ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Выполняя поручение Воронина, я в это время оказался в одной из стрелковых частей. Бросилось в глаза неважное настроение многих бойцов. Объяснялось это перебоями в снабжении частей.

Нелегко приходилось и труженикам аэродромов. Почти круглосуточно работали они, очищая от снега взлетно-посадочные полосы. Нередко ветры сводили на нет результаты их труда, но люди не сдавались.

В критические моменты авиаторам помогало местное население. Жители окрестных сел приходили с лопатами на аэродромы и целыми днями трудились вместе с красноармейцами на расчистке взлетно-посадочных полос. Это были в основном женщины и подростки. Мы старались накормить их, по-братски делясь скудными продовольственными запасами.

Несмотря на очень сложную обстановку, в которой началось наступление, оборона противника была взломана. В одном из сообщений ТАСС говорилось: "Войска Юго-Западного и Южного фронтов заняли города Барвенково и Лозовая. С 18 по 27 января они продвинулись более чем на сто километров и освободили свыше четырехсот населенных пунктов".

Во время боев за Барвенково наша авиация наносила удары по коммуникациям противника, громила его резервы, вела борьбу с контратакующими танками. Истребители прикрывали конницу. Им редко приходилось вести бои в воздухе. Они больше штурмовали наземные вражеские войска. Тем не менее с 22 по 24 января ими было сбито девять фашистских самолетов.

В Барвенково противник оставил большие запасы продовольствия. А на элеваторе был обнаружен винный склад. Мы поставили возле него охрану, по, видимо, запоздали с этой мерой. Многие бойцы успели прихватить с собой по нескольку бутылок вина.

Зашли мы с Ворониным в один дом и видим: сидят бойцы за столом и разливают французское шампанское. При нашем появлении они встали и смущенно переглянулись.

- Неважный трофей, - осмелел наконец один из них.-Льешь - шипит, пьешь-шипит, и кажется, в животе продолжает шипеть.

Мы предложили красноармейцам закончить трапезу, а остатки вина отнести на склад.

Время от времени фашисты производили воздушные налеты на наш штаб. Зенитная батарея, прикрывавшая его, пела огонь, как правило, вдогонку улетающим самолетам, и поэтому неточно. Я решил поговорить с артиллеристами. Спрашиваю:

- Что же вы, братцы, по хвостам бьете?

- Когда самолеты идут навстречу, скорость у них большая, - ответил один из наводчиков.

- А разве когда они уходят, скорость меньше?

Артиллерист смутился, продолжали молчать и его товарищи. Видно было, что они просто боялись себя обнаружить. А вдруг немцы ударят по их батарее? Другое дело, когда самолет развернулся на обратный курс и стал уходить. Тут пали по ному сколько влезет.

- Нот, товарищи, так дальше воевать нельзя, - упрекнул я командира батареи. - После драки кулаками не машут. Врага надо не провожать, а встречать огнем.

Попробовали. И что же? Один самолет сбили. Дымя моторами, он упал на северо-восточной окраине Барвенково.

После этого случая зенитчики обрели уверенность в своих силах. Отражая налеты фашистов, они уничтожили еще несколько самолетов. Но чаще всего гитлеровцы, встретив мощный огневой заслон, отворачивали в сторону от домиков, где размещался штаб.

Однажды к нам заглянул офицер штаба армии, возвратившийся с передовой.

- Плохо вы инструктируете летчиков,-сказал он.- Бросают бомбы куда попало. Сегодня по своим ударили.

- Вы сами это видели? - усомнился я.

- Сам не видел, но очевидцы рассказывали.

На другой день я с рассветом отправился в дивизию, которую якобы бомбили свои. Штаб ее располагался в подвале сгоревшего дома. Командира и комиссара я застал за завтраком. Поздоровались.

- Садитесь, товарищ бригадный комиссар, выпейте с нами чайку. Продрогли небось?

- Да, - ответил я. - Морозец сегодня знатный.

- Не обстреляли вас в пути?

- Нет, проскочил удачно. Дымка помогла.

- А вчера, - сказал комиссар, - немцы произвели по дороге мощный огневой налет, несколько машин накрыли.

- Наша маленькая, незаметная. Попробуй попади в нее, - отшутился я.

Потом рассказал о цели своего визита. Выслушав меня, командир рассмеялся:

- Над офицером штаба, видимо, кто-то подшутил. Никто нас не бомбил - ни свои, ни чужие. В одном полку не смогли выполнить боевую задачу, вот и свалили на авиацию.

Это признание меня успокоило. Случаи бомбометания по своим редко, но были. Мы их тщательно расследовали, виновников строго наказывали. Чтобы такие каверзы не повторялись впредь, договорились с пехотинцами о сигналах обозначения своих войск.

В моей записной книжке, сохранившейся с тех суровых лет, значится немало фамилий летчиков, которые отличились во время Барвенковской операции. Алексей Закалюк, например, сорок пять раз летал на штурмовку наземных войск противника. На счету лейтенанта Зотова пятьдесят штурмовок. Храбро дрались с врагом товарищи Павличенко, Гуржи, Климанов, Кабаев, Морозов, Раубе, Карабут, а также многие другие летчики и штурманы.

Исключительное мужество и мастерство в борьбе с врагом проявил командир истребительной авиационной эскадрильи Александр Чайка. К тому времени он уже имел двести сорок боевых вылетов, шесть сбитых самолетов противника, был награжден орденами Ленина и Красного Знамени.

В одном из воздушных боев Чайке удалось уничтожить седьмого гитлеровца. Но одна из пулеметных очередей другого фашиста угодила в кабину его машины. Советский летчик был ранен в обе ноги. Однако он продолжал сражаться.

Чайка привел группу домой, благополучно посадил машину, но вылезти из кабины не смог. Силы оставили его. Летчики бережно вытащили командира из самолета и немедленно отправили в госпиталь.

Особенно отличился в боях за Барвенково полк, которым командовал майор Давидков (ныне генерал-полковник авиации). Забегая вперед, скажу, что этот замечательный летчик сделал за время войны четыреста тридцать четыре боевых вылета, сбил двадцать фашистских самолетов лично и два в групповых боях.

Во главе авиационного истребительного полка Давидков был поставлен еще перед Великой Отечественной войной. По количеству самолетов это было скорее соединение, чем часть. Оно насчитывало шестьдесят боевых машин И-16. Нелегко было управлять такой махиной! Но Давидкову такая задача оказалась по плечу. Оп сумел в первые дни войны уберечь свой полк от ударов фашистской авиации.

Майор Давидков постоянно держал свою часть в состоянии боевой готовности. Когда стало известно о возможном нападении на нас гитлеровской Германии, он на всякий случай рассредоточил эскадрильи по полевым аэродромам и приказал тщательно замаскировать самолеты. Сделать это не составляло трудности. Маленький "ишачок", как любовно называли летчики истребитель И-16, можно было втиснуть под навес, спрятать около стога сена или соломы, укрыть зелеными ветками. Вот почему первый бомбовый удар гитлеровцев по базовому аэродрому, где обычно стоял полк, оказался холостым.

Так подчиненные Давидкова поступали и в дальнейшем. Слетав на боевое задание, они прятали свои машины под навесы и стога. Фашисты только удивлялись: откуда вдруг в воздухе появляется столько русских истребителей, где они базируются? Как ни старались они найти и уничтожить этот полк, у них ничего не получалось. А Давидков, заботясь о скрытности сосредоточения своей части, дал летчикам новое указание:

- При возвращении с задания быть предельно осмотрительными, чтобы не привести за "хвостом" противника.

В состав ВВС 57-й армии полк Давидкова влился в начале 1942 года. Он насчитывал тогда тридцать самолетов. Почему в два раза меньше прежнего? Растерял машины в боях? Нет. Просто иной стала структура истребительных частей.

Полк сразу же включился в боевую работу. Вел воздушную разведку, сопровождал штурмовиков и бомбардировщиков, прикрывал наземные войска. Бои шли жаркие, и истребителям Давидкова приходилось подниматься в воздух по шесть-семь раз в день. Командир полка летал не меньше других.

44
{"b":"37752","o":1}