ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

"И этот в канаве, - подумал Махров. - Неужели и я..."

А за поворотом он увидел синие проблесковые маячки и красно-белые огни машин, перегородивших шоссе. Его уже поджидали. Он посмотрел по сторонам дороги. Справа - темный лес, непроходимая чаща, слева - перепаханное поле. В темноте ровное, как гладь пруда, а на деле - кочки и ямы. Махров сбавил скорость, огни впереди быстро приближались. Сзади из-за поворота уже вылетели преследователи. Махров крутанул руль влево. Джип съехал с дороги, скатился с насыпи в кювет, проехал немного по кочкам, переваливаясь и подпрыгивая и, наконец, основательно застрял передним колесом в какой-то яме. Машины преследователей остановились на обочине, осветив фарами несчастный "лендровер", ковыряющийся в грязи и продолжающий тарахтеть в ночной тишине.

Парни из группы захвата повылезали из машин, спустились с дороги в поле и неторопливо шли к нему, поднимая автоматы. А джип все шуровал колесами, перемешивая землю. Махров все жал и жал на газ, переключаясь на заднюю скорость и пытаясь выбраться из ямы. Крепкие ребята в камуфляже окружили машину и со смехом смотрели на его мучения. Один из них постучал в стекло.

- Может, подтолкнуть?

Махров убрал ногу с педали, затравленно оглянулся. Его вытащили из машины, нацепили браслеты и повели к шоссе. Он сник, повесил голову на грудь, покорно повиновался. Там его и встретил Самохин.

- Ну что, Бурый, отбегался? И чего тебе на старости лет не сидится?

Махров поднял голову. В глаза ударил яркий свет фар. Он прищурился, но все равно разглядел усталое лицо Самохина.

- Не за тем ты гонялся, Аркадий Михалыч. Не за тем! Волкова надо было брать. Он на моем "мерседесе" ушел. Это он вашего капитана мочканул. А сейчас приперся с пушкой и начал палить по углам. Люську мою забрал. Вот кто опасный бандюга! Он же откинулся только, совсем озверел там, на зоне. Вообще отморозок полный!

Самохин обреченно покачал головой.

- И Волкова возьмем, не волнуйся. За себя отвечать будешь...

Махрова повели к микроавтобусу и усадили в обезьянник, устроенный в задней части салона. Он успокоился и сидел, подавленный и хмурый. Да, никак не ожидал он, что нынешний вечер, который подвел кровавый итог его борьбе за выживание и начался хорошей попойкой, закончится столь плачевно.

Глава 31

"Мерседес" мягко шел по правой полосе шоссе. Скорость была небольшая, движок работал мерно и тихо. Их никто не догонял теперь, и не от кого было бежать. От такой езды уснуть, как нечего делать. Люська уже засыпала на заднем сидении, опустив голову на грудь. Андрей осторожно притормозил на обочине. Она вздрогнула, удивленно осмотрелась по сторонам.

- Ты что?

- Куда мы вообще едем, Люся?

- Вперед.

- Там впереди что?

- Не знаю. Какой-нибудь городишко.

- Да эта тачка уже засвечена на сто километров. Нас схватят, как щенят. За холку зубами, и никуда не вырвешься.

- И что будем делать?

- Подождем до утра.

- Давай. Только здесь нас тоже найдут.

- А мы здесь и не будем сидеть.

Он тронул машину и медленно покатил вдоль леса, выглядывая пологие откосы дороги. Скоро показалась грунтовая колея, уходящая в лес. "Мерседес" свернул с дороги на колею и пошел вглубь леса, в полную темноту, туда, где нет ни ментов, ни авторитетов, никого. Только лес и тишина.

Отъехав подальше, Андрей остановился на какой-то поляне, заглушил движок, выключил фары и габаритные огни. Стало совсем тихо, лишь слышался легкий шум в кронах деревьев да поскрипывание сухой коряги.

- Спокойной ночи, Люся, - негромко сказал он и откинул спинки обоих сиденьев, устроив удобное ложе. Люська легла рядом с ним, растянувшись на всю длину салона. Они слушали дыхание друг друга. Попытка уснуть была безнадежной.

- Чудной ты парень! - хмыкнула она. - Никак я тебя не пойму. Чего ты добиваешься? Сел бы себе в поезд и все. А ты вернулся зачем-то? Устроил такую бойню! Зачем, а?

Он приподнял голову, посмотрел на нее. Стояла полная темнота, он не видно даже её лица. Нащупал выключатель, зажег свет в салоне. И тогда увидел раскрытые глаза, смотрящие на него в упор.

- Как это зачем? Чтобы увидеть твои глаза. Разве непонятно? Где я их ещё увижу? В какой-нибудь Костроме? Там их нет. Ты знаешь, Люська, я мог бы сесть в поезд и затеряться на просторах страны, ведь всегда можно залезть в дыру, в которой тебя никто не найдет. Но при этом я бы чувствовал такую тоску и муть, что мне не хотелось бы жить. А сейчас за нами гоняться две своры собак - менты и бандиты, мало чем отличающиеся друг от друга, и они загнали нас в какое-то болото, из которого теперь не выбраться. Но внутри у меня так спокойно, как не было спокойно никогда, и я себя чувствую прекрасно. Потому что ты лежишь рядом. И все. Только поэтому. А ты спрашиваешь, зачем я вернулся.

- Убедил, - улыбнулась она.

Протянула руку и погладила его по небритой щеке. Он поцеловал её ладонь и положил руку ей на бедро. Она пододвинулась поближе.

- Выключи свет.

- Тогда я не увижу твоих глаз.

Он схватил её в объятия, она прижалась к нему, почувствовав давно забытое наслаждение, нащупала молнию у него на брюках, расстегнула, залезла рукой внутрь. Он стянул её юбку, бросил на приборную панель, задрал кофточку, пропустил через голову. Она расстегнула его рубашку, помогла её снять, стащила ему брюки. Он стянул с неё колготки вместе с трусиками, отправил их вслед за юбкой. Они прижались друг к другу.

Два обнаженных тела лежали на разложенных сиденьях "мерседеса" в темном, пустом, бесстрастном лесу. Два тела, машина и лес. Больше ничего в мире не существовало.

Кто-то сказал, что любовь - это заговор двоих против жестокого мира. Может и так. Но что-то уж очень не похожа она на заговор. Ничего эти двое не хотят миру сделать и не пытаются его перевернуть. Они не против мира, они вне него. Скорее это не заговор, а уход от этого самого жестокого мира, от его глупых законов, мелких дрязг, больших ссор, маленьких войн, гнусных сплетен, жалких интриг. Рай в шалаше не потому, что не нужны жизненные блага, а потому, что они не имеют никакого значения, без них можно обойтись, не замечать, не стремиться к ним, а только остаться вдвоем, и чтобы никто не мешал. Это мир наступает на них своей грязной лапой, пытаясь этих двоих раздавить. Любовь - это бегство от всех.

103
{"b":"37755","o":1}