ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Вроде нет.

- Ну и все! Там этот парень пальчики свои поналепил. На него и подумают. Он откинутый, значит, ствол нужен. Вот за ствол мента и кончил.

Витек похлопал по животу, прощупывая пистолет за поясом.

- Надо его куда-нибудь выбросить, Сергеич. А то засветится потом.

Махров отвернулся, выглянул в окно на улицу. Мимо окна деловито шныряли прохожие. Обычный будний послеполуденный день. Кто-то спешит по делу, кто-то просто прогуливается, одни отстают, другие догоняют. А кто-то уже отмучился - закончил свой земной путь. Вот здесь, рядом, только что. И как будто ничего не произошло. Он усмехнулся и посмотрел на "приемного сына".

- Придержи пока.

Глава 22

Чекунь вместе со своими парнями с утра толкался по разным точкам, где обитали бригады в перерывах между работой, и опрашивал знакомых боевиков, пытаясь выяснить хоть что-нибудь об ограблении квартиры своего шефа. Объехав с десяток кабаков и забегаловок, он так и не выяснил ничего, что могло навести на след организатора этой загадочной кражи, закончившейся полным провалом как для самого организатора, так и для хозяина квартиры.

По своему каналу - через одного из прикормленных оперативников, Груздю удалось узнать, что главные подозреваемые, сидящие сейчас в изоляторе управления внутренних дел, представляют собой довольно жалкое зрелище. Один - старый квартирный вор, давно ушедший на пенсию, другой - вокзальный воришка, таскающий женские сумочки - дурки. Было сразу ясно, что это люди совершенно случайные, непонятно каким образом проникнувшие в охраняемую квартиру, и только по какому-то чудесному вдохновению сумевшие откупорить сейф. Очевидно, что за этими двумя бедолагами стоял какой-то крупный вор, прекрасно осведомленный как о сейфе, так и о его содержимом. Почему этот вор нанял двух таких недотеп, дело десятое. Наверное, были на то причины. Как удалось выяснить, вроде бы он уходил ночью на "опеле" от гаишников и ментов. Именно по тому, что он все же ушел, можно судить, что этот вор имел отработанную систему отхода, а значит, готовился основательно.

Часам к двум Чекунь завалился в один из пивных баров, чтобы пропустить кружечку и передохнуть с дороги. За одним из столиков он увидел знакомого кореша по кличке Серый, одного из бывших бригадиров Чулима, отправленного на тот свет с легкой руки Боксера. Тот сидел со своими братками и накачивался чешским пивом, которое толстый хмурый армянин шипящей струей цедил в пол-литровые кружки.

- Здорово... - устало сказал Чекунь, схватил стул от соседнего столика, и плюхнулся на него, чуть не раздавив тонкие пластиковые ножки.

- Как жизнь? - Серый пододвинул ему кружку с пеной до краев.

Чекунь оторвал её от стола и высосал чуть ли не половину тремя большими глотками. Поставил кружку обратно, вытер губы ладонью, сказал, поморщившись:

- Хреново! Слыхал, нет? Хату Груздя ломанули и ящик вскрыли. Все бабки унесли и папку с документами.

- Кто? - изумленно вытаращился Серый.

- Кто... - Чекунь ещё раз приложился к кружке. - Вот я мотаюсь, как дурак, с утра. Пытаюсь узнать, может, кто чего знает. Ты не знаешь?

- Не-а, - покачал головой Серый. - Я не брал. А что, на много накололи?

- Да все, что в ящике было! Кусков сто баксов и записюльки валеркины. Теперь вся эта бухгалтерия, знаешь, где?

- Где?

- В ментовке! Понял? Какие-то раздолбаи влезли и все ментам отдали. Бабки, хрен с ними, хотя и жалко! Главное, теперь дело могут завести. Говорил я ему, на кой ты все записываешь? А он: "Я - бизнесмен! Я бизнесмен!"

Чекунь огорченно припал к кружке и влил в себя остатки пива. Бухнул пустой кружкой по столику, вытер губы, опустил буйную голову на грудь.

Серый начал что-то вспоминать, но осовевшие от пива мозги работали, видно, не ахти как.

- Знаешь, у кого спроси? - наконец выдавил он. - У Твердого. Я с ним тут как-то встретился на разводных путях. Он мне скинул про свои дела. Говорит, на днях в ресторане с Бурым сидел. Слушай, говорит, там и телки! Стройные, грудастые! Знаешь ресторан возле вокзала? То ли "Ночные фонари", то ли "Фонарные столбы" называется.

- Ну, так что Бурый-то? - остановил его поток восклицаний Чекунь.

- Как что? Бурый ему с Боксером чуть нож к горлу не приставили: "Расскажи про Груздя". Ну, он спьяну им чего-то наболтал про него. Говорит, они ему телку пообещали, но потом обломилось.

Чекунь вынул из кармана сотню, бросил на стол, улыбнулся.

- Добавьте себе ещё по литру, ребята! За мое здоровье. И за фиаско Твердого...

Отыскать Толика Твердого не представляло большой сложности. Как и всякий любитель выпить, он был завсегдатаем одной и той же кафешки, в которой тусовалась всякая мелкая шушера. Не прошло и часа, как Толика уже взяли под белы руки, вывели из кафешки на двор, запихнули в тачку и отвезли на отдаленный пустырь, перерытый экскаваторами и засыпанный строительным мусором. Там ему устроили допрос с пристрастием, и он чистосердечно признался, что рассказал Бурому про то, чем занимается Груздь в свободное от работы время и куда прячет всю производственную документацию. После этого Чекунь самолично дал ему рукояткой пистолета по темечку, от чего Толик и закончил свои дни, оставшись лежать среди битого кирпича и непролазной грязи.

Через полчаса Чекунь уже сидел в широченном кресле на квартире Груздя и тянул розовый мартини с бултыхающимися в стакане льдинками. Валера внимательно слушал его доклад о причастности к делу выпотрошенного ящика ненавистного конкурента. То, что к нему приложил руку Бурый, у Валеры не вызывало никаких сомнений. Если Твердый откровенно поведал ему тайну сейфа, эту информацию тот использовал по прямому назначению, и, как показали последние события, не очень успешно. От такого бесценного подарка, как весь компромат на него, Бурый никогда бы не отказался. Это поставило бы Груздя в полную зависимость от настроения конкурента. Все-таки хорошо, что записи так и не попали ему в руки, и Бурый не познакомился со своим досье. Так что теперь козырь оказался у него, у Груздя, и оправдываться придется уже ему, Бурому.

- Найди мне его, Леха, - попросил Валера. - Узнай, где он сейчас обитает. Скажи мне место и время, и я пойду на встречу с распростертыми объятиями. Могу сказать точно: один из нас с этой встречи не вернется. Лично хочу влепить ему пулю. Лично. Никому этого удовольствия не отдам.

73
{"b":"37755","o":1}