему сама.

Лайза прикусила нижнюю губу, ее глаза влажно заблестели.

– Не могу. Я слишком люблю его, чтобы причинять боль. Тайна должна остаться тайной. Боюсь, если он узнает, как долго мама обманывала его, он ее разлюбит. И меня тоже.

– Тебя – вряд ли. – Не дождавшись ответа, Джек спросил: – Чем я могу помочь тебе?

Она крепко стиснула его пальцы обеими руками.

– Тем же, чем и раньше: будь моим другом. Постарайся понять меня. Принимай меня вместе со слабостями. И храпи мои тайны.

Джек кивал, но в голове у него уже складывался план. Наконец-то у него появились факты – достаточно, чтобы выиграть поединок с Баррингтоном. Сегодня вечером он продумает детали – ведь на завтра намечена помолвка.

Слава Богу, ему хватило времени сблизиться с Лайзой и завоевать ее доверие. Только теперь у Джека появилась уверенность, что злополучный брак не будет заключен.

Глава 22

На следующий день, за несколько часов до помолвки, Лайза работала в саду, чувствуя себя Нероном во время пожара в Риме. С отчаянием и досадой она погружала в землю обе руки. Солнце припекало спину сквозь простое платье, и чем жарче ей становилось, тем сильнее хотелось зарыться в прохладную почву. Все остальное казалось Лайзе нереальным – если не считать Джека. Она получила от него записку: «Встретимся в парке перед ужином. У меня есть план». Что он задумал?

Вчера, поведав Джеку про Дезире, Лайза почувствовала, что у нее гора свалилась с плеч. Конечно, кое-что она утаила. Даже Джеку Фэрчайлду опасно рассказывать всю правду. К счастью, он понял, в чем заключается ее затруднение. Надо было посвятить его в эту тайну давным-давно, а не просить помочь ей в деле, в котором он ничего не смыслил.

Вопреки всем советам рассудка Лайза трудилась в саду и надеялась, что Джек приедет пораньше. Никто бы не догадался, о чем она думает, приводя в порядок клумбу. Никому и в голову не пришло бы, что она ждет гостя, не сменив запачканное землей рабочее платье. Грязные руки, платье не из тончайшего шелка, а из промокшего от пота дешевого муслина были ее маскарадным костюмом. Вскоре мама начнет в панике искать ее по всему дому, но пока она может вести себя, как пожелает. И никто не обвинит ее в том, что она ждет любимого.

Такое пришло в голову только виконту.

– Лайза, – послышался его резкий голос.

Вздрогнув от неожиданности, она выпрямилась, сидя на корточках и приставив ладонь ко лбу.

– Лорд Баррингтон, что вы здесь делаете?

Его глаза были серые, мертвые, как у снулых рыбин, бледные губы неприятно шевелились. Вытянувшись, как деревянный, он стоял в тени.

– Лучше вы ответьте, Лайза: что вы делаете в саду в такой час?

– Подрезаю цветы, – просто ответила она, потянувшись за очередным увядшим бутоном. Садоводство виконт ненавидел еще сильнее, чем благотворительность. Любой труд он считал унижением. Хорошо еще, здесь, в дальнем углу, парка, неподалеку от павильона и оленьего заповедника, его не слышали слуги.

– Через три часа на ужин по случаю нашей помолвки съедутся знатные гости. Почему у вас руки до сих пор в грязи, как у какой-нибудь шлюхи?

43
{"b":"377","o":1}