ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Какую милицию? Ты что, дура? Чтобы я с ментами... Они сами притащились. У меня квартира была на сигнализации. Я приезжаю утром, а там уже эти бараны в фуражках. И дыра в стене. Мне просто плюнули в лицо! Все, хочу этих ханыг повидать! Они мне должны все рассказать.

Он вскочил со стула, распахнул дверь, но на пороге обернулся, со злостью посмотрел на нее.

- Если узнаю, что ты при чем, я твои замечательные сиськи отрежу начисто - будешь плоская, как доска, ходить.

Танька сжалась в комок и испуганно затрепетала, глядя на него расширенными от ужаса глазами.

К управлению внутренних дел, куда Груздь отправился добиваться истины, они подъехали через полчаса. Чекуня не пустили, и он, обозленный, вернулся в машину. После неприятной процедуры выяснения личности дежурный выписал Валере пропуск, и он поднялся на четвертый этаж в комнату Кости Корнюшина. Костя принял его с распростертыми объятиями, словно встретил старого друга.

- А для вас есть сюрприз! - ехидно улыбаясь, сказал он. - Мы нашли ваши денежки. Все! И даже вашу бумажную бухгалтерию с комплектом дискет. Пойдемте!

Валера побледнел и не выказал ни малейших признаков радости.

- Это хорошо, - пробормотал он. - Но я все же хотел бы посмотреть на ваших ханыг. Просто посмотреть на них и все. Может, перекинуться парой слов.

- А потом и посмотрите, - загадочно проговорил Костя. - У вас для этого времени будет предостаточно.

Валера изумленно посмотрел на него, пытаясь понять, что он имеет в виду, но Костя уже открыл дверь и выпроводил его из кабинета. Они пошли куда-то по длинному кривому коридору, спустились вниз по лестнице и оказались в узкой комнате с тяжелой стальной решеткой вместо двери. Валера уже подумал, не камера ли это, но комната оказалось хранилищем, в котором скучал кладовщик в форме мента и с погонами старлея.

- Вот, Серега, это пострадавший! - радостно сообщил Костя. - Предъяви ему вещественные доказательства.

Старлей зазвенел ключами, откупорил металлический несгораемый шкаф и достал оттуда черную сумку Карася, найденную при обыске чердака. Он взгромоздил её на стол, расстегнул молнию, демонстрируя содержимое.

- Ну, ваше? - Костя проницательно смотрел Валере в глаза.

Груздь, тяжело дыша, приблизился к столу и заглянул внутрь. На дне сумки лежали аккуратные пачки долларов в банковской упаковке и без нее, черные кожаные папки с бумагами и прозрачная коробочка с десятком дискет. В этой сумке лежало все, что наворотил Валера за последние несколько лет напряженного труда.

Здесь были записаны почти все недавние дела конкурирующих группировок, и в основном дела Бурого, под которого Груздь копал давно и более основательно. В папках находился список всех предпринимателей, отстегивающих Бурому дань, документы по его липовым фирмам, занимающихся черти чем, по банку-пирамиде, который за два года не инвестировал ни один проект. Можно только радоваться, что Бурый попался на крючок и теперь им займутся основательно и возможно, он скоро предстанет перед судом. Если бы... Если бы на одной из дискет не были зафиксированы все партии наркоты, проходящие через его руки, руки Груздя, и не указывались бы купцы и барыги, распространяющие его "товар". Конечно, все фамилии были зашифрованы под кодовыми именами, но даты, партии и суммы указаны подлинные, и при желании для понимающего человека не составит труда расшифровать эти списки и сопоставить их с реальными фигурами. Так что теперь он сам попался на крючок, и может легко отправиться вслед за Бурым. Конечно, ему эти документы не отдадут. Ни за что. Уже, наверняка, ознакомились с содержанием и ждут, не дождутся, чтобы он сам сознался во всем.

Валере страшно захотелось тут же на месте, "не отходя от кассы", вынуть ствол и положить обоих ментов, особенно этого ухмыляющегося придурка, после чего забрать сумку и свалить отсюда. Какая жалость, что он с утра не накрутил на ствол глушитель! Теперь, если пальнуть, сразу сбежится такая свора собак, что ему вряд ли удастся уйти отсюда живым. Валера побледнел ещё больше. Сейчас нужно принять решение, от которого зависит жизнь. Если признать этот груз своим, то он повесит на себя серьезное обвинение и станет самым презираемым братвой человеком. И братва ему этого не простит. А если не признать, то он лишиться всех своих записей в один момент и вызовет подозрение у оперативников. Они ведь все равно докопаются, что эти записи его. Рано или поздно... Есть ещё один вариант, и он кажется более приемлемым и простым, хотя и рискованным: собрать всех своих парней, вооружить их до зубов и взять приступом эту контору, разгромив её до основания, то есть до этой самой комнатки в подвале, где хранятся его бумажки.

Костя изучающе разглядывал Груздя, пока тот предавался размышлениям, и наконец, потерял всякое терпение.

- Так это ваше или нет?

Валера оторвал взгляд от сумки и внимательно посмотрел на него.

- Нет, это не мое, старлей, - процедил он, не разжимая губ.

- Как это не ваше? - выразил удивление Костя. Он не ожидал такой реакции подозреваемого, но, тем не менее, был готов ко всему. То, что документы вынуты из сейфа Груздя, было ясно, как божий день. Дело оставалось за чистосердечным признанием. Костя понял, что Груздь будет отказываться от содержимого сумки, чего бы это ему ни стоило. Даже если это будет стоить несколько тысяч баксов.

- Так, на мое, - промычал Валера. - Здесь похоже сотня тысяч баксов, а у меня таких денег отродясь не было. В моем сейфе не больше пятидесяти штук лежало. И дискет не было. Все мои дискеты в столе лежат. На кой мне их в сейфе прятать? И папки какие-то кожаные. У меня были обычные, пластиковые. Не мое это, командир.

- Вы хорошо посмотрели? Посмотрите ещё раз.

- Да хоть пять раз смотри, не мое и все! Что я, свои деньги не узнаю?

- Ну, как знаете, - кивнул Костя. - Распишитесь в акте осмотра и отметьте, что не признали эти вещи своими. И напишите все-таки заявление с перечнем того, что хранилось в вашем сейфе.

Костя положил на стол листок с актом, в котором было переписано содержимое сумки. Валера сел за стол, вынул из кармана пиджака ручку, не глядя, написал, что не признал, поставил закорючку. Костя забрал акт и положил на стол чистый лист бумаги. Груздь быстрым почерком набросал заявление. Встал из-за стола, заглянул Косте в глаза.

67
{"b":"37755","o":1}