ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Держись, Жора! - крикнул Стольников стрелку Гуслеву.

Георгий, раненный в руку, упорно отбивался от наседавших врагов. Вскоре два истребителя, задымив, отстали и скрылись за лесом. Остальные продолжали разбойничьи наскоки. Очередная атака - и на самолете Стольникова пробит топливный бак. Бензин хлещет в кабину, обливает фюзеляж. Того и гляди, начнется пожар. Машина теряет скорость, ее неудержимо тянет к земле.

Наконец финны бросили свою жертву. Вероятно, у них кончалось горючее. Но тут откуда ни возьмись появилась новая четверка истребителей и зажала самолет Стольникова в клещи. Гуслева ранило вторично. На этот раз тяжело. Его пулемет умолк. Теперь осталось оружие лишь у штурмана Ивана Худякова.

Однако с ним тоже стряслась какая-то беда. Умолк последний пулемет. Один из финских летчиков вплотную пристроился к машине Стольникова, чтобы поиздеваться над экипажем. Противник был уверен, что советский самолет далеко не уйдет, защищаться ему нечем. Он погрозил Стольникову кулаком и указал рукой направление, куда следует лететь. Финну хотелось, видимо, привести русский самолет на свой аэродром и пленить экипаж.

- Зло вскипело во мне, - рассказывал позже Стольников. - Не думая о последствиях, я резко накренил машину в сторону противника, намереваясь ударить его крылом. Но финн успел отойти на почтительное расстояние. По-видимому, он тоже расстрелял все боеприпасы, потому что новой попытки напасть на экипаж не предпринимал...

Под крылом самолета Стольникова вражеская территория. Летчики были немало наслышаны о зверствах финнов. Над теми, кто попадал в их руки, они жестоко издевались: отрезали уши, носы, на теле вырезали пятиконечные звезды... Плен верная смерть. Да и не в характере советских авиаторов сдаваться на милость неприятеля.

Второй мотор тоже начал давать перебои, высота катастрофически падала. Дотянуть до своих не представлялось возможным.

- Садимся! - решительно сказал экипажу Стольников.

Он выбрал в лесу занесенное снегом озеро и посадил машину на фюзеляж. В первую очередь командир кинулся к стрелку. Гуслев лежал без сознания, с запрокинутой головой. Лицо его было белое, как снег.

Стольников попробовал вытащить стрелка, да не хватило сил. Надеясь на помощь товарища, он разбил фонарь кабины и помог штурману выйти. Но Худяков тут же со стоном упал. У него были прострелены ноги. Положение создалось критическое.

- Полежи минуточку, я сейчас, - сказал он Худякову и снова бросился к кабине воздушного стрелка. С большим трудом удалось ему вытащить обмякшее тело Гуслева и уложить на разостланный парашют.

- Спасайтесь, - еле слышно простонал тот, с усилием открыв глаза. - Со мной все кончено...

- Что ты, Жора, что ты! - старался утешить его командир. - Мы не бросим тебя. Ни за что не бросим.

Обернувшись в сторону штурмана, Стольников заметил, как тот слабеющей рукой достает из кобуры пистолет. Резким прыжком летчик упредил Худякова и вырвал у него оружие.

- Дурак, - обругал его командир. - Ишь что надумал...

- Мне все равно не выйти, - оправдывался Худяков.

- Не говори ерунды! - оборвал его командир. Отрезав от парашюта несколько строп, он перетянул ноги штурмана выше колен, чтобы тот не истек кровью.

С опушки леса послышался дробный перестук. Летчик прыгнул в штурманскую кабину, снял пулемет и положил его на снег перед Худяковым.

- В случае чего - открывай огонь, - сказал он, а сам бросился за пулеметом, установленным в кабине стрелка.

Вдали показалась группа лыжников. Свои или финны? Но вот засвистели пули, поднимая вокруг самолета фонтанчики снега. Сомнений не оставалось: враги! Стольников начал стрелять короткими очередями.

- Слева! - чуть слышно вымолвил Худяков и открыл огонь по новой группе лыжников.

Летчик и штурман не давали врагам поднять головы. Но финны, разгребая снег, подползали все ближе и ближе. У Стольникова кончились боеприпасы.

- Дай твой, - быстро выхватил он оружие у ослабевшего Худякова.

Теперь надо было стрелять расчетливо, только наверняка: патронов осталось очень мало. Казалось, надежды на спасение не было. Вдруг послышался шум моторов и в воздухе показались два И-16. Шли они низко, едва не задевая за верхушки деревьев.

- Наши!-радостно крикнул Стольников и, бросив мимолетный взгляд на Худякова, увидел в его глазах мелькнувшую искру надежды.

Стольников выпустил вверх ракету, но истребители и без того заметили экипаж, попавший в беду. Один из них стал вести огонь по вражеским лыжникам, другой ушел в сторону Ленинграда.

Спустя некоторое время пришла целая группа Р-5. Они встали в круг и открыли по залегшим в снегу шуцкоровцам прицельную стрельбу. Финны отступили в лес.

Стольников отбежал в сторону, лег на снег и широко расставил руки, чтобы показать направление захода на посадку. Вскоре три Р-5 пошли на снижение, а остальные продолжали прикрывать товарищей.

Когда Гуслев и Худяков были посажены в кабины приземлившихся самолетов, Стольников подбежал к своему подбитому бомбардировщику, схватил пропитанный бензином чехол и чиркнул спичку. Над машиной взвилось яркое пламя.

- Скорей! - крикнул летчик третьего Р-5. Он помог Стольникову забраться в кабину и дал газ. После короткого разбега самолет взмыл в небо.

Тяжело раненного воздушного стрелка доставили в ленинградский госпиталь. Через месяц он был поставлен на ноги. Поправился и штурман. А некоторое время спустя вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР: командиру экипажа бомбардировщика Стольникову, штурману Худякову и стрелку-радисту Гуслеву присваивалось звание Героя Советского Союза.

Позже, когда паши войска продвинулись вперед, бойцы увидели наполовину сгоревший советский самолет, а неподалеку от него двадцать вражеских трупов.

Память сохранила и другой не менее героический эпизод начала 1940 года.

Над землей несколько суток висел сырой туман. Как ни рвались летчики в бой - летать было нельзя. Но вот небо прояснилось. Аэродром огласил шум моторов. Командир проводил четверку машин бомбить железнодорожный узел противника.

Первым поднялся в воздух экипаж капитана Топаллера. Накануне мы только что чествовали этого опытного летчика в связи с награждением его орденом Красного Знамени. Под стать ведущему были и ведомые - Бритов, Хлыщиборщ, Летучий, награжденные орденами Красной Звезды. В штурманских кабинах заняли места Близнюк, Коротеев, Бровцев и Присяжнюк, также отмеченные правительственными наградами. Ребята воевали отважно, получили за время боев хорошую закалку.

Туман еще не совсем рассеялся, и лететь пришлось почти над самым лесом. Малая высота позволяла противнику вести огонь из всех видов оружия. Тем не менее самолеты преодолели огневой заслон, отбомбились и повернули обратно.

Рядом с машиной Топаллера разорвался снаряд. Его осколки в нескольких местах продырявили плоскость, перебили трубку бензопровода. Кабина стала наполняться сизым паром. Дальше лететь опасно: возможен пожар и взрыв.

Топаллер пристально всматривался в туманный горизонт, стараясь найти хоть какую-нибудь площадку. Но кругом, насколько хватает глаз, стояли могучие сосны, раскидистые ели, высокие белые березы. Сажать самолет на лес катастрофа неминуема. Прыгать с парашютом не позволяет высота.

Летчик перекрыл верхний кран бензобака, переключился на нижний и подал команду экипажу:

- Приготовиться к вынужденной посадке.

Спасительную площадку, блеснувшую за лесом, первым заметил штурман. Это было замерзшее озеро. Топаллер чуть довернул самолет и с ходу посадил его на фюзеляж.

Еще во время планирования летчик обратил внимание на палатки, разбитые у опушки леса. Поэтому сразу после приземления он вытащил из кабины пулемет. Предупредительность оказалась не лишней. От палатки к самолету бежали, утопая в снегу, финские солдаты.

Друзья не оставили экипаж в беде. Бритов и Хлыщиборщ открыли по врагу огонь, вынудили его залечь, а Летучий тем временем посадил свой самолет метрах в ста от машины, потерпевшей аварию.

26
{"b":"37752","o":1}